Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 23)

— Моя мама больна. Думаю, Грезар причастен.

Она поджала губы, и на её лице появилось странное выражение.

— Я слышала слухи, — сказала она. — Не думаю, что ты винишь правильного человека.

— Что?

— Сказала лишнее. — Она встала. — Мне пора. У меня дела. Если не собираешься бежать, думаю, тебя можно оставить. Лира, пойдем.

Птица слетела с ветки и села ей на плечо.

— А тьмолисы? — возмутилась я. — Ты здесь из-за них.

— Мы обе знаем, что Грезар позвал меня не из-за тьмолис Если они придут, меня разорвут в клочья. Я не сильнее тебя.

Хм. Она выглядела как грозная воительница. Я бы поставила всё, что у меня есть — а это немного, — что она одолела бы тьмолиса.

Значит, он следил, чтобы я не сбежала. Не удивлена. Разозлена, но не удивлена. Если тьмолисы вернутся, я смогу сбежать через любую дверь, чего не могла в прошлый раз, будучи связанной.

Тиана ушла в лес, когда ряд дверей двинулся. Грезар, должно быть, вышел из одной. Я ждала, что он выглянет и увидит меня одну, но он не появился. Звук закрывающейся двери сказал, что он вошел в другую.

Я оглянулась — Тиана исчезла во тьме. Грусть накрыла меня. Я буду скучать по ней. Она была единственной, с кем я могла говорить в этом странном месте, и своего рода союзницей против Грезара. У меня никогда не было подруги, и, хотя она знала больше, чем говорила, с ней было весело, и её эфирная внешность приносила крупицу нормальности.

Волна предвкушения заколола пальцы. Я свободна. Грезар в одной из дверей снов, Тиана ушла, а Ворон не остановит меня.

Я нервно постукивала пальцами. Я решила не входить в красную дверь, но другие… они казались честной игрой. Пора шагнуть в одну и увидеть, что Грезар там делает.

Я подошла к ближайшей двери и медленно открыла её.

Сначала я увидела спину Грезара. Лунный луч высветил его корону. Он не слышал, как я подкралась. Перед ним была лишь тьма, но, подойдя ближе, я начала различать очертания.

Сначала это был лишь слабый свет и намек на цвет. Но затем цвета сгустились в нечто ужасающее. Нечто, чего я не ожидала, переступив порог этой двери.

Грезар стоял неподвижно, его взгляд был прикован к картине. Я замерла неподалеку. Протяни я руку, могла бы коснуться его плеча, но не стала. Он не знал, что я здесь, и, если дышать тихо, не узнает.

Надо было уйти — вернуться в относительную безопасность леса, но ноги словно приросли к земле.

Женщина была привязана к деревянному стулу, запястья стянуты за спиной чем-то… шнурками, возможно? Ей было около тридцати, хотя трудно сказать точно: тушь размазалась по щекам, помада растеклась. На скуле проступал лиловый синяк.

Я не слышала звуков, но видела, что она умоляет. Её лицо, искаженное страхом, говорило само за себя. Перед ней стоял мужчина — отвратительный тип. Моложе её, моложе меня даже. Лет восемнадцать-девятнадцать. На нем была белая, пропитанная потом майка, обтягивающая крепкие мускулы. Но не это заставило мой желудок сжаться. Его улыбка — он упивался её страхом, питался им.

Она что-то сказала, и его улыбка дрогнула, сменившись злобой. Чистое зло вспыхнуло в его взгляде, когда он схватил её за волосы и ударил головой о спинку стула. Я надеялась, что она потеряет сознание, и этот кошмар закончится, но нет. Её крик разорвал воздух, и теперь я его услышала.

— Заткнись, — прорычал мужчина, всё ещё держа её волосы. — Не хочешь, чтобы соседи услышали? Они могут испортить нашу игру.

Я хотела броситься на этого подонка, но это было нереально. Ничто не остановило бы эту сцену. Я уже знала, к чему всё идет.

Он рванул её бедра вперед, вызвав новый крик. Теперь это был не только страх. Её руки, всё ещё привязанные, вывернулись под болезненным углом.

— Ну, что выберешь, милая? — усмехнулся он. — Хочешь попробовать? — Он расстегнул брюки, выставляя себя напоказ.

Она крепко сжала губы, когда он полез ей под юбку. Её глаза закрылись, отгораживаясь от насилия.

— Она готова, парни, — бросил он.

Парни? Мой желудок скрутило.

Картина расширилась.

Они были не одни.

Трое стояли в стороне, их глаза горели хищным возбуждением. Никому не больше двадцати, и никто не был так крепок, как этот подонок, но им и не нужно. Он ломал её. Им оставалось лишь подхватить. Один, худой, уже готовился, другой был близок к этому.

Я посмотрела на мужчину, нависшего над женщиной. Одна его рука оставалась под её юбкой, другая теперь двигалась на себе. Её глаза были зажмурены, слезы текли из-под ресниц.

Желчь подступила к горлу, когда он схватил её за бедра, притягивая ближе. Кто-то закричал.

Это была я.

— Прекрати! — завопила я, ударив Грезара по плечу. — Почему ты ничего не делаешь?!

Он обернулся, глаза полыхали огнем. Я видела его злым, но не таким.

Ужас охватил меня, и я отступила. Стоны, крики и рычания наполняли воздух, когда Грезар схватил меня за руку и выволок наружу, захлопнув дверь.

Он не отпускал, пока мы не обогнули дверь. Швырнув меня на землю, он смотрел с отвращением. Я прищурилась. Он не единственный, кому противно. Как он мог стоять и смотреть на это и ничего не сделать?

— Что с тобой, чёрт возьми, не так? — крикнула я.

Его губы искривились в гримасе.

— Со мной? Не я веду себя так. Люди отвратительны. Я начал думать иначе, но теперь вижу, как глуп я был.

— Не смей равнять меня с этими чудовищами. Это ты связывал меня, помнишь?

— Помню. И помню, почему. Люди — низшие существа. Всегда поддаются своим инстинктам.

Я шарила в листьях, пока не нашла камень. Швырнула в него. Камень задел макушку, сбив корону на землю.

Встав, я посмотрела ему в глаза.

— Не смей говорить, кто я. Я не чудовище. Может, тебе стоит взглянуть на себя в зеркало.

Его рука метнулась к моему горлу, сжав его. Он открыл рот, но вместо слов отпустил меня. Подняв корону, он ушел в лес, оставив меня с Вороном и моими мыслями.

Я с облегчением смотрела, как двери двинулись, и та, из которой я вышла, прошла мимо красной. Она была близко, всего в паре шагов. Интересно, закончился ли тот сон. Я надеялась. Я не испытывала того, что эта женщина, но чувствовала её боль в той комнате. Это надолго останется со мной.

Кровь кипела, пока я мысленно возвращалась к случившемуся. Ничто не успокаивало, и, не имея дел, я часами металась по поляне, образы того ужаса кружились в голове.

Ворон благоразумно держался на ветке высоко надо мной. Удивительно, что он не улетел за хозяином.

Я не знала, что делать, какой путь выбрать. Оставаться здесь — безумие. Я позволила горячему телу и его заботе о моих ранах обмануть себя. Я сказала Тиане, что у меня нет Стокгольмского синдрома, но, похоже, он был. И я отрицала это. Но уйти сейчас означало бросить маму, чего я не могла. Это главная причина, почему я здесь.

Странное спокойствие снизошло на меня. Я знала, что делать.

Его надо убить. Это единственный путь, хоть мысль пугала. Если Грезар умрет, его власть над моей мамой исчезнет, и все в таком же положении очнутся. Я так ошибалась в нем. Больно ошибалась. Как жалко, что я повелась на красивое лицо и намек на близость, которой не было месяцами. Научусь ли я когда-нибудь?

Я не могла исправить свои отношения, но могла исправитьчто-то. Ради мамы, если не ради себя.

Решив, я часами придумывала способы убить его, но ни один не был реален. Я выросла в селе, и с ружьем могла бы попасть ему в голову с первого выстрела, но ружья не было, и в этом жутком мире без магазинов его не достать. Грезар даже нормальной еды не мог здесь добыть.

Идея сделать арбалет умерла сразу — я не знала как. Ближайшее к лезвию оружие — острая ветка. Если бы я попыталась, он бы посмеялся и перерезал мне горло своим ножом.

Красная дверь насмехалась, манила пройти. За ней мой мир с ружьями, арбалетами, ножами и многим другим, что могло убить. Но я знала, что не вернусь. Войти сюда можно только с Грезаром, а он не отпустит меня за оружием.

Я вздохнула и стиснула зубы. В этом мире есть другие жители. Грезар и Тиана не одни. Если есть люди, должны быть магазины. Надо их найти.

Убедившись, что Ворон не смотрит, я двинулась в лес к ручью. Нашла его быстро и остановилась напиться воды.

Треск ветки заставил меня вздрогнуть. Я не замечала, как напряжена, и только теперь вспомнила предупреждения Грезара и Тианы о чудовищах. Нервный смех вырвался, когда я поняла, что сама наступила на сухую ветку.

Повезло, но надо быть внимательнее и не привлекать внимания. Я шла быстро, ступая легко. Кожа покалывала от каждого шороха, хоть их было мало. Может, чудовища бродят здесь, но добычи для них нет. Если увидят меня, я стану обедом.

Лес был одинаков повсюду. Мёртвый и тёмный. Я старалась идти прямо, но не знала, не сбилась ли. Следить за ориентирами, чтобы вернуться, было невозможно. Ориентиров не было. Иногда казалось, что дерево отличается, но в итоге они сливались в памяти.

Подавляя нервы, я сосредоточилась на цели. Я иду в магазин. Так я себя убеждала. Ничего страшного.

После двух часов во тьме я начала думать, что голодные звери — не главная проблема.