Валентина Зайцева – Наследники (страница 13)

– Тимур, – мой голос звучал на удивление спокойно, и от этого неестественного спокойствия даже Марк перестал улыбаться и поставил бокал. – Доставай «Чёрный конверт». Немедленно.

Тимур резко выпрямился, его лицо моментально стало серьёзным.

– Ты точно уверен, Артём? Мы не использовали Метку уже год. Целый год. Последний парень, который её получил, закончил нервным срывом и переводом в другую школу. Она всего лишь девчонка. Может быть, просто хорошенько припугнём, и она сама уйдёт?

– Нет, – я решительно подошёл к массивному письменному столу, взял золотую ручку с пером и придвинул к себе лист плотной чёрной дизайнерской бумаги. – Припугнуть – это для обычных, серых людей. А её нужно полностью уничтожить. Морально, социально, психологически. Я хочу, чтобы, когда она открыла свой жалкий шкафчик, она сразу поняла, что её жизнь в этих стенах окончательно закончилась. Что ей здесь больше нет места.

Я быстро и чётко вывел на бумаге каллиграфическим почерком два слова: «ТЫ – ЦЕЛЬ».

– Но запомните все, – я поднял указательный палец, строго глядя на друзей по очереди. – Никто не должен её трогать физически. Ни одного синяка, ни одной царапины. Я категорически не хочу никакой уголовщины и разбирательств. Я хочу изоляции. Полной, абсолютной, тотальной. Пусть она станет невидимкой в этих стенах. Пусть с ней вообще никто не говорит, не здоровается. Пусть её вещи таинственно исчезают и появляются в самых неожиданных местах. Пусть она каждую секунду чувствует себя призраком, которого никто не видит и не слышит.

Марк восхищённо присвистнул, с интересом глядя на чёрный конверт.

– Жестоко. Даже для тебя, Тёма. Но, честно признаюсь, мне очень интересно, на какой именно день она окончательно сломается и приползёт к тебе на коленях просить прощения. Ставлю на третий день.

– Она не приползёт, – вдруг совершенно уверенно сказал Ян, медленно закрывая крышку рояля. – Никогда. И именно это тебя пугает больше всего на свете, Артём. Правда ведь?

Я демонстративно проигнорировал его слова, аккуратно запечатывая конверт красным сургучом. В пламени высокой свечи воск медленно плавился и капал, как моё терпение. Я с силой прижал к мягкому воску тяжёлую золотую печать с выгравированным изображением оскалившегося льва.

– Завтра с рассветом начнётся настоящая охота, – холодно сказал я, небрежно отбрасывая запечатанный конверт на стол. – И я лично прослежу за каждым этапом, чтобы эта наглая «булочка с капустой» превратилась в мелкие жалкие крошки.

***

Василиса Кузнецова

Вечером, когда занятия закончились, я подошла к своему шкафчику, чтобы забрать вещи и наконец-то свалить отсюда. Я была измотана так, будто разгружала фуры с мукой, а не сидела за партой в школе для мажоров. Всё, чего я хотела – это вернуться в нашу тёплую пекарню, где пахнет корицей и ванилью, и обнять Соню.

Я приложила карту к замку. Дверца со щелчком открылась, как в каком-то шпионском фильме. Вот только внутри меня ждал не секретный файл, а чёрный конверт. Он лежал на моей потрёпанной сумке, как ворон на снегу. На конверте красным сургучом была оттиснута печать – голова льва, оскалившаяся прямо мне в душу.

Я взяла конверт в руки и посмотрела на него ещё раз, прищурившись. Плотная дизайнерская бумага. Золотое тиснение, переливающееся в свете люстр. Настоящий сургуч, который, наверное, стоил как моя месячная стипендия.

– Господи, – пронеслось в голове. – Они что, запечатывали это при свечах, сидя в бархатных камзолах и попивая вино из хрустальных бокалов? Какой век на дворе? У них есть айфоны последней модели, но угрозы они шлют почтой, как в Хогвартсе для маньяков.

Я почувствовала, как по спине пробежал настоящий холод – не метафорический, а самый что ни на есть физический, будто кто-то провёл ледяным пальцем от затылка до поясницы. Это не была шутка. Это было похоже на объявление войны, только написанное на дорогой бумаге.

В этот момент я услышала, как за моей спиной синхронно, словно по команде невидимого дирижёра, захлопнулись десятки других шкафчиков. Звук разнёсся по коридору эхом. Ученики, стоявшие неподалёку, замерли и смотрели на меня с каким-то странным выражением лиц – жуткая смесь ужаса и предвкушения. Как будто я была главной героиней реалити-шоу «Последний герой», и все уже знали, что меня сейчас выкинут с острова.

Руки слегка дрожали, но я заставила себя вскрыть конверт. Внутри был только один листок. Чёрная бумага, на которой золотыми буквами, явно нанесёнными каллиграфом (да-да, у них, видимо, есть личный каллиграф на окладе), было выведено всего две страшных слова:

«ТЫ – ЦЕЛЬ».

Злость, горячая и колючая, как кипящее масло, начала вытеснять страх. Знаете, есть такой момент, когда ты настолько выходишь из себя, что становишься спокойной? Вот это был именно он.

Я резко развернулась. Толпа учеников, стоявшая позади меня, синхронно отшатнулась, как морская волна. Парень с модной стрижкой, стоявший ближе всех, побледнел так, будто я достала не бумажку, а гранату с выдернутой чекой.

– Что уставились? – гаркнула я, и мой голос эхом отлетел от мраморных стен, наверное, долетев до кабинета директора. – Никогда не видели макулатуру? Или ждёте, что я сейчас растворюсь в воздухе от страха? Может, вам попкорн принести, чтобы удобнее было наблюдать?

Никто не ответил. Тишина была такая, что слышно было, как где-то капает вода из крана в туалете. Они смотрели на меня как на ходячий труп. Как на персонажа фильма ужасов, который ещё не знает, что он следующий на очереди к маньяку с бензопилой.

Девчонка слева дёрнулась, хотела что-то сказать, но её подруга схватила за руку и дёрнула назад, будто оттаскивая от края обрыва.

– Клоуны, – громко резюмировала я, окидывая взглядом всю толпу. – Богатые, напудренные клоуны в дизайнерской одежде.

Я скомкала конверт, бумага была такой плотной, что сопротивлялась, как жестяная банка, и швырнула его в ближайшую урну. Урна была сенсорной – её крышка вежливо, почти с лёгким поклоном, открылась, проглотила «смертный приговор» от Артёма Громова и так же церемонно закрылась. Даже мусорные баки здесь были с претензией на аристократизм.

– Идём, – сказала я сама себе, театрально поправляя лямку рюкзака, который на фоне их кожаных сумок «Луи Виттон» выглядел как дальний родственник с деревни. – Мне ещё хлеб печь. А то родители подумают, что я тут в покер на миллионы играю.

Я шла к выходу, стараясь держать спину прямой, как балерина на выпускном, хотя колени предательски дрожали, словно я только что сдала экзамен по высшей математике. Но я знала одно: если я побегу, они победят. А я не собиралась сдаваться. Поэтому я шла медленно, нарочито медленно, намеренно громко шаркая своими старыми зимними кедами по их драгоценному паркету, который, наверное, стоил как квартира.

Я шла к выходу, чувствуя на себе сотни взглядов. В них не было жалости. Ни капли. Только холодное, животное предвкушение зрелища. Как будто все они уже купили билеты на представление под названием «Как сломают новенькую».

На улице меня ждал Майбах. Михаил стоял у двери, его лицо было серым.

– Садись быстрее, – бросил он, оглядываясь по сторонам, будто мы грабили банк. – Не светись.

Когда мы выехали за ворота Академии, я открыла окно и подставила лицо холодному питерскому ветру. Он обжигал щёки, и от этого становилось легче дышать.

– Михаил, – позвала я, глядя на проплывающие мимо дома.

– Да, Василиса?

– Что делают с теми, кто получает чёрный конверт? Ну, в смысле, что реально делают? Или это просто понты?

Михаил помолчал. В зеркале заднего вида я видела, как он сжал челюсти.

– Это случается редко, – Михаил вздохнул так тяжело, будто на его плечи только что положили мешок цемента. – Последний раз чёрный конверт давали год назад. Тот парень… он уехал из страны через неделю. Родители срочно отправили его к родственникам в Канаду. И правильно сделали. Берегись, Василиса. Теперь за тобой будет охотиться вся школа. Это как игра, понимаешь? А Львы будут просто смотреть на это из своего лобби, попивая кофе и ставя ставки.

Я достала телефон и написала Соне одну фразу: Мелкая, расчехляй свои сервера. Кажется, мне понадобится твоя помощь раньше, чем мы думали.

Соня уже прислала мне сообщение. Я открыла его и рассмеялась – в первый раз за весь этот чёртов день.

Ответ поступил через пять минут.

– Вася, я взломала их внутренний форум. У них там тотализатор, как на собачьих бегах! Ставят на то, сколько ты продержишься. Минимум – три дня, максимум – неделя. Один парень вообще поставил на то, что ты сбежишь уже завтра. Я поставила на тебя все свои сбережения – 5000 рублей. Не подведи меня, сестра. Взорви этот курятник. P.S. Если выиграю, куплю нам пиццу. Большую!

Я усмехнулась. Пять тысяч рублей. Огромные деньги для нас – это месяц на продукты. Соня рискнула всем.

– Ну что, львы, – прошептала я, глядя на удаляющийся силуэт Академии, который растворялся в вечерних сумерках. – Посмотрим, чей кирпич разобьёт ваше пуленепробиваемое стекло. Спойлер: мой.

Я посмотрела в окно. Петербург тонул в сумерках. Фонари зажигались один за другим, как звёзды на небе. Я знала, что завтра утром я войду в эти двери уже не просто «новенькой», а дичью. Объектом охоты. Мишенью. Но они забыли об одном важном нюансе: загнанный в угол зверёк кусается больнее всего. А я умела кусаться.