Валентина Зайцева – Королева Всего (страница 39)

— Я очень хочу пойти туда и хоть как-то помочь людям.

Сайлас устало вздохнул.

— Хоть я всей душой и разделяю твою искреннюю заботу о попавших в страшную беду, но у нас обоих есть прямой приказ Владыки.

— А я вовсе не обязана безропотно ему подчиняться, — довольно вяло буркнула я без особой внутренней убеждённости. Он снова осторожно положил свою руку мне на плечо, но так ничего и не ответил на мои слова. Вероятно, попросту не желал вступать в бесполезный спор. С тяжёлым, протяжным вздохом я позволила себе ещё немного прижаться к своему единственному другу. Позволила принять это скромное утешение, пока ещё была хоть какая-то возможность. — Если ты честно не знаешь наверняка, что именно происходит вокруг, то что ты хотя бы предполагаешь? — Я уже давно усвоила для себя, что Сайлас чрезвычайно щепетилен и точен в своих словесных формулировках.

— Лишь один могущественный Дом обладает достаточными средствами для столь масштабных разрушений. Лишь один достаточно хитёр и изворотлив, чтобы скрытно разместить свои мощные взрывчатые вещества в глубоких тоннелях, где они нанесут максимальный урон городу.

Он намеренно предоставил мне самой сложить эту кровавую головоломку воедино. Я снова напряжённо посмотрела на искалеченный город, серьёзно нахмурив брови на долгую минуту. Дом Слов издавна был верным хранителем всех технологий и науки в Нижнемирье. Значит, это определённо были они.

— Но ведь Келдрик же сейчас в тюрьме глубоко под нами, разве не так?

— Значит, это был совершенно не Келдрик.

Я тяжело простонала и снова безнадёжно спрятала лицо в своих ладонях.

— Торнеус. Это он.

— С наибольшей вероятностью, да, именно так.

— Да он же убьёт себя собственными руками! Римас просто разорвёт его на мелкие куски без всякой пощады! Мы обязаны его остановить любой ценой!

— Либо внезапная смерть горячо любимой жены окончательно свела его с ума до такого состояния, когда ему уже совершенно всё равно, что будет дальше, либо у него действительно есть тщательно продуманный план спасения. Скорее всего, справедливо и то, и другое одновременно. — Сайлас медленно покачал головой из стороны в сторону. — Мы с тобой ничем реально не можем ему сейчас помочь. У нас обоих попросту не осталось никаких козырей для серьёзного торга.

— Мы могли бы попробовать сразиться с самим Римасом.

— Я категорически не стану открыто перечить воле моего Владыки, — снова твёрдо и решительно произнёс он. — И даже если бы неожиданно решился на такое, даже вдвоём мы никак не одолеем его в честном, открытом бою. — Сайлас долго смотрел на разрушенный город, и его широкая грудь тихо и мерно вздымалась. — Но я всей душой разделяю твоё искреннее желание, чтобы добрый доктор выжил во что бы то ни стало. Он действительно хороший, порядочный человек.

— А между вами двоими я даже толком не могу сказать определённо, кто из вас эмоциональнее по характеру.

— Безусловно, это он гораздо эмоциональнее. Хотя он и младше меня во много-много раз по возрасту. Возможно, со временем ещё нагонит меня.

Я совершенно невольно рассмеялась, несмотря на обстоятельства.

— Искренне надеюсь, что, когда я наконец выйду на ту сторону всего этого затянувшегося кошмара, могущественные Древние оставят мне хотя бы столько же личности и самосознания, сколько щедро оставили когда-то тебе.

— Я абсолютно уверен, что именно так и будет. — Сайлас осторожно поднял руку и удивительно нежно провёл длинными пальцами по моим растрёпанным волосам. — Просто открой им полностью своё сердце и разум, и ты обязательно останешься по сути собой. Они лишь искренне хотят навсегда забрать твою постоянную боль и страдания.

— Нет, они на самом деле хотят, чтобы я окончательно сдалась и капитулировала, доказав тем самым всем, что действительно по-настоящему люблю этого… этого человека.

— Что ты имеешь в виду?

Я удивлённо взглянула прямо на него. Ах да, точно. Он же совершенно не знает всей подоплёки.

— Всё это от начала и до конца лишь извращённая жестокая игра для них. Они отчаянно хотят окончательно удостовериться, что я действительно «достойна» их единственного любимого сына. Они — это чересчур заботливые, болезненно извращённые родители родом прямиком из ада. Они свято считают, что раз Самир был готов безоговорочно отказаться от абсолютно всего ради искренней любви ко мне, то и я теперь обязана пройти через совершенно то же самое испытание, чтобы заслужить право быть рядом с ним.

— Откуда же ты узнала всё это?

— Они сами сказали мне напрямую через несчастную Лириену. Вернее, через то жалкое, что от неё вообще осталось после их вмешательства.

Он серьёзно нахмурился.

— Я даже как-то не задумывался особо о печальной судьбе бедного Оракула. — Сайлас виновато покачал головой. — Боюсь, я совсем напрочь о ней забыл… бедная, несчастная женщина. И бедная ты тоже. Прости меня, за все тяжкие страдания, что тебе выпали на долю. Похоже, с того самого рокового мгновения, как они впервые избрали именно тебя для Падения, у них уже был готов до мелочей весь этот хитроумный план.

— Ага, именно так. Они специально оставили меня простой смертной, чтобы у Самира и меня появился реальный шанс полюбить друг друга по-настоящему. Они жестоко убили меня, чтобы сделать Королевой Нижнемирья. Готова поспорить на что угодно, они забрали с земли бедного Гришу лишь для того, чтобы Самир в ярости убил его и тем самым вдохновил меня твёрдо стоять на своём до конца. Они, наверное, специально подтолкнули несчастного Золтана к полному безумию и отчаянной попытке навечно запереть меня в том проклятом тёмном озере. А теперь вот — всё это происходит.

— Полагаю, единственной светлой стороной во всём этом может быть хотя бы то, что всему этому наконец-то приходит неизбежный конец?

Вот он, Сайлас. Вечно искренне пытающийся найти что-то хорошее даже в самой мрачной и безнадёжной ситуации. Древний могущественный вампир, всерьёз уговаривающий меня быть неисправимой оптимисткой. Я устало и грустно рассмеялась, и снова безвольно прислонилась к его плечу.

— Да, ты прав.

Сегодня ночью я должна буду абсолютно добровольно преклонить покорные колени перед древним алтарём и навсегда отдать свою бессмертную душу могущественным Вечным в честный обмен на драгоценную жизнь Сайласа. Потому что, так или иначе, я искренне хочу, чтобы всему этому наконец пришёл долгожданный конец.

Вопрос был лишь в том, собираюсь ли я окончательно сдаться без настоящего боя. Бросить ли напоследок последний дерзкий вызов. Показать презрительную фигу надменным Вечным и их «единственному избалованному сыночку». Римас нагло лгал мне прямо в глаза, цинично использовал меня в своих целях, беззастенчиво манипулировал мной на каждом шагу. Держал всех в жестоком плену, совершенно вопреки своим же торжественным обещаниям.

Я со злостью стиснула зубы до боли.

Да, я точно уйду со сцены с настоящим боем.

— Мне срочно нужно идти, — я решительно оттолкнулась от Сайласа и быстро направилась к широкому выходу из тронного зала.

— Мне было строго приказано остановить тебя.

— Он сказал конкретно не выпускать меня за пределы здания. А я вовсе не покидаю здание, — резко бросила я через плечо, даже не оборачиваясь назад.

Огромный рой тёмных летучих мышей мгновенно отрезал мне путь вперёд, и Сайлас возник прямо передо мной, сурово смотря сверху вниз со всей возможной строгостью. — Ты идёшь освобождать всех остальных пленников.

— Очень хорошая догадка с твоей стороны.

— Я просто не могу этого позволить тебе.

— Нет? Ну и ладно, — ответила я спокойно.

Я перенесла вес тела, сделала небольшой шаг влево и позволила себе измениться, приняв истинную форму Горыныча. Теперь я возвышалась над ним во всём своём величии — все десять метров роста и добрых тридцать в длину. С громким, раскатистым шелестом я распахнула могучие крылья. Тронный зал внезапно показался мне до смешного тесным и неудобным.

Сайлас резко отпрянул назад, глаза его широко распахнулись от изумления. Ранее ему не доводилось видеть подобный мой трюк, и теперь он невольно пятился прочь, словно желая увеличить расстояние между нами.

— Нина, — выдохнул он. — Я не хочу с тобой сражаться.

— Конечно, не хочешь, — усмехнулась я. — Теперь-то, когда наконец понял, что проиграешь.

Я резко взмахнула крыльями, и мощный порыв ветра буквально швырнул его на пол. У меня были дела куда поважнее, чем очередная бессмысленная схватка с упрямым вампиром. Он бы только задержал меня, а я совершенно не знала, сколько времени у меня есть до возвращения Римаса.

Взлетев под самый потолок, я стремительно пронеслась над распластавшимся Сайласом и тут же уменьшилась в размерах, чтобы свободно петлять по узким коридорам здания — так я двигалась куда быстрее, чем пешком. Я пикировала вниз по крутым лестничным пролётам, заставляя мечущихся в панике людей шарахаться в стороны и прижиматься к стенам.

Всё ниже и ниже, пролёт за пролётом, пока по винтовой лестнице не добралась до самого основания дворца, где уже не было и намёка на солнечный свет снаружи. Я пролетела по длинному сырому каменному коридору, пока не уперлась в массивную деревянную дверь, изрядно потемневшую от времени. На ней висел тяжёлый железный замок, который мне в текущем драконьем облике было не сломать. Пришлось вернуть себе человеческую форму. Едва я собралась схватить замок и разнести его грубой силой, как услышала знакомый голос позади.