Валентина Зайцева – Последний потомок (страница 5)

У моей лучшей подруги Любы волнистые черные волосы, безупречная светлая кожа и несправедливо пухлые губы. Сейчас она при полном параде: макияж, блестящие тени. Она готова покорять ночной город, и мой желудок сводит от зависти. Я должна быть там, с ней, в декольтированном топе, а не в этой затасканной толстовке.

– Фу, – такова её первая реакция. Не пойму, относится это ко мне или к обстановке. Она морщит нос и придвигается ближе к камере. – Господи, Злата. Ты где вообще?

Похоже, это ответ на мой вопрос.

– В моей новой берлоге, – отвечаю я. Я сдвигаюсь так, чтобы обшарпанные стены не попадали в кадр, и моё лицо окружали только розовые подушки с рюшами. – Здесь правда не так плохо, но это неважно. Это временно.

Люба долго молчит. Она смотрит на меня со смесью замешательства, отвращения и жалости.

– Ты должна быть здесь, – говорит она, вторя моим собственным мыслям. – Серьезно, Злата. Просто посмотри, где я.

Она разворачивает камеру: стильная современная квартира, белоснежные стены, безупречный декор. Через панорамные окна сияет огнями Москва, словно издеваясь надо мной.

– Я буду там через месяц. Максимум, через два, – говорю я. Я не могу скрыть отчаяние в голосе, и уже не в первый раз с момента приезда в Верхолесье задаюсь вопросом: а не совершила ли я ошибку?

– Не понимаю, зачем ты гоняешься за каким-то неудачником, которого даже не знаешь, – говорит она. С тяжелым вздохом она снова поворачивает камеру к себе. – Ты ставишь свою жизнь – а это, на минуточку, жизнь в Москве, полная приключений! – на паузу ради какого-то сбежавшего донора спермы.

– Да, я знаю, – отвечаю я. И это правда. Вопреки тому, что многие думают (то ли из-за моего платинового блонда, то ли из-за фанатичной любви к розовому), я не идиотка. – Я не могу это объяснить. Я просто… я хочу знать.

Люба не отвечает, и я её не виню. Если бы она была той, кто сорвал наш план по покорению столицы, я бы тоже сочла её сумасшедшей. Мы обе должны были поехать в Москву, поселиться в шикарной квартире её двоюродного брата в высотке и устроиться в любой модный журнал, который согласится нас взять.

– Всего месяц или два, – повторяю я. – А потом я приеду, и ты замолвишь за меня словечко перед своим крутым боссом из мира моды.

Люба фыркает.

– Для этого мне для начала нужно обзавестись этим самым боссом. Меня еще ни на одно собеседование не позвали.

Напряжение в груди спадает, когда мы переключаемся на более легкие темы. Я неисправимый оптимист, но в то же время я слишком легко поддаюсь чужому влиянию. Если кто-то долго критикует мои идеи, я неизбежно сдаюсь. Но это один из тех редких случаев, когда я твердо намерена стоять на своем.

– Прошла всего неделя, – говорю я. – И вообще, ты в Москве, у тебя есть бесплатное жилье. Наслаждайся! Дай мне хоть через тебя почувствовать вкус нормальной жизни. Ходи по клубам и заставляй красавчиков угощать тебя коктейлями.

– Уж поверь, я так и сделаю, – ухмыляется Люба. Но почти сразу её лицо снова становится серьезным. – Мне было бы спокойнее, если бы моя лучшая подруга не скатывалась в депрессию. Я не помню, когда в последний раз видела тебя в трениках в пятницу вечером.

– Здесь нет крутых клубов, – напоминаю я.

– Но бары-то и танцплощадки точно есть, – парирует она. – Ты в чертовом студенческом городке! В который ты сама себя сослала, если забыла. Так что снимай этот жуткий свитер, хватай свою странную соседку и иди трясти задом в любой бар, который подвернется.

– Мне нравится этот свитер, – бурчу я. Когда Люба лишь скептически выгибает бровь, я тяжело вздыхаю. – Ладно, я что-нибудь придумаю.

– Вот и умница, – говорит она. – И помни: безопасный секс – лучший секс!

– Я не собираюсь…

Люба отключается прежде, чем я успеваю закончить протест.

***

Верхолесье. Первая неделя

Злата

– За мою первую неделю в Верхолесье! – торжественно провозглашаю я, чувствуя, как кураж вскипает в крови.

Я вскидываю стопку ледяной водки высоко над головой, словно олимпийский факел, и тут же досадливо морщусь. Добрая половина обжигающей жидкости выплескивается прямо мне на локоть. Ну вот, всё как всегда – грация картошки. Сидящая напротив Таисия лишь коротко фыркает, выражая этим звуком всё своё отношение к моему триумфу. Но мне плевать. Я просто счастлива (и, честно говоря, до сих пор в глубоком шоке), что она вообще согласилась составить мне компанию.

Я лихо опрокидываю стопку, обжигая горло, а Таисия тем временем меланхолично прихлебывает своё пиво. Шот она заказывать не стала, предпочтя позицию трезвого надзирателя. Нет, «крутая девчонка» Таисия пьёт исключительно самое тёмное и суровое пиво, которое нашлось в меню, и с лицом готического сфинкса разглядывает пьяную толпу вокруг нас.

Чёрт. Я опять её осуждаю. Это же буквально предательство идеалов женской солидарности! Если ей хочется пить это гадкое горькое сусло и приходить в бар в своём вечном образе «я только что с похорон своей надежды» – это её священное право.

– Ты в университет-то поступать собираешься? – внезапно спрашивает Таисия, опираясь локтями о стол.

Мы сидим в самом хвосте зала, за единственным свободным столиком, который удалось отвоевать тридцать минут назад. «Баркос», по авторитетному мнению Таисии – единственное приличное заведение в Верхолесье. Остальные бары забиты студентами под завязку, а она говорит об учёбе так, будто это какая-то заразная болезнь, превращающая людей в тараканов. И сейчас она явно пытается выяснить, не пополнила ли я ряды насекомых.

– Нет, – отвечаю я, стараясь звучать максимально независимо.

Я подаю знак официантке принести ещё стопку. Это будет уже третья, и голос разума шепчет, что не стоит частить. Но очевидно, что Таисия сегодня не намерена поддерживать мой «алко-марафон». Наверняка она захочет сбежать отсюда уже через двадцать минут, так что я планирую успеть хотя бы войти в состояние приятной невесомости.

– Приехала за карьерными перспективами? – в её голосе сквозит такой откровенный скепсис, будто мысль о моём трудоустройстве – это сюжет для фантастического романа.

Справедливости ради, она почти права. У меня неоконченный диплом по менеджменту и опыт работы, стремящийся к нулю. Я была на середине третьего курса, когда здоровье мамы резко пошатнулось, и мой короткий академический отпуск незаметно стал бессрочным.

– Я кое-кого ищу, – тихо признаюсь я.

Я клялась себе не трепаться о цели визита. Знала же, что в ответ увижу только сочувствие, которое горчит сильнее водки. Ну какая нормальная девушка в здравом уме отправится на поиски отца, который вычеркнул её из жизни ещё в детстве?

– Мой отец, – добавляю я, решив идти до конца. Спишу эту болтливость на градус, хотя, кого я обманываю – я никогда не умела держать язык за зубами. – Или «биологический донор», как выражается моя подруга Люба.

Таисия затихает. По её лицу видно: она уже прокляла тот момент, когда решила проявить любопытство. Она уставилась в свой бокал и начала старательно выводить узоры пальцем по конденсату на стекле.

«Молодец, Злата. Ты просто мастер создавать неловкие паузы», – проносится в голове. Даже если у меня и были призрачные шансы сделать наши посиделки традицией, я их только что собственноручно прикончила.

– Ну, надеюсь, ты его найдёшь, – наконец выдавливает она, не отрываясь от изучения пивной пены. – Хотя, судя по вводным данным, он тот ещё козёл.

Я невольно прыскаю, и этот звук переходит в какое-то совсем уж неэстетичное хрюканье. Впервые за вечер Таисия дарит мне настоящую, живую улыбку. Она подхватывает мой смех и делает внушительный глоток своего горького напитка.

Мы сидим в уютной тишине. Я зарываюсь в телефон, разгребая завалы из шестнадцати сообщений от Любы, а Таисия откидывается на спинку стула, сканируя зал. Когда с перепиской покончено, я решительно кладу гаджет на стол.

– Ладно, а что насчёт тебя? Расскажи о своём…

– Ты до сих пор не заметила? – перебивает она. В её глазах вспыхивает азартный огонёк.

– Не заметила, чего?

– Тот парень в углу буравит тебя взглядом с того самого мига, как зашёл, – Таисия едва заметно кивает в сторону. – Спорим, стоит тебе на него посмотреть, он тут же материализуется здесь с предложением выпить?

– Ой, да брось…

Я нехотя прослеживаю за её взглядом. В полумраке дальней ниши, окутанный дымом и пафосом, сидел мужчина. Если бы у безупречности было имя, его бы звали именно так. До неприличия, до какой-то пугающей дрожи в коленях хорош собой. Тёмные волосы, острые, как бритва, скулы и едва заметный шрам на лбу, который только добавлял ему ауры опасного героя из фильмов. Он выглядел как человек, способный либо спасти мир, либо сжечь его дотла.

И он действительно не отрывал своего взгляда от меня. Его глаза – густого, изумрудного оттенка – приковали меня к месту. Я судорожно сжимаю колени под столом и резко отворачиваюсь к подруге.

– Мамочки, он же просто нереальный, – шепчу я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

– Нереальный? – Таисия выгибает бровь. Она переводит взгляд на него, потом на меня, и в её лице что-то меняется. – Ну, внешне – да, стандарт «красавчик обыкновенный». Но что-то в нём не так. Странный он.

– В смысле? То, что он выбрал меня, а не тебя? – ляпаю я, не подумав. Ох, ну и стерва же я под хмельком. – Ой, Тая, прости. Я не хотела, честное слово.