Валери Д – Иллюзия (страница 9)

— Хуже, — мать обернулась, и Алиса увидела в её руках конверт из плотной бежевой бумаги. — Тебе письмо. В щель подсунули ночью.

Алиса взяла конверт. Без марки, без обратного адреса, только её имя, написанное каллиграфическим почерком, каким пишут либо учителя начальных классов, либо очень нервные люди. Внутри — лист бумаги и фото. Фото было чёрно-белым, сделанным явно с большого расстояния: Алиса и Лин стоят под фонарём у кафе «Визит». Ночная съёмка, но лица различимы. А на листе — всего одна фраза, напечатанная на принтере: «Выбрасывай удочку там, где рыба не клюёт, и останешься без червей».

— Это что за бред? — спросила мать, заглядывая через плечо.

— Рыболовный сленг, — соврала Алиса, комкая письмо и пряча в карман. — У нас на работе был мужик, который постоянно присылал такие шутки. Псих.

— Ты уволена. Откуда у тебя мужик с работы?

— С прошлой работы. Пусти, мам, мне нужно в душ.

Она закрылась в ванной, прислонилась к холодной стене и выдохнула. Мохов. Конечно, Мохов. У него везде глаза, уши и, видимо, ночные курьеры, которые разносят угрозы в красивых конвертах. Значит, они уже знают. Или догадываются. Или просто проверяют, как Алиса отреагирует.

Она отреагировала плохо. Руки тряслись, когда она включала душ, и даже горячая вода не могла согреть этот мерзкий холодок под ложечкой.

Через час она уже стояла у дома Юры — неказистой хрущёвки на окраине, где пахло псиной и варёной капустой, а в подъезде висело объявление: «Соседи, не гадьте в лифте, он и так еле дышит». Лифта, кстати, не было, так что пришлось подниматься на четвёртый этаж пешком, перешагивая через окурки и осколки бутылочного стекла.

Юра открыл дверь, как только она постучала, — будто стоял в коридоре и ждал.

— Проходи, — буркнул он. — Лин уже здесь. Надя подъедет.

Квартира Юры была музеем советского быта: полированная стенка с хрусталём, ковёр на стене с оленями, торшер с бахромой и запах старых книг. На кухонном столе, который служил штабом, были разложены бумаги — десятки, если не сотни листов. Лин сидел в углу на табуретке, пил чай из кружки с трещиной и листал какой-то отчёт.

— Ты выглядишь паршиво, — заметил он, глянув на Алису. — Не спала?

— Спала, но мне прислали угрозу, — она бросила на стол скомканное письмо. — Ночью под дверь подсунули.

Лин развернул лист, прочитал, присвистнул.

— Наши предположения подтверждаются: Мохов знает, что мы копали под Козлова. Вопрос — откуда?

— Козлов сам слил? — предположил Юра, поправляя очки. — Или за ним следят.

— Или за мной, — Алиса села на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Они могли выследить меня от магазина. Я же не конспиратор, я кассирша.

— Ты теперь не кассирша, — Лин посмотрел на неё твёрдо. — Ты оперативный сотрудник нелегального расследования. Привыкай.

— А зарплата оперативного сотрудника будет? — съехидничала Алиса, чтобы скрыть страх. — Или только угрозы в конвертах?

— Будет, — раздалось с порога. Надя влетела в квартиру, как ураган, с ноутбуком под мышкой и термосом в руке. — Если выживем. Всем привет. Что у нас нового?

Ей показали письмо. Надя прочитала, хмыкнула и достала из рюкзака какой-то прибор размером с пачку сигарет.

— Это детектор жучков, — пояснила она, водя им по стенам и мебели. — Юра, ты квартиру проверял?

— А надо? — Юра округлил глаза.

— Надо, — Надя подошла к торшеру, поднесла прибор к абажуру. Прибор запищал. — Вот тебе и надо.

Она сняла абажур, и оттуда выпал маленький чёрный кружок — радио жучок, липкий с одной стороны. Все замерли.

— Мохов, — выдохнул Лин. — Он прослушивает Юру.

— Он прослушивает всех, — поправила Надя, пряча жучок в пакет. — Но теперь хотя бы знаем, как он узнал про Козлова. Юра, ты вчера кому-нибудь звонил?

— Никому, — Юра выглядел так, будто его ударили по голове. — Я только Лину набрал, сказать, что документы готовы.

— Значит, у тебя телефон прослушивают, — констатировала Надя. — Или в квартире стоят не один жучок, а несколько. Я проверю всё.

Пока она ползала по углам со своим прибором, Лин и Алиса занялись документами. Юра насобирал их по крохам: договоры аренды земли, выписки из реестра, копии платёжек, фотографии каких-то подписей, сделанные через стекло — видимо, украдкой, в чужом кабинете.

— Смотри, — Лин ткнул пальцем в один из листов. — Вот здесь фирма посредник, «Стройинвест». Зарегистрирована в офшоре, через цепочку из трёх подставных лиц. Но я нашёл связь: один из директоров — бывший шофёр Мохова.

— Любит он своих шофёров, — заметила Алиса. — Может, у них там корпоратив солидарности?

— Скорее компромат. Мохов никому не доверяет, поэтому сажает на ключевые должности тех, у кого есть рычаги давления. Бывший шофёр когда-то сбил человека. Мохов помог замять дело. Теперь шофёр — послушная марионетка.

— И таких — сколько?

— В этом документе — пять фамилий. Все — бывшие или нынешние сотрудники Мохова, все с тёмным прошлым. Схема старая, как мир, но работает, потому что в Зареченске никто не проверяет.

Алиса перелистнула страницу и увидела знакомое лицо. Не на фото — в тексте. Фамилия Козлова мелькнула в графе «свидетели» некой сделки. Не в той, что касалась земли, а в другой, более ранней, связанной с продажей муниципальной техники по заниженной цене.

— Ты говорил, у Мохова есть компромат на Козлова, — сказала Алиса. — А если этот компромат — не то, что он сделал, а то, что он позволил сделать другим? Козлов, судя по всему, просто подписывал бумаги, не вникая. А Мохов использовал его как прикрытие.

— Тогда Козлов — не жертва, а соучастник, — жёстко сказал Лин. — И с ним нельзя договариваться. Его нужно валить вместе с Моховым.

— Но если он боится разоблачения, то может пойти на сделку со следствием, дать показания против шефа. Так бывает в уголовных делах. Меньшее зло — тоже зло, но меньшее.

— Ты слишком добрая, Алиса. Козлов руками Мохова сажал людей в тюрьму, брал взятки, закрывал глаза на убийства. Он не заслуживает второй шанс.

— А кто заслуживает? — Алиса почувствовала, как внутри закипает злость. — Ты? Я? Надя, которая взламывает чужие почты? Мы все в этой грязи по уши, просто у каждого своя грязь.

Лин замолчал. Надя, закончившая проверку и нашедшая ещё два жучка (один в люстре, другой под подоконником), села на диван и с интересом наблюдала за перепалкой.

— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно сказал Юра. — Лучше посмотрите, что я нашёл вчера вечером.

Он вытащил из папки жёлтый конверт, из которого достал фотографию. На ней была запечатлена стройка — котлован, подъёмные краны, бетонные блоки. На обороте — дата, десять лет назад, и надпись от руки: «Объект 7, подписание акта приёмки».

— Это будущий торговый центр, — объяснил Юра. — Тот самый, который Мохов собирается строить на месте пустыря. Но посмотрите на дату. Десять лет назад. Сделка, которую мы сейчас расследуем, — это уже не первая. Мохов пытался освоить этот участок трижды. Каждый раз что-то шло не так: то подрядчик банкротился, то разрешение отзывали, то находились экологические нарушения. А деньги городские, бюджетные — каждый раз выделялись, и каждый раз бесследно исчезали.

Значит, схема отката работала годами. Проект начинался, бюджетные средства осваивались, а потом стройка замораживалась, и деньги оседали в карманах. И каждый раз крайними оказывались обычные люди — те, кто не получил зарплату, те, чьи налоги ушли в песок.

— Теперь понятно, почему Мохов так нервничает, — сказал Лин. — Если вскроется не одна сделка, а цепь из трёх, это уже не коррупция, а преступное сообщество. Сроки — лет по десять каждому, не меньше.

— Если доживут до суда, — мрачно добавил Юра. — У Мохова покровители в области. Не факт, что дело дойдёт до приговора.

— Тогда мы сделаем так, чтобы оно дошло, — Алиса вдруг ощутила прилив решимости. — Давайте не спорить о том, кто заслуживает второй шанс, а сосредоточимся на фактах. У нас есть три эпизода, свидетели по каждому, и, возможно, живой человек, который участвовал в первой сделке. Кто это? — она показала на фото.

— Бывший главный инженер проекта, — ответил Юра. — Его зовут Борис Шестаков. Он сейчас живёт в соседнем районе, работает смотрителем на лодочной станции. Я нашёл его через социальные сети. Он не общается с Моховым, не получает от него денег и, судя по постам, сильно пьёт. Возможно, захочет рассказать правду.

— Или захочет, чтобы мы отстали от него с нашей правдой, — заметила Надя. — Напиться — не значит стать честным. Некоторые топят совесть в водке специально.

— Проверим, — Лин встал, потянулся, хрустнув позвонками. — Завтра поедем к нему на лодочную станцию. Алиса, ты со мной. Твой дар там точно пригодится.

— Почему я? — спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

— Потому что Шестаков — старый пердун, который не будет разговаривать с мужиками. А перед симпатичной девушкой он, может, расколется. Ты не против сыграть роль сочувствующей журналистки?

— Я уже играла студентку. Теперь журналистку. Интересно, кем я буду через неделю — инспектором ГАИ?

— Хуже, — усмехнулась Надя. — Шефом Мохова.

Все засмеялись, кроме Юры, который озабоченно смотрел на выключенные жучки в пакете.

— Нам нужно менять место встреч, — сказал он. — Мохов знает про эту квартиру. Может, собираться в другом месте?

— У меня дома нельзя, — отрезала Алиса. — Мать больна, я не хочу её втягивать.