Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 28)
— Теодора, мы должны обсудить твое будущее, — наконец заявил граф, когда до имения оставалось не больше четверти пути. — Мы с лордом Клейтоном…
— Ой! — вскрикнула Тея, для пущего драматического эффекта прижав руку ко лбу. — У меня такие боли, и я совершенно вымоталась. Неужели нельзя поговорить об этом завтра, когда я хоть немного отдохну?
— Мы должны позаботиться о твоей репутации! — рявкнул в ответ граф.
Тея стиснула зубы.
— Да, но следовало это сделать гораздо раньше, когда вы вынудили меня остаться у лорда Клейтона.
Этого было достаточно, чтобы заставить отца молчать до самого дома. Хвала небесам! Тея уставилась в окно. День был серый и холодный, как и ее мысли. Она наблюдала, как мелькают голые деревья и черные ветви резко вырисовываются на фоне промозглого серого неба, а в голове одна другую сменяли мысли о времени, проведенном с лордом Клейтоном.
Она очень сожалела, что не смогла попрощаться с Филиппом. Он такой славный: милый, добрый и внимательный, и совсем не раздражает в отличие от Клейтона. Нужно написать Филиппу и попрощаться. Она посоветует ему навещать Алабастера как можно чаще.
Алабастер. Увидит ли она когда-нибудь своего коня? Если поедет туда, сплетни могут опять пробраться в газеты. Проклятье! Тея закрыла глаза, решив, что подумает об этом завтра, а пока слишком измотана, чтобы беспокоиться.
Тея никак не могла заснуть. Боль в растревоженной поездкой ноге была нестерпимой, и это уже само по себе отравляло жизнь, но всякий раз, когда она пыталась расслабиться, одна ужасная, сбивающая с толку мысль застигала ее врасплох и начинала терзать: у Клейтона есть невеста.
Невеста. Все то время, что она провела в его доме, он был обручен и ни разу не упомянул об этом, а ведь целовал ее! Да кто же он после этого? Самый подлый из подлецов! В точности такой, от которых предостерегала ее мать.
Тея попыталась представить нареченную Клейтона. Имя он не назвал. Знакома ли она с ней? Сколько ей лет? Наверняка младше Теи. Может, вообще дебютантка, лет восемнадцати. Наверное, вышла в свет только этой весной. Наверняка у нее длинные прямые светлые волосы и сияющие голубые глаза, как у большинства дебютанток. Умеет ли она играть на фортепиано и петь как жаворонок? Нет никаких сомнений, что она не вспыльчива и не упряма, как Тея. Несомненно, она не из тех, кто способен одеться как мальчишка, глухой ночью проникнуть в конюшню Клейтона и сломать при этом себе ногу.
Ой, да какая разница. Тея ни за что — ни за что! — не выйдет за лорда Клейтона. Они не смогут ее заставить: не решатся, а это означает, что он свободен и сможет жениться на любой леди по своему выбору, на этой блондинке с голоском жаворонка. Тея больше ни секунды не будет гадать, кто она: зачем зря тратить время — ей есть о чем подумать, например, как, скажите на милость, убедить отца, что она ни под каким видом не согласится выйти замуж за лорда Клейтона. Это, конечно, будет самый ужасный скандал, каких еще никогда не случалось, но Тея настроена на победу любой ценой.
Стоя в тени, у стены конюшни, Эван наблюдал, как Филипп на Алабастере преодолевает невысокие препятствия. Форрестер каждый день после полудня занимался с ним, и, по его словам, выздоровление шло рекордными темпами.
Филипп улыбнулся и помахал Эвану. Успехи, которых он добился после того, как был представлен Тее, поражали. И не было никаких сомнений, что именно ее влияние так помогло Филиппу. Она проводила с ним долгие часы, много рассказывала, в том числе об Алабастере, сумела расположить его к себе. Эван не раз слышал, как Филипп смеется и даже сам что-то рассказывает.
Отрицать невозможно: за те несколько недель, что Тея провела в поместье, ей удалось добиться значительно больших успехов, чем за долгие месяцы Эвану, который отчаянно пытался помочь Филиппу. Это было поразительно.
Тея. Где она сейчас? Эван прислонился к стене, закрыл глаза и тяжко вздохнул. Он знал только, что она уехала. Следовало подписать контракт. Если бы это было сделано, она вряд ли могла отказаться от брака, но Эван не хотел ее заставлять. Эта девушка упряма сверх всякой меры, и уж если настроилась не выходить за него, хотя всем очевидно, что это единственно разумное решение, то ни за что не согласится.
Конечно, самым правильным было бы сначала спросить ее. Эван даже собирался, как это принято, встать на колено и сделать все подобающим образом, но Блэкстоун сообщил, что Тея, обеспокоенная, как бы сплетни не пошли еще дальше, потребовала немедленно отвезти ее домой. Очевидно, ее даже не волновало, как скажется переезд ее ноге. Она даже не пожелала попрощаться с Эваном, а это уже не предвещало ничего хорошего. Добавить сюда еще то, что она не очень ладила с отцом, и надежды на согласие выйти за него замуж у Эвана почти не оставалось.
Он намеревался нанести визит Тее после того, как она отдохнет с дороги. Переезд, несомненно, был мучительным для нее. Оставалось надеяться, что за время пути нога не сильно пострадала. Теперь, когда Теи не было, он понимал, что очень хочет ее увидеть, поговорить с ней.
Эван оттолкнулся от стены конюшни и направился к дому, оставив с Филиппом Форрестера. Надо было отдать распоряжения, чтобы подготовили дом, и подготовиться самому к появлению виконтессы. Он совершенно не собирался заниматься этим так рано, но все уже случилось, хотя и с другой леди.
У лорда Блэкстоуна нет особенно полезных политических связей, и брак с Теей явно не будет таким выгодным и перспективным, как был бы с леди Лидией, но Эван не испытывал никаких сожалений. Маловероятно, чтобы Тея, став его женой, когда-нибудь ему наскучила. Она любит лошадей, как и он, любознательна и умна, а от поцелуя с ней у него вскипела кровь. Она вообще особенная, не такая, как другие леди, — и меньше всего в ней от леди, — в этом он убедился. Таких, как Теодора Баллард, больше нет.
Эвану оставалось только надеяться, что Блэкстоун не провалит все дело, обратившись к дочери в приказном тоне: она тогда наотрез откажется выходить за него замуж, и переубедить ее вряд ли удастся.
От легкого стука в дверь Тея поморщилась: это отец. За сутки, что провела дома, она исчерпала все жалобы на усталость и боль в ноге, пытаясь избежать разговора с ним. Ну и хорошо. Чем скорее все закончится, тем лучше. Тея глубоко вздохнула, приподнялась на подушках и, расправив плечи (нужно быть готовой ко всему), крикнула:
— Войдите!
— Надеюсь, сегодня тебе лучше, — сказал граф, поздоровавшись.
— По крайней мере отдохнула, хоть нога и не дала выспаться, — сказала Тея, слегка склонив голову.
Граф сжал лацканы пиджака и прокашлялся.
— Мы должны поговорить о твоем будущем, Теодора.
— Я прекрасно знаю о ваших планах, отец, но должна сразу сказать, что не согласна, — как можно спокойнее и вежливее проговорила Тея.
— Не согласна с чем? — прищурился граф.
Она скрестила руки на груди.
— С вашим решением выдать меня замуж за лорда Клейтона.
— Теодора, ты должна понять…
— Я прекрасно все понимаю, — проговорила она резко, позабыв и про спокойствие, и про вежливость. — Вы все обсудили без моего участия и приняли в высшей степени бесцеремонное решение, что свадьба — лучший способ уладить разгорающийся скандал, вызванный моим долгим пребыванием в доме лорда Клейтона. Так вот: этого не будет.
Граф скрипнул зубами и процедил:
— Рискуя разозлить тебя еще больше, Теодора, скажу, что мне не требуется твое согласие.
В глазах ее вспыхнуло пламя, руки сами собой сжались в кулаки. Может, ему и удавалось влиять на ее красивую, нежную, мягкую мать, но Тея другая и не позволит ему решать за нее. От этого зависит вся ее жизнь, ее будущее. Она не намерена сидеть как в заточении в своей спальне, как ее мать, пока муж развлекается в Лондоне с какой-нибудь певичкой или актриской.
— Это вам только кажется! Если вы намерены выдать меня замуж насильно, то обещаю: меня на свадьбе не будет!
— Что это значит? — Отец был почти в бешенстве.
— Именно то, что сказала: свадьба будет без невесты. И неважно, что придется для этого сделать.
— Ты что, мне угрожаешь? Собираешься причинить себе вред? — жестко спросил граф.
Она пожала плечами. Это предположение всего лишь подтверждает, как мало отец ее знает. Вред себе она причинять не станет: об этом она даже не думала, но если ему хочется верить в такую возможность, так тому и быть. Это ей вполне подходит: пусть думает, что это один из вариантов.
— Скорее сбегу, — натянуто улыбнулась Тея.
— Сбежишь? И куда же, если не секрет?
Никогда еще ей не хотелось выдержать все происходящее сильнее, чем сейчас.
— В любом случае я вам это не скажу, но могу заверить, что скандал, который разразится, когда лорд Клейтон окажется один у алтаря, будет куда мощнее, чем шепотки о моей погубленной репутации из-за жалких сплетен в газете.
Отец резко повысил голос:
— Надеюсь, ты не забыла, что эту ситуацию спровоцировала именно ты?
Ее слова вырывались сквозь стиснутые зубы, как пули из пистолета:
— Думаю, вам не надо напоминать, отец, что я просила вас забрать меня домой после того, как сломала ногу, но вы отказались?
Граф негромко выругался.
— Ты упряма в ущерб себе, Теодора. Неужели не видишь, что это лучший вариант для твоего будущего?