Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 8)

Это не было вопросом. Более умный человек понял бы это и промолчал. К несчастью, я никогда не была такой, и, хотя знала, что мой дерзкий язык втянет меня в беду, не могла остановиться.

— На этот раз ты сам меня притащил.

Его рука сжала моё и без того ноющее горло, почти, но не совсем перекрыв кислород. В его бездонных чёрных глазах полыхал гнев. Пока я пыталась вдохнуть, он смотрел на меня, не скрывая презрения. Боль была невыносимой, усиленная синяками, которые он оставил несколько часов назад.

— Наперекор здравому смыслу я позволил тебе жить, но ты пыталась вернуться. Я убил последнего человека, ступившего в этот мир, — прорычал он. — Назови мне причину, почему с тобой я должен поступить иначе.

Если он ждал, что я впечатлюсь его угрозами, то ему пришлось бы ждать вечно. К тому же, я не могла говорить, даже если бы хотела. Вместо этого я использовала последние капли воздуха, чтобы держать голову прямо и смотреть ему в глаза. Если он хочет меня убить — пусть. Тьма начала сгущаться по краям зрения, и я знала, что это не из-за мрачного пейзажа, а из-за нехватки крови в мозгу. Еще немного, и я потеряю сознание, и я не могла этому помешать. Он был громилой, его сила намного превосходила мою. Прекрасное чудовище.

Я выдавила слово, но оно было неразборчивым даже для меня. Мой смертный приговор, не более. Тьма сомкнулась, оставив лишь крошечную точку света, а затем поглотила и её.

***

Я очнулась, привязанной к дереву, за которым пряталась в первый раз. Сидя, с руками, прижатыми к бокам, я не видела того мерзавца, но его птица была неподалеку, следя за мной своими бусинками-глазами. Достаточно близко, чтобы видеть, но слишком далеко, чтобы пнуть маленького наглеца.

Я быстро поняла, что вырываться бесполезно. Не потому, что верёвки были туго затянуты, а потому, что этот тип связал меня чем-то невиданным. Оно светилось глубоким пурпурным светом и двигалось, словно живое, испуская крошечные искры, которые гасли в воздухе.

Ворон заклекотал, заметив, что я очнулась, и взлетел на ветку неподалеку — в трех метрах от меня и чуть выше.

— Что за дрянь мне вколол твой хозяин? — спросила я, потому что не могла поверить, что действительно здесь, связанная этим пурпурным кошмаром. Может, меня накачали наркотиками на одной из вечеринок Кости и затащили в подвал к какому-нибудь извращенцу. Маловероятно, но куда правдоподобнее того, что я видела собственными глазами.

Ворон повернулся спиной и встряхнул перья, будто разговор со мной был ниже его достоинства. Хотя он, конечно, не мог говорить… наверное.

Я вытянула шею, чтобы разглядеть двери. С этого угла я видела только заднюю сторону одного ряда и части другого через просветы. К моему облегчению, красная дверь была на месте, там же, где и раньше. Из всех дверей она единственная не двигалась. Она олицетворяла свободу, мой путь домой. Все вокруг было сюрреалистичным. Сюрреалистичным и безмолвным, как и прежде. Единственным звуком было моё дыхание, казавшееся громче из-за тишины. Каждый мой шорох сопровождался хрустом мертвых листьев подо мной.

На этот раз я была одета, и, хотя холодно не было, черные джинсы и ботинки защищали от острых веток на земле. Руки были крепко привязаны к бокам, но ноги свободны. Я крутила ступнями, чтобы кровь не застаивалась.

Я не знала, как долго была без сознания. Голубой сумеречный свет выглядел так же, как когда этот тип притащил меня сюда, но я подозревала, что здесь всегда так. Где бы я ни была — если это не подвал какого-нибудь психопата, — здесь царила вечная ночь. Или тот час, когда небо еще не совсем чёрное. Единственным цветом был пурпур моих оков, отбрасывавший фиолетовое сияние на руки. Передо мной лежали остывшие угли давно погасшего костра и кучка мелких костей. Жутко, но, к счастью, не человеческих.

Где бы я ни была, ясно одно: нужно бежать. Что бы этот мерзавец — да, я повысила его с «психопата» до «мерзавца» — ни задумал, ничего хорошего меня не ждало. Он намекал, что убьет меня, но этого пока не произошло. Что-то подсказывало, что только потому, что у него другие планы. Планы, которые, вероятно, хуже быстрой и безболезненной смерти. Ждать пришлось недолго: одна из серых дверей открылась, и он вышел.

Глава 7

Я затаила дыхание, когда двери, как прежде, сдвинулись на одно место. Просвет между ними позволил хорошо его разглядеть. Он был мучительно красив, величествен, несмотря на грубость. Его бледная кожа, почти голубая под странным сумеречным небом, контрастировала с тёмной аурой, окружавшей его — прекрасной и чужеродной. Я закрыла глаза, ругая себя за то, что нахожу в нем что-то, кроме опасности, но это только ухудшило дело. Этот тип собирался меня убить. Его божественные мускулы и волосы, в которые так и хотелось запустить пальцы, не должны были иметь значения. Затем двери снова сдвинулись, и его лицо исчезло. Легкое разочарование кольнуло меня, пока я не напомнила себе, что это к лучшему. Хлопнула дверь, и я снова осталась одна. Он ни разу не взглянул в мою сторону.

Так продолжалось весь день — если это можно назвать днем. Свет не менялся. Туманная сине-чёрная палитра с пурпуром моих оков напоминала синяк, делая все вокруг еще более мрачным, но, закрывая глаза, я вдыхала аромат цветочного сада. Хоть ветра не было, воздух был свежим и чистым. Каждые пять-десять минут он выходил из одной двери, ждал, пока они сдвинутся, и входил в другую, полностью игнорируя меня, как и его птица.

Руки ныли от неподвижности, тело казалось избитым, хотя, насколько я могла судить, он трогал только моё горло. Я не удивилась бы, увидев на своём горле пурпурный отпечаток его руки. Желудок урчал, горло пересохло, как пустыня, и я давно хотела в туалет. Часы борьбы с пурпурными оковами не дали никакого результата. Я не могла двигаться больше, чем в момент пробуждения. Может, его план — убить меня, привязав к дереву и притворяясь, что меня нет, пока я не умру от жажды. Это проще и оставит меньше крови на его руках.

Я подумала о маме, спящей на больничной койке во Владимире с начала Большого Сна, как и многие другие. Их число росло. Все на земле заснули одновременно, и большинство проснулись через семь дней. Те, кто выжил. Мама была среди тех, кто не проснулся, несмотря на хорошее здоровье. Это было только начало. Миллионы подхватили сонную болезнь. Она не щадила никого: молодых, старых, богатых, бедных, здоровых, больных. Неважно. Либо ты заболевал, либо нет. В отличие от обычных болезней, она не передавалась от человека к человеку, не была воздушной или водной. Ученые всего мира год искали причину и способ передачи, но не продвинулись ни на шаг. Правительства тратили миллиарды, а ученые лишь разводили руками. Поэтому люди так боялись. Никто не знал, как эта сонная болезнь подхватывалась, и не знал, как защититься. Многие сходили с ума, избегая сна. Поэтому Пётр Сергеевич и греб деньги лопатой. Он был торговцем пустыми надеждами. Он не знал, что вызывает сонную болезнь, не больше других, и не утверждал обратного. Он был хитрее. Он позиционировал Владимирскую клинику сна как центр здоровья сна и намекал, что мы можем выявить болезнь. Поэтому толпы проходили через клинику, тратя кучу денег на отчеты, которые ничего не значили. Однажды кто-то из наших клиентов заболеет. Это лишь вопрос времени, о чём я говорила Петру Сергеевичу, но он рисковал, тратя деньги на спортивные машины и солнечные отпуска на море, пока они у него были.

Я переключилась на мысли о море. Закрыв глаза, я представляла себя на солнечном пляже, где мне вот-вот принесут коктейль. Аромат леса помогал поверить. Если бы не боль и не переполненный мочевой пузырь, я бы почти поверила.

Я скрестила ноги, стараясь не думать о том, что мой мочевой пузырь сейчас лопнет. Проклинала себя за весь кофе, выпитый накануне. У меня было два варианта: крикнуть мерзавцу, когда он выйдет из очередной двери, и надеяться на его милосердие, или сидеть в собственной луже. Решив, что мочить единственные джинсы — не лучшая идея, я сделала немыслимое. Когда следующая дверь открылась, я крикнула:

— Эй, придурок! Мне надо в туалет!

Он не повернулся, скользнув в другую дверь.

Чёрт!

— Эй, ворон! Можешь позвать своего начальника и сказать, что это срочно? — Ворон соизволил взглянуть на меня, и, клянусь, маленький мерзавец покачал головой. — Ты понимаешь, что я говорю! Я знала! Скажи своему кретину-начальнику, что ему лучше отпустить меня, если он не хочет, чтобы его дом — или что это за дыра — провонял мочой.

Он не ответил, потому что, конечно, не говорил, но захлопал крыльями и взлетел. Я смотрела, как он кружил, а затем сел на раму одной из дверей. Там он остался, пока мерзавец не вышел, и тогда ворон прыгнул ему на плечо. Мне нравилось думать, что он рассказывает о моей проблеме, но это была нелепая мысль.

Тем не менее, он направился ко мне, ворон все еще на плече.

— Что? — Его голос сочился ядом и гневом. Этот человек не любил, когда его отвлекают от работы.

— Мне надо в туалет, — сказала я, стараясь не ерзать слишком сильно.

Он прищурился и скрестил руки.

— Так мочись. Никто не мешает.

Мерзавец!

— Я не собираюсь мочиться в штаны. Я отказалась от этого еще в младенчестве. Мне нужен туалет.