Валери Боумен – Прелестная наездница (страница 19)

— И что, нет ни одного запретного места?

Эван нахмурился.

— Если вы о конюшне, я, безусловно, могу помочь вам добраться туда. Вероятно, придется предупредить кое-кого из конюхов, что вы туда отправитесь, а значит, посвятить в вашу тайну больше людей, но если вас это не смущает…

— О, я была бы счастлива посетить конюшню, — сказала Теодора, — но вообще-то имела в виду это здание. Мне разрешается ездить всюду?

Эван прищурился, пытаясь сообразить, в чем подвох.

— Не понимаю. В доме что, есть какое-то место, куда вам особенно хочется попасть, миледи?

Она сразу же переключилась на суп и принялась болтать в нем ложкой, не поднимая глаз.

— О нет, ничего подобного! Просто не хочется случайно попасть туда, где мне не будут рады.

Эван покачал головой.

— Если вам потребуется экскурсия по дому, буду рад помочь.

— Благодарю вас, лорд Клейтон, я это высоко ценю.

Эван откашлялся. Настал самый удачный момент, чтобы сказать то, что давно собирался.

— Да, кстати, раз уж нам предстоит жить под одной крышей: вы можете называть меня просто по имени — Эван.

Удивление, на мгновение отразившееся на лице Теодоры, тут же сменилось жизнерадостной улыбкой.

— Очень хорошо! А вы можете звать меня Тея, если хотите.

— Тея? — Он чуть склонил голову. — Не Теодора?

Она фыркнула.

— Никто меня так не называет. Разве что отец, когда гневается. — Ее взгляд внезапно стал жестким. — Но мы с ним видимся чрезвычайно редко.

Надо срочно сменить тему. После вчерашнего фиаско, когда он явно расстроил ее расспросами о матери, Эвану отчаянно хотелось, чтобы сегодняшний вечер прошел за легкой беседой.

— Вы часто бываете в Лондоне? — спросил он, когда лакей унес суповые тарелки и положил им следующее блюдо, макрель с фенхелем и мятой. — Не помню, чтобы я видел вас на балу или приеме.

— Я там никогда не была, — просто ответила Тея. — Предпочитаю загородную жизнь.

— Разве вы не скучаете по подругам? — удивился Эван.

Тея фыркнула.

— Моя единственная подруга — Мэгги.

— Мэгги? — Он наморщил лоб. — Ваша камеристка?

Тея кивнула.

— Полагаю, таким, как вы, это покажется весьма странным, но…

Он выгнул бровь.

— Таким, как я? И что это значит?

Тея улыбнулась и слегка покачала головой.

— Прошу прощения, милорд… Эван. Я всего лишь хотела сказать, что вы кажетесь таким… правильным, джентльменом до мозга костей.

— Правильным? — скептически переспросил Эван, усомнившись, что ему нравится это слово.

— Ну да, вы же понимаете. Отец говорил мне, что вы известный политик, из чего я заключила, что вы всегда следуете правилам, делаете все так, как полагается, придерживаетесь условностей.

Эван сделал еще глоток вина.

— Да почему, скажите на милость, вы пришли к такому выводу?

Тея неопределенно помахала вилкой.

— Политики всегда такие серьезные, чинные, респектабельные и… ну, правильные.

— Знаете, а я ведь не только политикой занимаюсь, но еще и наукой.

Тея прикусила губу.

— Теперь, когда вы сказали, я вспомнила, что отец вроде бы упоминал об этом. И в какой области?

— В данное время меня интересует разум. — Эван посмотрел ей в глаза в ожидании реакции.

— Разум? — Она нахмурилась. — Что вы имеете в виду?

— Я прочитал множество работ о возможностях человеческого мозга и понял, что они куда шире, чем мы думаем. Мозг также может иметь повреждения, которые кардинально меняют человека, его поведение.

— Да, это я понимаю, — кивнула Тея и тихо добавила: — Как у моей матери, например.

Эван едва не уронил вилку.

— Не сочтите за бестактность, но что с ней случилось? — не смог он справиться с любопытством, ругая себя, вернее, свой инстинкт ученого: ну почему все их разговоры сводятся к подобным темам?

— Моя мать обожала верховую езду. Это было самое ее любимое занятие, — начала Тея, пальцем касаясь ободка бокала. — Но однажды лошадь сбросила ее, мама сильно ударилась головой. Доктора подозревали, что у нее случилось кровоизлияние в мозг. Она очень долго не разговаривала, больше года, и постепенно угасла.

— Тогда вы за ней и ухаживали? — уточнил Эван.

Тея кивнула.

— Да. Говорила я, а она отвечала мне глазами: если не согласна со мной, они оставались открытыми. Как-то удавалось общаться.

В горле Эвана словно застрял комок.

— Должно быть, это было непросто.

— Я очень любила маму, — глядя куда-то в сторону, сказала Тея.

Эвану оставалось только гадать, испытывает ли она подобные чувства к отцу.

— Это продолжалось почти два года. Она умерла через несколько дней после моего восемнадцатилетия.

Душу Эвана наполнила жалость. Для девушки потерять мать в таком возрасте, когда следовало готовиться к дебюту в светском обществе, трагедия.

— Так вот почему вы не попали на бал дебютанток? — осенило его. — И замуж из-за этого не вышли?

Тея перевела взгляд на свою тарелку.

— Да, я была в трауре. И хотя отец попытался сократить его срок, чтобы я могла посещать приемы светского сезона, я отказалась, как и на следующий год.

— Теперь понятно, — мягко произнес Эван. — Так значит, ваша мать умерла из-за повреждения мозга?

Ноздри Теи гневно раздулись.

— Я этого не говорила. Мама слегла из-за травмы мозга, а умерла, потому, что у нее больше не было желания жить. Я уверена: она могла бы поправиться, если бы хотела.

Услышав гневные нотки в ее голосе, Эван понял: Тея не хочет обсуждать, что именно она имеет в виду. Что ж, он не будет настаивать.

Тея тряхнула головой, и на ее губах вновь появилась улыбка.

— В любом случае хватит об этом. — Она сделала глоток вина. — А какой еще областью науки вы интересуетесь?