Valerie Sheldon – Игра стоит свеч (СИ) (страница 8)

Теперь каждый его шаг четкий, соблазнительный. Я теряю дыхание, смотря на него и то, как он двигается или говорит.

Даже если он нравился мне раньше, не значит, что нравится сейчас. Время имеет способность все стирать из памяти.

— Даже если бы я встречалась с другим, ты бы ни разу не взглянул на меня, Картер.

Картер смеётся и останавливается.

— Не взглянул? Серьёзно? Да как только с тобой познакомился, я лишь на тебя и смотрю, Ви.

Я останавливаюсь. Чёрт, подери. Сердце так неистово клокочет, что больно дышать. Я сжимаю руки, пытаясь собраться с мыслями. Слышу тихие шаги позади и чувствую, как он обвивает мою талию, притягивая ближе к своей груди.

На улице почти ничего не видно, от дома буквально пять шагов, видны огоньки с окон и звуки пролетающих где-то вдали самолётов. Он дышит мне в затылок, его тепло согревает меня.

— Ты всегда улыбалась мне, когда мы встречались глазами. Я не понимал, что значит твоя улыбка. Но она манила меня.

Его губы свободно блуждают возле моего уха, но не касаются. Я вздрагиваю, когда холодок пробегает по моей спине. Картер бережно доводит меня до крыльца и целует в лоб как в старые добрые времена.

— Спокойной ночи, Ви.

Я поднимаю на него взгляд, полный вопросов, но он уходит с каменным выражением на лице. Полностью ушедший в мысли.

В гостиной меня встречает Шанти со скрещенными руками и задранными ногами на кресло.

— Приветик, сестренка. Как денёк?

Она улыбается мне, хотя глаза безумно уставшие. Зевает, подавляя сонливость. Хлопковая пижама прилипает к её оголенной коже, пучок тёмных волос торчит на затылке. Я падаю в кресло и поднимаю голову, смотря в потолок.

— Боже, это был самый долгий день в моей жизни. Ты знаешь Картера Чейза, ведь так?

— Да, это один парень из "Взрыва", которых я снимала для журнала. — Шанти приподнимается, двигая бровями. — А что такое? Он действительно такой горяч, как все говорят?

Я хихикаю.

— Не совсем… Может быть, чуть-чуть. Я встретила его на улице, когда ужинала с Конте. Но его взгляд был таким холодным, будто я бросила его.

Шанти раскрывает рот и приподнимает брови.

— Но ты поступила именно так. Думаю, он просто обижен. Поговори с ним.

Она встает с дивана, готовая идти спать, но на секунду замирает. Склоняет голову, пучок сдвигается вбок. Я сглатываю, замечая знакомый взгляд, говорящий о том, что я сглупила.

— А что с тобой делал Конте?

Я пожимаю плечами, уводя глаза. Я не могла ей врать.

— Поговори с ним, — говорю ей, дохожу до неё и целую в щеку. — Он обязан знать правду.

Недоуменным взглядом она провожает меня до самой лестницы, а затем я ухожу в свою комнату, добираясь до крыши, где я быстро засыпаю без задних ног, не обращая внимания на ветер.

10 глава

Эйвери

Перевернушвись на бок, зеваю, досматривая прекрасный сон, где я делаю Ангела из кучи конфет, но резко просыпаюсь, как только слышу мамин голос. Она тормошит меня по плечам и звонко напевает в ухо.

— Проснись, милая! Сегодня твой первый день со мной, — говорит она.

Я поднимаюсь на локтях, волосы спутаны, несколько локонов прилипли к щеке. Я морщусь, смотря на зелёные цифры возле кровати.

Я проснулась у себя в комнате, а это значит, что кто-то перетащил меня сюда. Или, скорее всего, я сама спустилась сюда, не желая мириться с холодом. Я ещё раз зеваю.

— Ты шутишь? Кто начинает свой день в половине седьмого утра? — Падаю на подушки, полностью накрывая себя одеялом. Но мама не даёт этого сделать, насладиться теплом, как собирает одеяло и бросает его куда подальше.

— Половина седьмого утра — самое начало дня. Ты привыкнешь, — она посылает воздушный поцелуй, машет и показывает в воздухе два пальца.

— У тебя две минуты. Поторопись!

Я вздыхаю, вяло спускаясь по лестнице. За что мне такое начало дня? Я не люблю вставать так рано. Никогда не любила. Всегда презирала таких людей и считала, что у них не все в порядке с головой. Но все ярлыки стираются, когда понимаешь, что Зои Мэриам сама относится к такому типу людей.

Застаю её в гостиной в до боли смешной позе. Она стоит на руках, вверх ногами, скрестив их в позе бабочки. Золотистые волосы касаются пола. Мама открывает веки, улыбаясь мне.

— Доброе утро, — говорит она.

Мама переворачивается и встаёт на носочки. Надевает куртку и открывает входную дверь. Я завязываю волосы в пучок, натягиваю капюшон поверх кепки чуть ли не до подбородка. Утренний холод щекочет кости. Я вздрагиваю, потирая плечи руками, и выхожу следом за ней.

Мама начинает прыгать на месте, ожидая меня возле почтового ящика. Смотрю на серые тучи и прислушиваюсь к стонам деревьев.

— Ты уверена, что сейчас лучшее время для пробежки? — спрашиваю её. Она кивает и машет мне, чтобы я следовала за ней.

— Лучшей погоды и не придумаешь, Ви. Ты просто беги, дыши и думай о прекрасном.

Спустя час и десять минут пробежки лёгкие начинают сжиматься. Я давлюсь кашлем, умирая от жажды. Вижу мамины зелёные кросы и голос, полный нежности.

— Дыши, мы почти на месте, милая, — говорит она над моей головой. Я часто моргаю. Глубокий вдох, затем снова набираю скорость.

За горизонтом вырисовывается пляж. Я улыбаюсь, не замечая никого из людей. Если кого-нибудь встретила из знакомых, умерла бы от стыда, потому что никто не знает историю моей семьи. Они бы начали задавать вопросы, на которые я не знала ответов.

Мама располагается по середине пляжа, рядом с бегущими волнами. Указывает пальцем на противоположную от себя сторону и завязывает свои длинные волосы в косу.

— Что мы будем здесь делать? — спрашиваю, разминая шею. Мамино лицо светлеет, она выставляет кулаки вперёд, немного горбясь.

— Теперь я научу тебя защищаться, — кричит она со своего места.

В ушах звенит от сильного ветра. Я копирую мамину позу, уголки губ приподнимаются вверх. Чувствую прилив адреналина.

Мама подходит ближе, играя кончиками пальцев. Я склоняю голову и она осторожно касается своим кулаком моей щеки. Показывает крест перед своим лицом, переводя свой вес на правую ногу.

— Ты должна защищаться, Эйв, — говорит тихо мама.

Её рука касается меня снова, на этот раз я ставлю защиту руками, закрывая лицо. Мама смеётся и снова атакует. На этот раз с силой. Я начинаю дрожать и падать на песок. Мама тут же помогает мне подняться и мы продолжаем тренироваться.

— Почему ты никогда мне об этом не говорила? — Я обвожу взглядом пляж, который постепенно заполняют несколько парней в спортивных одеждах и девушки в бикини. — И почему именно это место, а не спортивный зал, к примеру?

Мама собирает волосы по новой, мягкая улыбка касается её губ, в глазах полный покой.

— Ты никогда не спрашивала, да и этим делом я занимаюсь, чтобы быть готовой к неожиданностям, знаешь? А пляж — это место, где всегда тихо. По крайней мере утром.

Она целует меня в обе щеки и обнимает. Я вдыхаю запах мыла от её волос и моё частое сердцебиение переходит в тихое.

Остальное время мы просто гуляли, играясь с морскими языками океана. Потом немного посидели в местном баре, кажется, с названием "Ворон". Здесь оказалось мило и довольно уютно.

Раньше я представляла, что такие заведения сплошной бедлам, многочисленные гоготы пьяни и драки без повода. Сначала я проходила стороной такие вот пабы, но теперь, кажется, буду захаживать сюда почаще.

Мама просит ещё два молочных коктейля. Она улыбается и смотрит на меня. Несколько локонов выбились из косы, обрамляя её овальное лицо.

— Что? — смеясь, спрашиваю. Она качает головой, в лице пробегает тень растерянности.

— До сих пор не могу поверить, что ты здесь. В смысле, дома, со мной. Кажется, прошло тысячу лет, когда видела тебя в последний раз. Ещё до того… — Я киваю, кладу поверх ее руки свою и сжимаю пальцы матери. Ее кожа холоднее льда.

— Все хорошо, теперь я дома. — С минуту я просто смотрю на нее и в голове пробегает странная мысль. — Ты думаешь, я должна быть здесь?

Мама пожимает плечами. Вытягивает руку, чтобы получить свой коктейль. Она что-то напевает себе под нос и встречается со мной взглядом. Я все ещё ожидаю поддержки, но почему-то чувствуется, что напрасно.

— Если твоё сердце согласно с твоими мыслями, то, думаю, ты сделала правильный выбор.

Я хмурюсь, желая, чтобы она знала правду.

— Но дело в том, что выбор принимала не я. Папа сказал, что у него очередная командировка, поэтому я здесь, — начинаю, понижая тон.