Валери Перрен – Трое (страница 25)
Имена в списке.
Нина Бо: Принята с оценкой «хорошо».
Этьен Больё: Принят.
Адриен Бобен: Принят с оценкой «очень хорошо».
Они даже дышать перестали, пока ждали, а потом увидели свои фамилии и завопили хором, в три глотки. Кричал даже Адриен, обычно такой сдержанный, что его часто просят повторить ответ погромче, издал крик а-ля Тарзан. Нина всхлипывает в объятиях деда.
– У меня получилось, дедуля, у меня получилось…
Пьер Бо не может сдержать слез и смотрит на небо, посылая благодарность Одиль.
Этьен до смерти благодарен друзьям, он обнимает то Нину, то Адриена, шепчет:
– Спасибо, ребята, спасибо…
Он ловит взгляд отца – более чем красноречивый! – бросается к матери, и та шепчет:
– Поздравляю, мой мальчик, браво! Можешь, если захочешь!
Марк Больё молчит, он считает, что сын все равно остался середнячком.
Жозефина рыдает от счастья, не отпускает от себя Адриена, сегодня она тоже победительница, сумела вырастить сына одна. Что скажет его папаша, когда узнает об оценке «очень хорошо»? Что подумает о тех, кого всегда считал ошибками молодости?
Адриен, Нина и Этьен смешиваются с другими лицеистами, счастливая Жозефина приглашает всех на импровизированный аперитив, никто не отказывается.
– Давайте расслабимся вместе с
Мы с моей бесценной подругой Луизой исподтишка наблюдаем за публикой, но не высовываемся. Луиза только что сдала бакалавриатский экзамен по французскому языку, получила 17 за устный и 19 за письменный. Она хочет стать врачом и обязательно станет. Ее упорство и вера в себя восхищают меня больше всего.
Клотильда находит Этьена в толпе, кидается ему на шею. Он целует и обнимает девушку бережно и нежно – не хочет быть невнимательным после аборта. Он провожал ее до больницы, ждал, потом отвез домой. Чувство вины кого хочешь заставит соблюдать приличия. Этьен ждет июля: они расстанутся на месяц, а после каникул он отделается от Кло. Она уедет в Дижон, он в Париж, и роман станет далеким воспоминанием. Клотильда шепчет ему на ухо: «Люблю тебя…» Два слова, леденящие кровь. Он отвечает максимально лаконично: «Я тоже…»
В шесть вечера мы в доме Жозефины, она открыла все окна, чтобы впустить июльское солнце. Человек двадцать теснятся в маленькой квартирке, едят соленые орешки и пьют портвейн, мартини, виски и пастис, которые хозяйка щедрой рукой выставила на журнальный столик.
– Наливайте себе сами, ребята, если кончится лед, берите в холодильнике.
Курильщики по очереди выходят на крошечный балкончик парами – вдруг обвалится…
Разговаривают все только о планах на будущее, о других городах, упоминают Дижон, Шалон-сюр-Сон, Отён, Париж и Лион. Большинство бакалавров собираются учиться на разных факультетах. Адриен, Нина и Этьен подали заявления в
Этим вечером я не отхожу от Луизы и наслаждаюсь этим счастьем, запиваю его портвейном Жозефины. Она напоминает птичку, озабоченную своими делами и готовую улететь. Никогда не забуду, с какой гордостью Пьер Бо смотрел на внучку, каким счастливым было лицо Мари-Лор. Она наплевала на недовольного мужа и без конца угощалась мартини. Все родители улыбались, а мы чувствовали невероятное облегчение: дело сделано, степень бакалавра наша!
Раз десять звучит один и тот же тост: «За здоровье наших детей!»
Я тогда сделал потрясающее открытие. Оказывается, можно жить как в раю в плохой квартире на пятом этаже без лифта. Люди, а не вещи делают место обаятельным, радость нельзя купить, она возникает из воздуха, если его обитателям хорошо. Тем вечером мне дарили счастье наши надежды, наша молодость, родители, с их верой в нас, и дар судьбы, позволивший нам расти вместе в этой провинции, которая так усердно (кто-нибудь скажет, что слишком усердно) защищала нас.
Ну а я? Что будет со мной? Какой выбор сделаю я?
После аперитива у Жозефины новоиспеченные бакалавры назначают встречу на десять вечера, на берегу Лесного озера. Приказ: принести как можно больше бутылок.
Мы собираемся вокруг огромного костра, человек сто, в том числе ученики Луизиного класса. Этьен привез свой магнитофон и две колонки. Мы пьем пиво, виски и танцуем под
В 23:00 почти все оказываются в воде, в одном белье, а некоторые ребята вообще без всего. Девчонки остались у огня, не пожелали раздеваться прилюдно, в том числе Луиза и Клотильда.
Последние гуляки расходятся под утро.
32
Пьер Бо привозит Нину к офису «Транспортов Дамамма». Он не хотел, чтобы она летом работала в почтовом департаменте, хотя ее бы точно взяли – детям служащих отдают предпочтение. Его внучка больше никогда даже близко не подойдет к письмам и открыткам. Он не знает, что девочка по-прежнему роется в его сумке, утаскивает к себе в комнату некоторые конверты и упивается чужими словами. Это как тайный порок, он сильнее ее.
– Желаю хорошо поработать, малыш…
Он всегда звал так Нину, и в детстве она спрашивала: «Дедуля, почему ты говоришь
– До вечера, дедуля.
Нина подходит к стойке и представляется:
– Добрый день, я Нина Бо и сегодня начинаю у вас работать.
Получить это место помогла Мари-Лор. Она заполнила анкету и лично отдала ее своему другу-кадровику. Нину ведут в кабинет, где она будет работать полтора месяца, заменяя ушедшую в августовский отпуск мадемуазель Далем. Ее всему научат за десять дней: «Увидите, ничего сложного, будете получать и отправлять факсы, систематизировать счета в алфавитном порядке – это внизу, в подвале, печатать письма».
– Знаешь
– Да.
– А как насчет орфографических ошибок?
– Справляюсь…
В этот самый момент Этьен сидит на заднем сиденье родительской машины рядом с Луизой и радуется, что утром покинул Ла-Комель. Клотильда ему опротивела, он больше не может ее видеть. Когда она намекнула, что, возможно, приедет повидать его в Сен-Рафаэль, он не задумываясь брякнул: «Меня там не будет. В этом году мы поплывем на яхте вокруг Корсики».
Вранье. Ну и ладно. Девица его достала. Вот ведь странность: можно любить человека, все в нем любить – его запах, тело, вкус слюны, голос, а потом взять и в мгновение ока возненавидеть! Это как вспомнить, что у заезженной с одной стороны пластинки есть еще и другая. И ты не опознаёшь записанную там музыку. Этьен физически не способен находиться рядом с Кло. Она пиявка, ядро на ноге каторжника. Сизифов камень. «Ты меня любишь? Честно? Поклянись, что не бросишь!»
«Не поклянусь, – думает он. – Брошу».
Луиза о чем-то задумалась. Читать она не может, ее укачивает.
– Ты влюбилась в Адриена? – спрашивает Этьен, понизив голос до шепота, чтобы не услышали предки.
Онемевшая от изумления девочка несколько секунд смотрит ему в глаза.
– Ты первый раз спросил меня обо мне. Обычно ты открываешь рот, если хочешь что-нибудь попросить или требуется, чтобы я соврала и прикрыла тебя.
– Ты маленькая гадюка! – обижается Этьен.
Он отворачивается, притворяется, что смотрит в окно.
– Да… Да, я в него влюблена. Ты же заметил?
Этьен смотрит на сестру с подозрением.
– Я был уверен… Вы переспали? – спрашивает он – агрессивнее, чем хотел бы.
Луиза пожимает плечами, краснеет и мгновенно замыкается в молчании. Этьен понимает, что сестра не скажет больше ни слова до самого Сен-Рафаэля.
Адриен смотрится в зеркало в ванной и говорит себе, что в конечном итоге будет не таким уж и уродливым, потому что все больше походит на мать. Он стал изящнее. Высокие скулы, тонкий нос, губы полнее, чем он рассчитывал, зубы ровные и белые. Сдав экзамен «с отличием», он одержал победу, и в его ореховых глазах зажегся огонь. Он все так же строен на грани худобы, но времени впереди много, авось поправится. А вот подрастет вряд ли, не станет выше метра семидесяти пяти. Что Адриен ненавидит, так это свою молочно-белую кожу. Он бы душу дьяволу продал за медный загар Этьена, а у него бледное лицо и круги под глазами. Ничего, вот наступит лето… А в Париже он точно будет выглядеть лучше.
Сегодня он начинает работать – как Нина. Будет получать минимальную заработную плату, заправлять машины перед супермаркетом и собирать деньги за возвращенные газовые баллоны. От столицы его отделяют два месяца, а пока не все ли равно, чем зарабатывать на хлеб насущный?
Нина и Адриен трудятся уже две недели.