Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 21)

Это только потому, что он красив, не более!— убеждала я себя. Невероятно, ошеломляюще, разрушительно красив. Любой с глазами отреагировал бы так. Моё тело действует естественно. Любой бы чувствовал то же. Боже, что я делаю?

Он придвинулся ближе, наши губы почти соприкоснулись. Еще сантиметр, и я узнаю, каково целовать Грезара. Дыхание сбилось, глаза закрылись, когда я преодолела расстояние.

Я качнулась вперед в пустоту, больше не поддерживаемая Грезаром. Открыв глаза, я увидела, как он тянет себя за волосы, отчаяние на его лице.

— Пойду прогуляюсь. Отдыхай. Завтра долгий путь.

Я открыла рот, когда он умчался в лес, почти так же быстро, как от тьмолис. Тогда он боялся за меня. Теперь, похоже, он боялся меня.

***

Утро началось так, будто ничего не произошло. Но, глядя, как он собирает наши скудные пожитки, я не могла отрицать, что что-то изменилось. Грезар был деловит, затаптывая огонь, что согревал меня всю ночь. Я проспала до утра и, проснувшись, застала его уже бодрствующим. Бог знает, спал ли он вообще. Он даже не взглянул на меня, приказав есть пережаренное животное, что бросил мне с огня.

Сердце ныло, когда я вспоминала вчерашний вечер. Как выложила ему свою жизнь. Жизнь, которую он и так знал. Но я не рассказала о маме, лежащей в коме. Он, конечно, знал. Должен был. Но не знал, как это разрывает мне сердце. Как я ни разу не навестила её в больнице, свалив всё на сестру, как всегда. Он не знал стыда, что я чувствовала за это. Я и так вывалила на него достаточно позора, а когда он обнял меня, казалось, я могу забыть всё. А потом он сбежал от меня.

Я подняла глаза, когда он засыпал кострище листьями.

— Лучше, чтобы тьмолисы не знали, что мы были здесь, — пояснил он. Голос был почти ледяным, лицо каменным.

Что бы ни произошло между нами вчера, оно угасло, и он вернулся к делу. Повернувшись, он позвал Ворона, что слетел с ветки на его плечо. Не дожидаясь меня, они двинулись в лес. Мне пришлось бежать, чтобы не отстать.

Теплый ветерок гулял меж деревьев, заставляя листья шелестеть и падать, словно конфетти на мрачной свадьбе. Свет слегка изменился — от бледно-синего к теплым розовым оттенкам, чуть согревая лес.

— Ты так и не сказал, кто научил тебя той песне, — начала я, желая увидеть хоть какую-то реакцию, намек, что почти-поцелуй мне не приснился.

Он нахмурился, не глядя на меня. Далеко от вчера, когда он держал меня, будто мы были последними людьми на свете. Неделю назад я бы удивилась этой перемене, но уже привыкла. Его настроение менялось, как погода.

Холодно с ноткой равнодушия после неожиданного тепла вчера. Но не привыкайте, погода здесь переменчива. Готовьтесь к ледяному шторму или палящему зною…

Палящий зной. О чём я думаю? Вчера его действия были в знак поддержки, не больше. Да, я провела ночь в возбуждении, но только потому, что изголодалась по объятиям… и он был так красив, что это больно. Чёрт. Мне не нравились мои мысли… снова.

Быстрый взгляд на Грезара показал, что он не в настроении говорить.

Над нами Ворон порхал меж ветвей, иногда взлетая выше крон и возвращаясь.

Я завидовала его свободе. Да, у него была связь с Грезаром, но он мог парить над всем.

До дверей мы шли часы, и ещё часы вдоль двух рядов, чтобы добраться до красной двери. К дому Грезара, если это можно назвать домом — поляна в лесу.

— Ты доела мясо? — спросил он.

— Вряд ли, — ответила я слишком быстро, думая не о пережаренном животном, что он дал утром, а о вчера, когда его близость обожгла меня.

Щеки вспыхнули от моих мыслей.

— Оно сгорело. Пришлось выбросить, — пробормотала я.

— Сядь. Принесу еду.

Я оглядела лес, внезапно занервничав. Здесь на нас напали тьмолисы.

— Ворон, присмотри за ней.

И всё? Птица меня защитит? Как, во имя всего святого, птица спасет от лесных чудовищ? Никак. Но было поздно. Грезар уже скрылся за красной дверью. Я могла побежать за ним, но, зная мою удачу, оказалась бы Африке, а не во Владимире.

Грезар вернулся, нагруженный едой. Настоящей едой. Похоже, он ограбил ресторан быстрого питания, что, вероятно, и сделал. Желудок заурчал при виде еды. Я схватила пирожок, внутри которого была начинка из капусты и впилась в него, не заботясь о приличиях. Кому нужна женственность, когда можно быть голодным зверем?

— Нормально? — спросил Грезар, не притрагиваясь к еде. Как он удерживался, чтобы не съесть всё, было за гранью. Еда пахла божественно. Она манила, но Грезар был равнодушен. Он вообще умел хорошо сопротивляться, подумала я с горечью.

— Ради бога, съешь пирожок! Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко, пялясь так.

Его губы дрогнули в улыбке, глаза заискрились. Рада, что мой голод его забавляет.

— Тьмолис тебе не конкурент, да? — сказал он. С этой шуткой я поняла, что он вернулся к своему обычному «я», каким бы оно ни было. Если вчера его волновало, он быстро справился. Я бы швырнула в него пирожок, если бы он не был таким вкусным.

— Ешь, — велела я, игнорируя грусть, что росла внутри, грозя вытеснить нежный пирожок. Чёрт, мне это не нужно. Я страдала по Кириллу, не по Грезару. Какая разница, хотел ли он меня поцеловать? Если я так легко забываема, что мужчина справляется, не начав ничего. Я и не хотела, чтобы что-то было. Наши обстоятельства не изменились из-за того, что мы видели друг друга голыми.

Он осторожно взял пирожок с картошкой и посмотрел, будто он мог его съесть.

— Это не яд, знаешь, — буркнула я, злясь, что меня это волнует. — Пирожок.

Он бросил на меня уничтожающий взгляд и сунул пирожок в рот. Я не могла скрыть удовлетворения, когда его глаза закрылись от блаженства, когда от откусил кусочек — так должны реагировать на картошечку в любом виде… или на первый поцелуй. Чёрт. Соберись, девочка!

— Я же говорила, — сказала я, кусая теперь второй пирожок. Жареная прелесть теста и толченого картофеля поглощала меня. Грезар жевал свой пирожок, пока я проглотила свою порцию. Он наконец проглотил и облизнул масло с губ. Живот сжался, когда он смаковал вкус, и я представила его язык где-то ещё. Мысль возникла ниоткуда, как и другие, что грозили захватить меня. Надо сосредоточиться. На пироге с курицей!

— Попробуй. — Я протянула ему ломтик пирога и смотрела, как он ест мучительно медленно, смакуя каждый кусочек. Пришлось отвернуться, чтобы съесть свой. Наблюдать за ним было мучительно и раздражающе.

После еды он собрал обертки, коробки и пустые стаканы из-под сока. Я думала, он вызовет своей магией мусорное ведро и выкинет всё туда, но он просто заставил всё исчезнуть. Как бы я хотела так же избавляться от хлама в своей жизни.

— Оставайся здесь. Найду кого-то присмотреть за тобой, пока я работаю.

— Присмотреть? — возмутилась я. — Я что, ребёнок?

Он потер подбородок, но, как всегда, не удостоил ответом.

— Не долго. Не. Двигайся.

Я хотела огрызнуться, но он уже исчез в лесу.

— Думала, ты будешь моим нянькой? — буркнула я ворону, что слетел на моё колено за пирожком, которую я для него приберегла.

Он каркнул и выхватил кусочек пирожка из руки.

В отличие от хозяина, он без труда уплетал остатки еды.

Я посмотрела на двери. Впервые они так долго стояли неподвижно. Интересно, что с людскими снами, если они не двигаются. Так легко было подойти и заглянуть или шагнуть в красную дверь и увидеть что-то кроме тьмы. Если не проходить, вреда не будет. Я жаждала света и красок. Чего угодно, кроме вечной тьмы.

Искушение было, но я знала, что поддаваться нельзя. Увидев красоту мира, я захочу вернуться, а возвращение всё разрушит. Мама будет потеряна навсегда. Я столько раз подводила её. Теперь мой шанс исправиться.

— Привет снова.

Я обернулась от дверей и увидела Тиану, выходящую из леса с Грезаром. Лира летела над ними. Их красота вместе завораживала. По отдельности они были потрясающими, но вместе сияли.

Подавляя неоправданную ревность, я встала и поздоровалась с Тианой. Не её вина, что она божественно прекрасна… кроме мужчины рядом. И то, что они выглядели идеально вместе, не значит, что они пара.

— Похоже, ты моя нянька?

Она рассмеялась мелодичным голосом… как у Грезара. Что с этими нереально совершенными людьми? Неужели нельзя встретить кого-то некрасивого… чтобы чувствовать себя лучше?

— Я не нянька. Его Величество попросил посидеть с тобой, пока он работает.

— Как нянька, — возразила я.

Не знаю, почему я огрызалась. Мне нравилось думать, что я могу узнать её лучше. В ней было что-то, вызывающее доверие. Я давно не болтала с девушками.

— Тиана — лишняя пара глаз на случай появления тьмолис, — проворчал Грезар. — Если будет беда, а я в снах, она уведет тебя в безопасное место. Она бегает, как я.

Я хотела заметить, что бег не спас нас в прошлый раз, но это было бесполезно. Тогда я спасла нас. Смогу снова… наверное.

— Моё платье тебе идет, — сказала Тиана, когда Грезар пошел к дверям.

Я забыла, что платье от неё. Снова укол ревности. Почему она всегда рядом?

— Спасибо, что одолжила. Я была почти голой, пока Грезар не принес его.

Она не хихикала, но её лицо смягчилось в улыбке.

— Интересно, что Его Величество об этом подумал?