Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 45)

— Дворец? — прохрипела я.

Грезар перевел взгляд на меня.

— Я давно думал о возвращении домой. Большую часть жизни я провел в этом лесу. Не могу просить тебя о том же. Я хочу для тебя большего.

Он взял мою руку.

— Прошу тебя поехать со мной и быть рядом, пока я возвращаюсь к своей роли правителя Двора Снов. Пора выполнять долг, для которого я рожден. Как я сказал Тиане, выбор за тобой. Я всегда хотел, чтобы он был твоим. Я желаю тебя сильнее, чем думал возможным, но не навяжу тебе эту жизнь. Если ты не захочешь поехать со мной всем сердцем, как я хочу, чтобы ты поехала, я приму это.

— Я хочу! — сказала я, бросаясь к нему. Я хотела быть с Грезаром больше, чем дышать. Он крепко обнял меня, целуя в макушку легкими, как крылья бабочки, поцелуями. Когда-то я была девушкой без мечты. Теперь я жила в сбывшейся сказке. Я собиралась жить во дворце. Это была прекрасная сказка.

Тиана кашлянула за нами. Грезар распахнул объятия шире, включая её. Не знаю, кто был больше удивлен — она или я.

Мы втроем медленно шли к поляне. Моё сердце никогда не было таким легким, таким живым.

— Дворец, должно быть, в ужасном состоянии. Я не жил там годами. Придется нанять слуг для уборки.

— Я могу помочь, Ваше Величество, — предложила Тиана.

— Нет. Я предложил тебе место при дворе как фрейлине, не как служанке. Я не жду, что ты будешь нам прислуживать. У нас будут слуги для ваших нужд. Я хочу, чтобы ты была подругой Марии. И… подругой мне.

Я заметила румянец на щеках Тианы.

— Это большая честь, Ваше Величество, но я всегда работала. Не знаю, чем заняться, если не буду.

— Но это не обязательно, — продолжал Грезар.

— Вообще-то, идея отличная, — вмешалась я. — Ты хочешь, чтобы Тиана была с нами на равных, верно?

Грезар почесал подбородок.

— Да. На равных. Это я и пытаюсь сказать.

— Тогда позволь ей работать. Я тоже буду работать. Если думаешь, что мы будем сидеть без дела, ты ошибаешься. Ты сказал, дворец в беспорядке. Давай приведем его в порядок вместе. У меня чувство, что Тиана захочет расписать стены.

— Я бы с радостью! — улыбнулась Тиана.

Грезар выглядел побежденным.

— Тиана, как насчет должности придворного художника?

Я никогда не понимала, что такое «упасть в обморок от восторга», но теперь поняла, когда Тиана сделала именно это. Она прижала руки к сердцу, глубоко вдохнула, сияя улыбкой. Я ждала, что она закружится и запоет. Я понимала её, ведь чувствовала то же. Грезар спас нас обеих от наших жалких жизней, но и мы спасли его.

Я мечтала, как буду выглядеть в бальном платье посреди дворца, когда Грезар схватил меня за руку.

Голубой проблеск в уголке глаза был единственной подсказкой. Всё произошло так быстро. Выстрел, рычание, лязг зубов. Грезар так стремительно утащил меня, что в вихре черного, голубого и красного всё закончилось.

Мы оказались в темной комнате. Четыре стены, две красные двери. Та, через которую мы влетели, захлопнулась. Другая впереди была открыта. Я замерла, осознавая, что за ней.

Мой дом. Моя убогая квартира, где мои надежды и мечты давно умерли.

— Что происходит? — закричала я, пытаясь отдышаться.

— Пестротени. Их больше. Я насчитал пятерых на поляне. Единственный способ увести тебя — через красную дверь. Это барьер между мирами. Пестротени не доберутся сюда.

— Тиана! — крикнула я, бросаясь к двери, чтобы вернуться. Я не могла бросить её. Грезар поймал меня, преграждая путь.

— Она в безопасности. Я телепортировал её в деревню. С тобой так нельзя, поэтому ты здесь.

Паника билась в груди, но знание, что Тиана в безопасности, чуть успокоило меня.

— И что теперь? Ждем, пока пестротени уйдут?

Он не смотрел мне в глаза. Его взгляд был опущен, потухший. Грудь сжалась, пока я ждала ответа. Когда он заговорил, его слова резали, как нож.

— Ты уйдешь через ту дверь. Я возвращаю тебя домой.

— Ты хочешь сказать, ты возвращаешьнасдомой? — Он должно быть это имел ввиду. Другого варианта, который не уничтожил бы меня, не было.

Но его голос был ровным, тусклым, словно жизнь покинула его за эти минуты.

— Мне нужно разобраться с пестротенями. Думаю, они не нападут на меня, если тебя не будет. Ты должна уйти.

Мой рот открылся.

— Уйти? Куда? Я не пойду без тебя!

В его глазах была мука, отражавшая боль, что росла во мне. Он не мог быть серьёзен.

Его голос дрожал от горя.

— Ты знаешь, почему я не могу пойти с тобой. Мой мир становился бы всё темнее, пока не осталось бы ничего.

— Тогда позволь мне остаться с тобой в Царстве Ночи, — умоляла я, боль раздирала сердце.

Он покачал головой, и в этом малом движении мой мир разбился.

— Я не могу. Мой брат убьет тебя. Я пытался защитить тебя. Думал, что смогу, но не могу. Я не хотел этого… — Он замолчал. Я хотела коснуться его. Схватить, как тогда, когда он был болен, когда я хотела удержать его душу. Но теперь его душа была сломана… уничтожена.

— Он не перестанет искать тебя. И когда найдет, убьет.

Слезы текли по лицу, боль сдавливала грудь.

— Почему? Почему он так меня ненавидит? Он даже не знает меня.

Я не видела его таким измученным, таким опустошенным. Его чёрные глаза больше не сияли звездами; в них была вечность боли.

— Мария… Это твой отец убил нашего отца.

Чёрт. Я не могла в это поверить. Это объясняло всё: почему Грезар привел меня сюда, почему так ненавидел вначале. Почему его брат хотел убить меня и почему дверь моей матери была увита ветвями плюща. Он ненавидел меня из-за моего отца.

— Я едва помню отца. — Всё сходилось, и ничего не имело смысла. — Я поговорю с ним. Я не мой отец. Я заставлю его понять…

— Что понять, Мария? Он увидит только дочь человека, разрушившего наш мир. Ты должна вернуться через красную дверь.

— Но ты ведь придешь ко мне? Ты навестишь меня.

Он не ответил. Он был так же разбит, как я. Боль была невыносимой, и чем дольше я тянула, тем хуже становилось.

Я медленно кивнула и встала. Я нуждалась в нем. Так нуждалась, что поцелуй в щеку, зная, что это последний, ранил сильнее, чем все цепи, которыми он сковал меня в начале. Эта боль оставит шрамы, которые никогда не исчезнут.

Он потянулся поцеловать мои губы, но я отстранилась. Я не могла этого вынести. Ещё одно касание убило бы меня. Я повернулась и пошла к красной двери, зная, что, шагнув за неё, не вернусь.

Каждая часть меня кричала сквозь агонию, когда я шагнул в дверь. Дверь захлопнулась, оставив меня в квартире. Часы показывали десять минут третьего — всего несколько мгновений после ухода, но казалось, прошла целая жизнь. Я не оборачивалась, зная, что красной двери уже нет. Я бросилась на кровать, разрываясь от рыданий. Горе, какого я не знала. Ни когда мама заболела, ни когда ушел Кирилл. Всё это меркло перед зияющей раной в сердце, оставленной Грезаром.

Я закрыла глаза, представляя его таким, каким оставила. Одиноким, раздавленным. Это разрывало душу, подавляло. Я закрыла глаза и сделала всё, чтобы заснуть, чтобы вновь оказаться с ним.

Эпилог

Громкий стук в дверь вырвал меня из сна. Я не видела его во сне — или, по крайней мере, не помнила. Может, когда-нибудь это вернется.

Выбравшись из кровати, я накинула халат и открыла дверь, радуясь поводу отвлечься от мыслей о Грезаре. Это и без того было невыносимо больно.

— Боже, Мария, я думал, ты умерла. Выглядишь ужасно, подруга.

Я протерла глаза, пока Костя проскользнул мимо меня в квартиру.

— Что ты здесь делаешь? — пробормотала я, ещё не проснувшись. Часы на стене показывали почти семь утра. Я никогда не видела Костю вне кровати до полудня, даже в выходной. — Разве ты не должен отсыпаться после вчера?