Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 40)

Грезар протянул руку, и Тиана исчезла, вероятно, вернувшись домой, вместе с Вороном, который запрыгнул ей на плечо.

— Рад, что ты вернулась. У меня идея. — Он был почти в восторге. Это так не похоже на него. Где тот угрюмый красавец, в которого я влюбилась?

— Что происходит? — спросила я, переходя к сути. Может, его съел другой Ночной Странник, умеющий менять облик. В этом месте меня уже ничего не удивит.

Он прищурился.

— Ничего. Почему ты так думаешь?

Я села на камень, где вчерашнее платье уже высохло, и отодвинула его.

— Не знаю. Я оставила Грезара, а вернулась к перевозбужденному щенку или малышу. Тот поцелуй в щеку — такой наигранный. И как ты говоришь. Это не ты. Жар вернулся? Поэтому ты такой странный?

Он сел на песок у моих ног и опустил голову. Может, я перегнула. Не в первый раз.

— Я не знаю, как быть… — Он посмотрел на меня. Глупая ухмылка исчезла. Без неё он выглядел нормальным. Я облегченно вздохнула. Может, я преувеличиваю. День был тяжелым.

— Быть кем? — спросила я, играя ногами в песке, погружая пальцы в черные крупинки.

— Просто быть. — Он поймал мою ступню и начал массировать. Боже, как приятно после дня, проведенного на ногах.

— Я много думал сегодня. О тебе, о нас, о нашем вчерашнем разговоре. — Он вернулся к своей серьёзности. Я должна быть рада, но мне не нравилось, куда клонит разговор, несмотря на чудесное ощущение его пальцев.

Я откинулась назад, опираясь на руки, и запрокинула голову. Если смотреть на звезды, не придется видеть его лицо, когда он скажет, что мы не должны быть вместе.

— Тиана считает, что нам не стоит быть вместе. — Решила опередить его. Покончить с этим быстро, как срывают пластырь.

— Тиана очень проницательна. Многое занимает мои мысли. Это парализует. Я всегда делал, что правильно. Выполнял долг, не сомневаясь. Я ушел от людей, чтобы не думать о них… А потом появилась ты и показала, какой я глупец.

— В тебе нет ничего глупого, — пробормотала я, пока он массировал середину моей стопы. Если сосредоточиться на его прикосновениях, не придется думать о словах. Я знала прелюдию к разрыву. Это не отличалось от вчерашнего вечера. Он не говорил прямо «Дело не в тебе, во мне», но подразумевал. Его пальцы на моей коже мало заглушали отчаяние в сердце. Он успокаивал мою стопу, разрывая душу.

Он остановился, и тот маленький бальзам исчез.

— Я очень глуп, но не хочу прекращать, потому что моя глупость держит меня с тобой.

— Это комплимент? — спросила я, приподнимаясь, чтобы посмотреть на него.

— Да, нет. Не знаю. Я говорил, не знаю, как быть. До тебя я знал, кто я. Смирился с тем, что проведу жизнь, наблюдая за чужими жизнями, не имея своей. Это не беспокоило. У меня были Ворон и лес. Больше ничего не нужно.

Я подтянула колени и обняла их.

— А теперь нужно?

Он закрыл глаза.

— Я не знал, что такое потребность. Не понимал, но теперь я полон ею, и она разрывает меня. Эта потребность в тебе рвет мои чувства, и я не хочу, чтобы она прекращалась. Не хочу, чтобы она кончалась, но не могу больше выносить. Твоя кожа — и боль, и лекарство. Когда ты отстраняешься, это больнее, чем ожог.

Я отстранилась? Да. Подтянула колени, как барьер от боли, которую он, как я думала, собирался причинить. Но боль, похоже, была его.

Я опустила ноги на песок.

— Боюсь, ты красивыми словами просишь меня уйти.

Он снова взял мою ступню.

— Боже, Мария, я должен, но не могу. Это агония. — Он провел пальцем по моей икре, удерживая ступню другой рукой. Я подавила стон. Нельзя наслаждаться его прикосновением, когда он так говорит. Он не осознавал, что делает со мной, что его касания посылают мурашки желания, вызывая дрожь.

Он посмотрел на свой палец, остановив его под коленом. Помолчал, обводя колено пару раз, затем поднял палец выше, присоединив большой.

Я вдохнула, когда его рука скользнула выше по бедру. Он смотрел с такой интенсивностью, что я гадала, о чём он думает и понимает ли, что творит со мной.

Он продолжал молча, не торопясь. Его прикосновения были точными, и он впитывал их. Я поерзала, сдерживая стон. Что бы он ни делал, ему это было нужно, и, чёрт возьми, мне тоже. Я была нетерпеливее. Он остановился у подола платья и оторвал взгляд от моей ноги.

Я прикусила губу, желая, чтобы он продолжил. Моё нутро горело, и я едва сдерживалась, чтобы не двинуть бедра вперед. Он обвел подол большим пальцем, сосредоточившись, будто моё бедро — самое увлекательное в мире. Это была мучительная пытка, ждать, что он решит дальше.

— Между нами много тайн. Многое, что я хочу рассказать. То, что я никому не говорил.

Он серьёзно? Я пылала от желания, а он хотел болтать о секретах?

Я выдернула платье из-под его пальца, обнажив больше бедра.

— Пора раскрыть один из моих секретов, — пробормотала я, надеясь, что этот простак поймет намек. Он посмотрел на меня, растерянный. Он правда был новичком. Я взяла его руку и повела выше, не отводя глаз. Его выражение сменилось с растерянности на то, что я видела лишь раз. Желание. Но он медлил. Я не особо сдерживалась. Не могла, когда огонь разрывал вены до самого нутра. Никогда не была так возбуждена, и, кажется, чихни я — и взорвусь.

— Чего ждешь? — выдохнула я. Его большой палец скользнул по внутренней стороне бедра, в сантиметрах от верха, и новая волна желания накрыла меня. Я сжала платье на камне в кулак и прикусила губу.

— Твоего разрешения, Мария.

Чёрт возьми! Он сведет меня с ума.

— Оно у тебя есть! — воскликнула я, задрав платье выше.

Его лицо озарилось удивлением, когда я открылась перед ним.

— Ты так прекрасна, — хрипло сказал он, его лицо залилось возбуждением. Наконец-то! Я умирала в сладкой агонии. Я подвинула бедра вперед и легла на камень, позволяя скомканному платью упасть за него. Платье, что я носила, было где-то вокруг талии, а рука Грезара всё ещё медлила. Наконец, после мучительных секунд, он поднял руку. Есть! Я выгнула спину, чувствуя, как его пальцы исследуют меня. Какая сладкая пытка. Он двигался мучительно медленно, наслаждаясь моментом, но его неумелые руки сводили меня с ума, не доводя до края. Я двинула бедра, и он снова остановился.

Нет!

Моё тело напряглось от нестерпимого желания. Я приподняла голову, гадая, что заставило его замереть, и увидела, как его голова опускается между моих ног, а затем его язык коснулся меня. Его пальцы могли быть неловкими, но, чёрт, он знал, как использовать язык. Я схватила его за волосы и чуть сдвинула, пока его язык не нашел нужное место. Закрыв глаза, я отдалась ощущениям.

Грезар застонал, когда я прижалась к его лицу, сжимая его волосы. Он нашел мой вход пальцем и скользнул внутрь, продолжая лизать и сосать, словно изголодавшийся у пира.

— Ты как нектар небес, — прохрипел он. Ожидание охватило меня, когда он вернулся, дразня и пробуя языком. Мои бедра снова выгнулись, и я ахнула, когда тысяча взрывов захватила меня. Глаза закатились, когда самый восхитительный оргазм в моей жизни овладел телом. Мои ноги сжали его уши, тело билось вокруг него. Он держал меня, одной рукой крепко на бедре, пережидая мой оргазм.

Но он не остановился. Напротив, он разошелся, его язык двигался быстрее, не давая мне спуститься с пика первого оргазма, прежде чем второй накрыл меня, ещё интенсивнее.

— Чёрт! — выдохнула я, когда тело захватило разум, разлетевшись на куски от силы оргазма. Когда всё закончилось, я отпустила его волосы и упала на камень, тело отяжелело, погружаясь в кому счастливых гормонов и блаженства. Я дала дыханию успокоиться, глядя на небо. Раньше я не обращала на него внимания, но оно было прекрасным, с множеством звезд, пронзающих черноту.

Приподнявшись на локтях, я увидела Грезара, его волосы в беспорядке от моих движений и хватки во время оргазма. На его лице было изумление, которое в других обстоятельствах заставило бы меня рассмеяться.

— Не видел оргазма раньше?

Он слегка покачал головой.

— Я видел многое, но чувствовать тебя, быть внутри тебя — это за гранью всего. Это необыкновенно и прекрасно.

— Всё благодаря тебе. — Я удовлетворенно вздохнула. — Думаешь, это было хорошо? Погоди, пока испытаешь свой оргазм. — Я подвинулась к краю камня и схватила его штаны за пояс, притягивая с самым соблазнительным взглядом. Он замер, пока я медленно расстегивала пуговицы, но когда я потянула штаны вниз, он схватил моё запястье.

— Что?

— Тебе не нужно ничего для меня делать. Твоё удовольствие — моё.

Я прищурилась. Его штаны топорщились, и я видела, что он возбужден.

— Удовольствие не только моё. Есть другие радости. Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что я сейчас.

Он закрыл глаза и застонал, когда я скользнула рукой в его штаны и коснулась его плоти. Я дала руке ощутить его длину и наклонилась, целуя его грудь над повязкой.

Он снова застонал, когда я покрыла поцелуями его шею. Пришлось встать, чтобы дотянуться выше. Его дыхание участилось, когда я поцеловала под ухом, двигая рукой по его стволу. Его плоть дрогнула, когда я прикусила мочку уха. Другой рукой я осторожно стянула штаны, освобождая его и свою руку.

Я чуть отстранилась, чтобы видеть, что делаю. Он, похоже, был рад, что я веду, но когда я увидела его лицо, остановилась. Оно было пепельным.

— Что не так? — Не его грудь, пожалуйста, не рана.

Он взял мои руки, заставив отпустить его.