Валентина Зайцева – Королева Всего (страница 57)

Я наклонилась и нежно поцеловала его в макушку, а он обнял меня одной рукой, крепко притянув к себе. Я постепенно начинала понимать знаки и чувствовать, когда ему особенно было нужно моё присутствие рядом.

— Но зачем? Зачем им это понадобилось?

— Не могу сказать наверняка, — Самир склонил голову набок и прислонился ко мне всем телом. — Возможно, они решили, что мы больше не нуждаемся в их постоянном руководстве. Возможно, они посчитали, что мы… лучше справимся такими, какие мы есть. Без их вмешательства.

Мы все погрузились в долгое задумчивое молчание, пока Самир снова не натянул маску на лицо, вновь скрывшись за холодным металлом, надёжно прячущим его истинные эмоции. Я вдруг ясно поняла, насколько уязвимым он себя без неё чувствует. Даже если все видели его настоящее лицо всего несколько дней назад, то был Римас, а не Самир. Как бы глупо и нелепо это ни было, у меня не поднялась рука спорить с ним об этом сейчас.

— Что ж! — Агна с шумом выдохнула и огляделась по сторонам. — Думаю, мне бы не помешало где-нибудь присесть и как следует обсудить всё произошедшее. Но, пожалуй, для этого мне обязательно понадобится хорошая кружка пива. Хочу услышать абсолютно все подробности, ничего не упускайте. — Агна уже решительно пошла прочь и была примерно на середине платформы, когда вдруг остановилась и обернулась к нам через плечо. — Вы идёте или как?

— Идите без меня, — устало ответил Самир.

— Нет уж, чемпион. Или все вместе, или вообще никто, — весело рассмеялась Агна. — Больше всех информации и ответов ведь у тебя, разве не так?

— Неужели я обязан это делать? — Самир явно хотел сделать что угодно, только не пересказывать все недавние события Агне во всех красках. — Пожалуй, я бы честно предпочёл сунуть палец в розетку. Или в костёр. — Тем не менее, он покорно поднялся на ноги и испустил глубокий усталый вздох, окончательно смирившись с неизбежным.

Я тихонько засмеялась, глядя на него.

— Давай, жуткий. Пошли уже.

— Жуткий?

— Самое время тебе обзавестись каким-нибудь прозвищем. Ну, типа «пусик», только, знаешь… больше подходящее именно тебе.

— Пожалуй, я предпочту те далёкие времена, когда ты меня по-настоящему боялась.

Я приподнялась на цыпочках и игриво поцеловала его в холодную щёку сквозь металл маски.

— Всему своё время и место, не переживай.

Его металлическая перчатка внезапно сжала мой бок, чувствительно впиваясь острыми краями в плоть.

— По моему выбору, если ты не будешь осторожна… — его настроение мгновенно испарилось, резко сменившись чем-то куда более тёмным и дьявольским. Чем-то гораздо более знакомым мне, тем самым опасным исчадием. У меня против воли пересохло в горле.

Сайлас только устало качал головой, наблюдая за нами, и уже неспешно пошёл вслед за нетерпеливой Агной.

— Пойдёмте, владыка, Нина. Думаю, нам всем стоит как следует разобраться в том, что свершилось.

— Я больше не твой владыка, Жрец, забыл? Ты всё ещё король, судя по знакам на твоём теле, — Самир послушно последовал за ними, хотя и заметно отставал, явно не в восторге от перспективы усесться «выпивать» со всей этой шумной компанией.

— Привычки меняются с трудом, — Сайлас бесстрастно улыбнулся. — Хотя, как видно, рано или поздно всё же меняются.

Старые привычки медленно умирали. Они могли уходить в ночь с боем и криками, отчаянно сопротивляясь, но они всё равно неизбежно уходили.

Зато на смену им постепенно рождались новые — к лучшему или к худшему, покажет только время.

Глава 41

Нина

Я стояла и смотрела, как полыхает костёр. Пламя жадно вздымалось к ночному небу, которое оставалось тёмным, словно солнца никогда и не было. Над головой сияла одна-единственная луна — полная, яркая и кроваво-красная. Это было самое подходящее освещение для того, что происходило сейчас.

Мы провожали в последний путь Владыку Каела.

Ну, насколько это вообще можно было назвать похоронами. Скорее это была настоящая гульба, вот что это было на самом деле. Огромный костёр пылал посреди широкого поля перед его крепостью. Теперь это была крепость Агны, её новый дом. Но там, у самого подножия каменных ступеней, ведущих к парадной двери, высилась статуя самого Каела. Портретное сходство было поразительным — искусный подарок от мастеров из Острия Судьбы. Изваяние человека, который до самого горького конца старался изо всех сил защитить этот мир и всех, кто в нём обитал.

Мы не всегда понимали друг друга. Он преследовал меня по пятам, терзал душу и тело, убил один раз и пытался сделать это снова. Но теперь, когда я увидела всю картину целиком, когда все кусочки мозаики наконец сложились, я понимала — этот мир стал беднее, потеряв его. Я буду скучать по нему, как бы глупо и странно это ни звучало.

Возможно, я просто слишком сентиментальна. Всегда была такой.

Я стояла у костра с деревянной кружкой вина в руке, наблюдая за тем, как пляшут языки пламени. Это напоминало мне ту далёкую ночь, когда мы все вместе праздновали Фестиваль Лун. Я вспомнила Золтана и то, каким другом он казался тогда. Знай я в ту ночь, что Малахар был меньшей из угроз, всё могло бы сложиться совсем иначе.

Кстати, о волке. Он забился в тёмном углу, в стороне от шумной толпы, и время от времени жалобно подвывал. Они с Каелом были близкими друзьями долгие годы, и его смерть сильно ударила по зверю. Если бы моё сочувствие было хоть сколько-нибудь уместно, я бы подошла и сказала, что мне жаль. Но наши отношения пока что оставались… шаткими, очень, мягко говоря. Возможно, со временем всё наладится, само собой. Времени у нас теперь, в конце концов, было предостаточно.

Был один человек, который так и не появился на этих поминках. Никто особо не удивился. Самир. Сайлас спрашивал меня раньше, придёт ли он вообще, а я лишь пожала плечами и честно сказала, что не знаю. Мы любили друг друга, это правда, но он всегда оставался самим собой. Я не управляла его жизнью, а он не пытался управлять моей. Понять его мне было куда сложнее, чем прожить те одиннадцать месяцев с тех самых пор, как я впервые попала в Нижнемирье.

Не прошло и года с того момента.

С этим странным чувством я и осталась наедине, уставившись в яркое пламя. В прошлый раз, когда я видела такой же костёр, у меня на плече сидел циничный змей, не переставая сыпать оскорблениями и дурацкими прозвищами в адрес каждого, кто попадал в поле слышимости.

Подняв кружку к губам, я отпила большой глоток терпкого вина.

— Что, решила напиться в одиночестве?

Я вскрикнула и подпрыгнула чуть ли не на целый метр вверх. Вино едва не расплескалось по мне, но в итоге я лишь пролила его на сухую землю. Стряхнув капли с руки, я бросила яростный, полный возмущения взгляд на человека в чёрном, появившегося рядом со мной словно из ниоткуда.

— Иди ты к чертям!

Самир тихо рассмеялся своим обычным смешком.

Я шлёпнула его по руке тыльной стороной ладони.

— Ты опоздал, между прочим.

— Здесь нет ни речей, ни церемонии, поскольку Каел подобные вещи искренне презирал всей душой, так что я не вполне понимаю, на что именно я опоздал.

Я лишь многозначительно посмотрела на него, сверля взглядом.

Самир тяжело вздохнул.

— Ладно. Признаюсь. Я и сам толком не знал, приду ли я сюда вообще. — Он медленно повернул лицо в маске от меня к огню. Отблески пламени причудливо скользили по гладкой металлической поверхности.

— Почему же?

— Я — причина его смерти. Я его убийца, вот почему.

— Это был не ты. Ты не виноват в этом.

Самир покачал головой с несогласием.

— Мы — один и тот же человек, моя стрекоза. Теперь ты это знаешь наверняка. Это я убил его своими руками. Факт остаётся фактом: на моих руках кровь трёх повелителей. Я не думал, что моё присутствие здесь хоть сколько-нибудь уместно.

Я тихо вздохнула, приподняла его руку, юркнула под неё и перекинула её себе через плечо, не дав ему даже возможности возразить. Он посмотрел на меня сверху вниз, и я почти физически ощутила его удивлённо приподнятую бровь.

— Ты виноват только в одной из этих смертей. Никто не ставит тебе в вину ни Золтана, ни Каела, слышишь?

— Тогда они все — полные идиоты.

— Возможно, ты прав. Наслаждайся этим, как обычно любишь.

— Хмф. — Он осторожно притянул меня, чтобы я встала прямо перед ним, и крепко обнял, что было доказательством — моя колкость его ничуть не задела. Я откинула голову назад, к нему на широкую грудь, и мы замолчали на долгое время, слушая треск костра. — Я обнаружил, что скорблю о его утрате.

В его низком голосе слышалась искренняя растерянность от этого неожиданного открытия, будто это была самая странная вещь на свете, и я невольно рассмеялась.

— Это вовсе не значит, что ты тайно его любил, знаешь ли. Это просто значит, что ты будешь скучать по тому, кто был рядом так долго. У вас с ним был свой привычный ритуал взаимной ненависти, устоявшийся годами. Конечно, тебе будет этого не хватать теперь.

— Хорошо подмечено, как всегда. — Он на короткий миг крепче прижал меня к себе, уперев подбородок в макушку. — Он всегда был известной величиной в этом мире. Настоящим хребтом Нижнемирья. Без него всё ощущается… странно. — Я почувствовала, как он слегка вздрогнул, когда с другого конца поля донёсся весёлый пьяный крик Агны. — И отчётливо громче, чем раньше.

— Странность — это совершенно нормально. Со временем странное обязательно станет обычным. — Я подняла руку и медленно провела ладонью по его шее, вцепилась пальцами в густые волосы, поскребла ногтями кожу под ними. Он с явным наслаждением крякнул и прильнул к моему прикосновению. Я надеялась, что он никогда не перестанет так реагировать на мои ласки. Я надеялась, что из всего на свете именно это для него никогда не станет привычным и обыденным.