Валери Перрен – Трое (страница 24)

Мы приезжали ближе к 23:00 и сразу выпивали по первой: входной билет давал право на два «подхода». У одного из нас всегда была при себе бутылка, и он наливал из-под полы. Хозяйка знала, но закрывала глаза: модные красавчики привлекали в заведение публику.

В клубе тусовалась космополитичная публика: лицеисты, старики, геи, клубберы, женатики, замужние дамы, травести. Для провинции у нашего любимого злачного места был класс, даже парижане заглядывали. Помню, там была задняя комната, где мы ни разу не бывали, но знали, что некоторые посетители перепихивались там.

Сегодня, по прошествии времени, я нахожу полным безумием тот факт, что нас пускали в это место, балансировавшее на грани порока, хотя большинство из нас были несовершеннолетними. Боже, нас отвозили собственные родители – как в «нормальный» клуб! Извиняет взрослых одно – они понятия не имели, насколько «ненормальным» было все в Клубе 4.

Чем мы занимались? Весь вечер нюхали попперс[68] (в свободной продаже в баре!), передавали друг другу маленькие бутылочки и глядели на свои отражения в зеркалах, искаженные, зыбкие, сходили с ума и смеялись до упаду, до посинения, чувствуя, что переступаем грань дозволенного.

Музыка была отличная. Рулил пламенно-артистичный диджей: большую часть времени он миксовал техно-транс. Музыка окрыляла, заставляла кровь пульсировать в венах. Мы танцевали в плотную обнимку и пьянели, в унисон открывая новые ощущения. Мы изображали взрослых, свободных и лишенных всяческих комплексов, а были детьми.

В час ночи диджей останавливал электронную музыку, и наше место на танцполе занимали трансвеститы в платьях с пайетками. Они изображали американских див – Глорию Гейнер с «Я выживу»[69], Донну Саммер с «Я влюблена»[70] и «Билет в один конец»[71] Eruption.

После представления всегда начинался «Танцевальный коврик»[72].

В игре Нина никогда не выбирала Этьена – не хотела, чтобы он ее целовал. Слишком это было опасно. Слишком сложно. Флирт мог повредить дружбе, а кроме того, они слишком уж близко знали друг друга и тянуло их только к незнакомым людям. Нина с Этьеном напоминали стариков, женатых тысячу лет и почти не замечающих друг друга.

Адриен никогда не участвовал в игре, он сидел у бара и с улыбкой наблюдал за друзьями. Сколько девушек и ребят протягивали платок, как символическое приглашение, Этьену? Его чаще всех остальных желали видеть в центре. Он веселился, целовал девушек, а если успевал набраться, мог чмокнуть в губы и парня. В выпускном классе у него были отношения с ревнивицей Клотильдой Марэ, позволявшей ему отрываться только в Клубе 4, впрочем, если поцелуйчик в игре затягивался, она могла закатить скандал. Желая отомстить, Кло выбирала посетителя посимпатичнее и отдавала ему платок, чего Этьен не выносил. «Я лучше сдохну, чем буду смотреть, как моя девушка при всех делает из меня идиота!»

Нина все еще не сделала последнего шага и только об этом и думала. Навязчивая идея не давала ей спокойно жить, но она твердо решила, что сделает это только с возлюбленным. Особенно в первый раз. Нина обмирала по Александру, с которым перекинулась едва ли десятком слов. «Привет, ты в порядке?» – «Да. А ты?» – «Ну пока…» Наикратчайший диалог оставлял ее в состоянии блаженства и полной обессиленности. Александр появлялся в Клубе 4 не раньше двух часов ночи. Нина мгновенно различала в темноте знакомый силуэт и уходила с танцпола. Они с Ниной ходили кругами, стараясь не слишком удаляться друг от друга, хотя у Александра была сверхбдительная подружка. Если он шел в сортир, она сторожила его у дверей, как вышибала, тем более что однажды заметила, как не пожелавшая стоять в очереди в женский туалет Нина зашла в мужской. Как-то она пересеклась там с предметом своей страсти, он прижал ее к стене и так поцеловал, что аж дыхание перехватило. Увы, когда Нина очнулась и открыла глаза, Алекандра и след простыл.

Она ловила на себе его взгляды, они обменивались улыбками, изредка касались друг друга плечом или ладонью, но пиявка все замечала. Они с Александром уже в четырнадцать стали парой, этакие древние молодые люди. Виртуальные женатики с большим стажем. «Он ее разлюбил, но бросить не решается…» – донесла Нине общая приятельница.

Нина обожала рассказывать себе историю невозможной любви. «Будь он свободен, мы завели бы роман…»

Александру исполнился двадцать один год, он изучал право на юрфаке Дижонского университета и жил вместе с Липучкой. Нина часто в мечтах представляла себе квартиру, красный диван, навороченную кухню и тоскующего Прекрасного Принца. Она часто во всеуслышание повторяла, что после лицея уедет с Этьеном и Адриеном в Париж, где они начнут новую жизнь. Душа ее не знала покоя, она то воображала себя счастливой женой и матерью, живущей по правилам и по расписанию, то принималась мечтать о полной свободе и любовниках. «Буду петь, рисовать, ездить по миру и в каждой стране заводить нового мужчину!»

В одном Нина была совершенно уверена: никто не разлучит ее с Адриеном и Этьеном.

30

12 декабря 2017

– Ты это делаешь со всеми мужчинами, которые берут собаку из твоего приюта?

Нина улыбается.

– Сколько тебе лет? – спрашивает он.

– По собачьему счету или по женско-человечьему?

– По собачьему.

– Зависит от размеров… Думаю, мне лет этак сто восемнадцать. А тебе?

– Аналогично.

– Пора домой.

– Можешь остаться.

– Я целую вечность сплю одна.

– Вечность – долгий срок.

– А ты?

– Что – я?

– Когда ты в последний раз храпел рядом с женщиной до самого утра?

– Вечность…

– Ты не женат?

– Разведен. А ты?

– Аналогично.

– Ну вот, в анкете уже два пункта совпадают…

– Дети есть?

– Нет. А у тебя?

– Тоже нет.

– Не знаю, как называют мужчину и женщину без детей.

– Порчеными, наоборотчиками, одиночками, нерожавшими, бобылями, удачниками, эгоистами, стерильными, безрукими, лишенками, холодными, правильными, беспечными, веселыми бабниками, лихими бабами, рантье, вечными юнцами, вечными детьми, не оставляющими следа, унылыми дятлами, беспеленочниками, бесколясочниками, обреченными на одиночество после жизни, теми, «на чьи похороны и их кот не явится»…

Нина хохочет.

– Ты чертовски хороша, когда смеешься, – говорит он.

– Я просто еще не протрезвела. Твой бурбон «на посошок» добил меня.

– То есть ты веселишься, только когда пьяна?

Нина встает и одевается.

– Мужчина способен оплодотворять женщину до восьмидесяти четырех лет. Чаплин, кажется, стал отцом еще позже, так что у тебя есть шанс.

– Ура, я спасен! А для тебя все потеряно?

– Надо думать, так.

– Давай я тебя отвезу.

– Не стоит, пройдусь, подышу воздухом.

– Мы увидимся?

– Если решишь осчастливить еще одного пса.

Ромэн ухмыляется.

– Я тебе разонравился?

Нина не отвечает, она уже спускается по лестнице, чтобы взять джинсы и свитер, валяющиеся на полу в гостиной. Телевизор включен, идет какой-то черно-белый документальный фильм, на экране Гитлер, толпа, свастики. Боб все так же лежит на диване, он смотрит на Нину чудными печальными глазами.

– Привет, старина.

Нина надевает пальто, но не идет проститься с Ромэном. Она ему напишет. Короткую простую фразу: «Спасибо, что вернул меня к жизни» или коротко: «Спасибо». Или: «Прощай, спасибо».

Она бесшумно закрывает за собой дверь и уже на улице возвращается к вопросу «Я тебе разонравился?». «Нет, – думает она, – но ты слишком красиво говоришь, а я боюсь краснобаев».

Нину пробирает дрожь. Нет, она не жалеет о сделанном. Любовь не забывается.

31

15 декабря 2017

Я нахожу Николя в одной из коробок, стоящих в моем винном подвале. Я искала его повсюду целый час. Даже успела поплакать, ужаснувшись мысли, что он выскользнул, когда я утром открыла входную дверь.

– Что ты тут забыл?

Он в ответ запускает свою урчалку и смотрит невинными глазками. Обожаю запах моего кота, жар, исходящий от маленького тельца. Он и его домик-коробка появились всего несколько дней назад, а я даже помыслить не могу о расставании. Как поступить? Отдать в хорошие руки? А мои чем хуже? У этого мехового комочка колотится сердце, он ест, бегает, спит, мяукает, ищет меня и уже узнает среди других людей.

Николя лежит на моих дипломах. Я сдуваю шерстинки и закрываю папку. Поселившись в доме, я ни разу их не доставала. Зачем, чтобы вставить в красивые рамочки? Развесить по стенам, чтобы поражать воображение редких посетителей? Груда трофеев больше ничего для меня не значит, пусть служит матрасом моему коту.