Валентина Зайцева – Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 2 (страница 13)

Я подняла на него глаза, собираясь прервать эту затянувшуюся паузу, но в этот момент тишину сада бесцеремонно нарушил торопливый, запыхавшийся голос. К павильону со всех ног бежала Марта, её лицо было бледным от ужаса: — Госпожа!

Увидев, что рядом со мной сидит Каллум, служанка испуганно осеклась, не смея продолжать.

Я сделала глубокий вдох, возвращая себе самообладание, и кивнула ей: — Говори прямо при нём. Что стряслось?

— Госпожа, в поместье барона Торна беда, — Марта судорожно сглотнула и понизила голос до дрожащего шёпота: — Ваша кузина… Лиана Торн мертва. Она покончила с собой.

Эта весть обрушилась так внезапно, что я не сразу смогла осознать услышанное. Смерть Лианы Торн казалась чем-то противоестественным, невозможным. Посмотрев на Марту и убедившись, что бледность её лица и дрожь в голосе — вовсе не глупая шутка, я медленно нахмурилась.

— Как именно она умерла? — спросила я, чувствуя, как внутри разрастается холодная тревога.

— В поместье Торнов утверждают, будто молодая госпожа скоропостижно скончалась от внезапного и тяжёлого недуга, — испуганно пролепетала Марта.

— Да разве это возможно? — вслух произнесла я. Я знала Лиану Торн на протяжении двух земных воплощений, и ни в одной из этих жизней она никогда не страдала никакими серьёзными болезнями. Её здоровье было отменным.

— Вот и мне, госпожа, это показалось крайне странным, — согласно закивала служанка, нервно теребя передник. — Сейчас в доме барона не хватает людей, и они прислали человека в наше поместье, чтобы одолжить слуг для помощи в организации похорон. Я воспользовалась суматохой, расспросила их посланника и разузнала кое-что из ряда вон выходящее. Оказывается, сегодня на рассвете из Дворца Непорочной Луны прибыл евнух Северус, дабы сопроводить госпожу во дворец. Когда же личная служанка Элена вошла в покои Лианы, чтобы разбудить её к утреннему туалету и облачению, то обнаружила, что её хозяйка уже бездыханна.

Марта тревожно прижала ладони к груди, прерывисто дыша, и продолжила пониженным голосом: — Знающие люди в их поместье шепчутся, будто молодую госпожу нашли на полу, она лежала соскользнувшей под кровать, а губы её полностью посинели и налились багрово-пурпурным цветом. Это совершенно не похоже на естественную кончину от болезни. Всё указывает на то, что она приняла яд.

Яд? Мои мысли завязались в тугой, болезненный узел.

Лиана Торн была из той породы эгоистичных людей, которые превыше всего на свете ценили собственную шкуру. В моей прошлой жизни, когда всё её семейство было безжалостно вырезано, она, пренебрегая гордостью, ползала на коленях, хваталась за подол лакированных одежд Каллума и истошно молила о пощаде. Копии её души были сотканы из трусости и жажды жизни — как могла она добровольно прервать свои дни? И ладно бы в момент отчаяния, но ведь это случилось как раз перед тем, как она должна была войти во дворец к Кронпринцу Даэну, о чём так страстно мечтала!

Более того, когда вчера она заявилась в нашем поместье, за маской мнимой слабости она трусливо прятала явные, змеиные угрозы. Она вовсе не походила на человека, готового наложить на себя руки.

В этом деле крылось слишком много тёмных, зловещих противоречий. Повинуясь смутному, леденящему предчувствию, я инстинктивно повернула голову и посмотрела на сидящего подле меня Каллума.

Мой безумец неподвижно сидел в углу павильона, забившись глубоко в густую тень. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, точно маска искусного кукольника, и лишь когда мой пристальный взгляд коснулся его, уголок его губ едва заметно дернулся вверх.

Его улыбка была пугающей и исключительной по своей жестокости. Каждая черта его порочного лица источала смертоносный холод.

Я мгновенно ощутила, что он глубоко разгневан и недоволен. Мои губы слегка приоткрылись, но слова застряли в горле — я попросту не знала, как подступиться к нему с расспросами и не спровоцировать таящегося внутри него зверя.

Вместо этого я судорожно сжала пальцы, заставила себя отрешиться от пугающих мыслей и вновь повернулась к служанке: — Марта, вели немедленно закладывать экипаж. Мне нужно лично поехать в поместье Торнов.

Служанка испуганно захлопала глазами и поспешно преградила мне путь, пытаясь образумить: — Госпожа, у вас и так слабое здоровье, а Пыльца Слепого Искушения ещё не до конца покинула ваше тело! Вам ни в коем случае нельзя посещать столь жуткое место, овеянное смертью.

Однако смерть Лианы была слишком подозрительной, и в моей груди бился суеверный страх: я отчаянно боялась, что в это грязное убийство может быть замешан Каллум. Если Алая Канцелярия найдёт хоть малейший след, его хрупкое убежище в нашем доме рухнет.

Приняв окончательное решение, я твёрдо скомандовала: И приготовь для меня траурную чёрную вуаль, поминальный чеканный светильник и охапку белых лилий.

Выходя из прохладного водного павильона, я не удержалась и оглянулась назад. Каллум так и остался сидеть на прежнем месте, лениво откинувшись назад. Половина его бледного лица была полностью скрыта зловещей ночной тенью, и разобрать, какие демоны сейчас терзают его душу, было решительно невозможно.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Шагнув обратно под мрачные своды беседки, я медленно протянула руку, взяла со стола один из кусочков солодового сахара, что он принёс для меня, и вложила в его раскрытую ладонь. Встретившись взглядом с его тёмными, бездонными и непроницаемыми глазами, я тихо, но уверенно произнесла: — Дождись моего возвращения, Вейн.

***

Каллум Рейн

Я молча смотрел ей вслед, пока тонкий силуэт Элары окончательно не растворился среди сырых деревьев поместья. Моя маленькая госпожа ушла, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф аромата и горькие, неудобные вопросы.

«Безродное ничтожество...» Повторил я про себя собственные слова, и внутри шевельнулось нечто похожее на глухую, раздражающую досаду. Почему её так задел этот ответ? Откуда в её глазах взялось столько подлинной, застарелой боли, будто я лично швырнул её тело псам? Глупая, наивная девчонка. Она окружила меня заботой, согрела, а теперь пытается отыскать каплю сострадания в чудовище, у которого отродясь не было сердца. В её мире за преданность платят верностью, но в моём мире — мире предательств Империи Остерия — мертвецы стоят лишь того, чтобы стать удобрением для земли.

Прошло немало времени, прежде чем я опустил взгляд на свою ладонь. Там лежал липкий кусочек солодового сахара, согретый теплом её пальцев. Кулёк, который я принёс, задумывался как очередная уловка, пустая безделушка, чтобы усыпить её бдительность. Но то, как она яростно вырвала его, а затем вернула обратно, требуя дождаться её... Это было странно. Никто и никогда не приказывал мне ждать.

Я медленно поднёс сладость к губам и бросил в рот.

Раздался резкий, оглушительный хруст. Я с силой перемалывал зубами твёрдый сахар, сжимая челюсти так яростно, словно хладнокровно грыз кости своих врагов. Острые осколки кололи язык, но я продолжал жевать, смакуя это разрушение.

— Тьфу, — я брезгливо сплюнул остатки на каменный пол павильона и вытер рот тыльной стороной ладони. — Какая гадость. Мерзкий, приторный вкус.

Сладость была отвратительной. Но почему-то этот чужой, удушливо-липкий сахар — единственное, что всё ещё удерживало моих демонов на привязи в этой проклятой беседке.

Глава 6

Элара Валериус

Поместье барона Торна.

Этот некогда пышный особняк ещё не успели перестроить и расширить, и ему явно не хватало того давящего величия, которое я помнила по своей прошлой жизни. Краска на дверных ручках в виде звериных морд уродливо облупилась, а выцветший геральдический знак на воротах лишился угла, из-за чего всё здание выглядело донельзя обшарпанным, убогим и покинутым.

Пройдя через две жизни, через собственную смерть и перерождение, я вновь переступила порог этого дома. На удивление, я не ощутила того яростного негодования, которое, как мне казалось, должно было вспыхнуть в моей груди. Простой дощатый гроб посреди унылого зала и белёсые погребальные полотна, развешанные повсюду, словно насмехались над тем, как бездарно Лиана Торн загнала себя в смертельную ловушку.

Всего за какую-то половину месяца семейство Торн лишилось сначала приёмного сына Варкаса, который сгинул, страшась неминуемой кары, а теперь и родной дочери. Баронесса Торн уже обессилела от слёз и то и дело лишалась чувств. Сам же барон сделался ещё мрачнее и холоднее прежнего: он презирал своих детей за то, что они покрыли его имя несмываемым позором, и даже не удостоил поминальный зал своим присутствием, желая лишь поскорее заколотить гроб и зарыть покойницу в землю.

Траурный покой встретил меня мёртвым запустением. Я молча взяла из рук Марты корзину с вещами и бросила горсть ритуальных принадлежностей в тлеющую жаровню.

Но чего я точно не могла предугадать — так это того, что гроб ещё оставался открытым. Когда я выпрямилась, мой взгляд упал прямо на Лиану Торн, неподвижно лежащую на дне деревянного ящика.

Сначала меня пронзил леденящий шок, а в следующее мгновение дыхание просто застряло у меня в груди. Мои зрачки судорожно сузились, а разум отказывался верить собственным глазам! Те страшные воспоминания, которые я так отчаянно и намеренно пыталась похоронить в потайных уголках памяти, хлынули наружу безудержным каскадом, безжалостно сметая остатки моего самообладания.