Валери Боумен – Дилемма дебютантки (страница 2)

На миг взгляды Джессики и герцога встретились, и она испытала короткое, но от этого не менее сильное удовольствие от выражения изумления в его широко открытых глазах. Дожидаться, что он скажет в ответ, она не стала: развернулась и, высоко подняв голову, направилась прочь от этого сноба, чтобы найти мать и брата с сестрой.

Ахи и шушуканье неслись ей вслед, пока она шла по бальному залу. Сердце ее было готово вырваться из груди, воздуха не хватало. Что она натворила? Ведь именно в этот момент все ее мечты превратились в руины, и у нее не было никаких сомнений, что за все придется заплатить.

Вот так самый чудесный момент в жизни Джессики, момент, который был полон надежд восемнадцатилетней девушки, обладавшей солнечным нравом, на который у нее были свои планы, о котором она мечтала, писала и который проигрывала в воображении сотни раз, превратился в самый ужасный в ее жизни за какие-то несколько минут.

Гнев вместе с разочарованием навалился на нее. Мужчина, на ожидание знакомства с которым она потратила целый сезон, оказался настоящим мерзавцем. Мужчина, которого, как ей мечталось, она полюбит и за которого выйдет замуж, оказался просто лошадиной задницей, лишенной всяких манер. Герцог Торнбери не имел ничего общего с воображаемым воздыхателем. Она не намерена выходить за эту надменную деревенщину, даже если он останется последним мужчиной в Лондоне.

Глава 2

На следующее утро Эйден Торнтон, герцог Торнбери, с жуткой головной болью стоял в роскошно обставленной гостиной городского дома своей матери. Ни свет ни заря его поднял на ноги камердинер и вручил записку от герцогини с требованием явиться к ней не позже восьми.

Сейчас было без пяти восемь. Единственное качество, которым герцог мог гордиться, это пунктуальность. Это был результат уроков его отца, который приучил сына к точности с помощью ремня. Уже этим утром, щурясь от солнечного света, лившегося через массивные окна возле его огромной кровати, Эйден изо всех сил пытался вспомнить, что могло случиться в минувший вечер такого, что потребовало его появления перед матерью. Явно что-то из ряда вон. В его двадцать восемь мать уже давно перестала читать ему нотации, если это не был какой-то очень серьезный проступок. Похоже, до матери дошли какие-то слухи, и в этом не было ничего нового. Частенько она просто не знала, как реагировать на поведение Эйдена. Вот только вспомнить бы, что он выкинул на этот раз, чем разбудил в ней гнев.

Долго ждать не пришлось: герцогиня Торнбери, как обычно, дорого и безукоризненно одетая, стремительно вошла в комнату. Она всегда выглядела так, словно направлялась на бал или коронацию, даже если всего-навсего собиралась прочитать мораль своему сыну в собственной гостиной. Темные волосы с едва заметными серебристыми нитями были уложены высоко на затылке и закреплены бриллиантовой заколкой. Драгоценности сияли и на темно-красном шелковом платье с кружевными длинными рукавами и коротким треном. В свои сорок семь герцогиня по-прежнему производила потрясающее впечатление: красивая, умная и безукоризненно воспитанная. Как ей удалось столько лет прожить в браке с его отцом, настоящим моральным уродом, Эйден так никогда и не узнает. Любовь там явно была ни при чем – однажды мать намекнула ему на это.

Эйден кашлянул, прочистив горло. В такие моменты, как этот, требовалось начинать с комплимента.

– А, матушка, вот и ты. Выглядишь роскошно, как всегда, – он низко склонился перед ней, хотя голова отозвалась жуткой болью.

Герцогиня прищелкнула языком. Ее серо-зеленые глаза обежали сына с головы до ног.

– Боже милостивый, Эйден! Зато ты выглядишь так, словно тебя пожевали и выплюнули в игорном притоне.

– Полагаю, что ты совершенно права, – ответил он с кривой усмешкой, хотя, если честно, так и не мог вспомнить, где его носило прошлой ночью.

– Мне все известно об инциденте на балу у Шиллингемов, – заявила герцогиня. – Полагаю, это было до притона.

Ах да! Эйден щелкнул пальцами. Бал у Шиллингемов! Вот как раз туда он отправился прошлым вечером сразу после публичного дома, где весьма злоупотребил элем с приятелями. Вот только вспомнить бы, после какого… Их компания перемещалась из одного злачного места в другое в каком-то районе Лондона с сомнительной репутацией.

– Точно, я был на балу у Шиллингемов, как ты того потребовала.

Это должно было умиротворить родительницу, потому что он носа не казал на эти скучнейшие мероприятия, где собирались мисс с мамашами, если только мать не настаивала на этом.

Герцогиня приподняла темную бровь.

– Да, был и устроил там скандал.

Эйден нахмурился. Сейчас, когда мать напомнила про бал у Шиллингемов, все события вчерашнего вечера начали всплывать в памяти… постепенно.

– Скандал? – он потер подбородок, пытаясь вспомнить прошлый вечер во всех подробностях. – О да! Только вряд ли это можно назвать скандалом. Хотя признаю, что не предусмотрел всех непредвиденных обстоятельств.

Эйден опять потер подбородок и тут вспомнил, что вчера получил нехилый удар от малявки дебютантки, но не мог вспомнить, за что.

– Мог бы разразиться грандиозный скандал, если бы мы не приняли необходимые меры. И позволь быть предельно ясной: я ни в чем не виню девушку. Леонора Шиллингем передала мне дословно все, что ты наговорил бедняжке, чем и вызвал такую реакцию.

Эйден поморщился: головная боль не отпускала.

– Не могла бы ты… быть настолько любезной, чтобы напомнить мне.

Мать испустила долгий страдальческий вздох.

– В самом деле, Эйден? Ты уже вполне взрослый для того, чтобы не забывать о приличиях и вести себя достойно.

Молодой человек прокашлялся.

– Ты абсолютно права, я в этом не сомневаюсь. Но мне кажется, что наш разговор стал бы более продуктивным, если бы ты напомнила, что я такого сказал.

Скрестив руки на груди, герцогиня медленно покачала головой.

– По сути, ты сказал девушке, что ее интересует знакомство с тобой только из-за титула, а потом коснулся ее декольте, таким образом оскорбив.

Эйден нахмурился.

– Что-то не верится… Я не сомневаюсь, что запомнил бы такое.

Герцогиня поджала губы, обиженная его недоверием, и, поморщившись, он поскреб кончик носа.

– Ну хорошо, это был действительно дурной поступок. Признаю.

Теперь Эйден вспомнил, что даже испытал на мгновение раскаяние, когда девушка ушла: она была очень даже ничего. А сколько страсти! Черт, чуть не сломала ему палец. Он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь еще за всю жизнь смог ответить ему вот так… ну за исключением отца, матушки и Сент-Клера.

А еще он вспомнил, как леди Шиллингем замахнулась своей тростью, бросив при этом на него взгляд, от которого могла бы застыть вода в Темзе, потом поспешила вслед за девушкой – по-видимому, чтобы извиниться.

– Да, Эйден, чрезвычайно дурной поступок, – заметила герцогиня. – Ты ведь понимаешь, что тебе рано или поздно придется жениться, и вряд ли стоит рассчитывать на то, что подходящая молодая леди свалится на тебя с неба. Нужно самому предпринимать некоторые усилия. Если ты собираешься появляться в приличном обществе, нельзя обижать леди, которые обращают внимание на тебя и на которых ты сам хотел бы произвести впечатление.

Он потер шею, тяжело вздохнул.

– Я немного перепил, но уверен, что не собирался сделать ничего дурного. Признаю, что должен следить за своим языком, но я даже не представлял, что она такая ранимая.

Герцогиня скептически посмотрела на сына: его оправдания явно не произвели на нее впечатления.

– Наверняка дамы, с которыми ты водишь компанию, привыкли к твоей тупости, но с юными впечатлительными леди так нельзя разговаривать. Мне казалось, что тебя хорошо воспитали и учили явно не этому.

Он вскинул подбородок.

– Все так, матушка. Это исключительно моя ошибка.

Герцогиню невозможно было переспорить, когда дело касалось светского общества и его манер, поэтому молодой человек поспешил нацепить на лицо выражение смирения.

– Ну да, но само по себе это не рассосется. Ты оскорбил юную леди из особо почитаемой семьи. Леди Уитморленд как раз из тех девушек, что годятся в жены джентльмену вроде тебя, а ты ее так оскорбил, что получил по физиономии. Я с содроганием думаю о том, что теперь об этом напишут в газетах.

Застонав, Эйден прижал тыльную сторону ладони ко лбу.

– Ты сказала… Уитморленд?

– Да. Леди Джессика Уитморленд, внучка герцога Холдена и свояченица герцога Эджфилда.

Это означает, что ее брат… Весь воздух медленно вытек из легких Эйдена.

– О!..

– Маркиз Уитмор. Да, это так, – жестко закончила герцогиня, с предостережением глядя на сына.

Эйден едва не чертыхнулся. Вот дьявол! Уитмор – хороший парень, учился на два курса старше его в Итоне и Оксфорде. Они знали друг друга с детства. Эйден также был хорошо знаком с ближайшим другом и зятем Уитмора герцогом Эджфилдом, тоже отличным человеком. Он покусал губу.

– Надо что-то делать, да?

– Не удивлюсь, если Уитмор вызовет тебя на дуэль. Остается лишь надеяться, что в этот момент его секунданты не дожидаются тебя в твоем городском доме. У леди Джессики есть сестра-близнец, они обе дебютируют в этом году. Очаровательные девочки из прекрасной семьи, а ты нанес им такое оскорбление!

Поморщившись, Эйден ослабил галстук.

– Дьявол! Ладно. Сегодня вечером отправлюсь в клуб, найду Уитмора и извинюсь.