Валентина Зайцева – Фиктивная невеста (страница 3)
Она откладывает бритву и берет ножницы, распушая его волосы левой рукой.
«Вот с чего я начинаю…» Я указываю на форму, которая лучше всего подходит Олегу. «Посмотри, как…» Я показываю ей, где я оставляю небольшую длину.
«Да», – говорит она. «Поняла.»
Хороший стилист, такой как Соня, может многое сказать по стрижке недельной давности. Большинство мобильных стилистов просто бы прислали замену вместо себя, не обучая их конкретным стрижкам, но я лично представляла ее и рассказывала ей всю суть по каждому человеку.
Я веду себя так, будто я веселая и игривая, но я абсолютно серьезна в отношении качества. Я не думаю, что мои клиенты даже знают об этом, но я знаю, и это главное. Поэтому, хотя Соня, вероятно, могла бы сделать разрезы и переходы на девяносто процентов правильными, я хочу, чтобы мои клиенты получали безупречное высочайшее качество. Особенно Олег.
Половина успеха стрижки волос – это оценка личности человека и того, что он хочет проецировать в мир. С Олегом все было просто. Его послание миру – у меня все под контролем, так что отвали! Брутальное совершенство, обернутое колючей проволокой. Не вмешивайся!
Не то, чтобы ему для этого нужна была стрижка. Я могла бы сделать ему стрижку под клоуна, и он все равно бы умудрился проецировать брутальное совершенство, обернутое колючей проволокой.
Но я бы никогда не сделала ему стрижку под горшок. У Олега потрясающая стрижка в стиле 1930-х годов с длинными волосами на макушке, которая выглядит одинаково потрясающе, как когда она идеально зачесана назад, так и когда он весь на взводе и постоянно проводит вверх руками по волосам.
«У меня нет целого дня на это», – рявкает Олег.
Соня напрягается. Мне не нравится, что он так много внимания уделяет ей.
Я молча указываю на другой ракурс, который хочу ей показать. «Итак, из других новостей, помнишь, как Озерский помог Белому похитить мужа Елены и поставить на его место двойника?»
«Я только что видела этот обзор повтора в твоих социальных сетях», – говорит Соня.
«Подожди, что?» – говорит Олег. «Господи Иисусе, неужели это не пустая трата времени смотреть сериалы? Вы еще и пересматриваете старые эпизоды в социальных сетях?»
«Конечно!» – говорю я весело.
Когда он говорит что-то грубое, я всегда веду себя так, будто считаю это комплиментом. Нельзя позволять такому человеку, как Олег, видеть слабость.
«Сериалы дают потрясающие жизненные уроки», – добавляю я, подмигнув Соне. Угрожающий звук Олега просто бесценен. Я не вижу его лица, но я практически чувствую, как его ярость пронизывает меня.
В конце концов пришло время подровнять с помощью триммера его бороду. Когда я впервые начала оказывать парикмахерские услуги Олегу, тот, кто его подстригал, делал ему бороду в полной форме – так неправильно! Формирование бороды на самом деле формирует лицо. Лицо Олега почти скульптурное, и то, как я делаю ему бороду, улучшает его внешний вид.
«Соня», – говорю я, – «если ты слегка сделаешь вогнутым здесь, ты видишь линию, которую ты создашь?» Я показываю изгиб края бороды вниз от его скул, надеясь, что она это увидит, насколько великолепно он выглядит с этой аккуратной формой бороды.
Соня кивает, но, по-моему, она действительно не видит. Люди, на самом деле, не видят его.
Уход за волосами на лице – это очень личное дело. Олег, возможно, не осознает волшебства, которое я над ним творю, но это нормально.
Олег – засранец, который совсем не будет скучать по мне, а я буду скучать по нему.
«Линия здесь.» Я провожу левой рукой по его лицу, разглаживая полосу от скулы прямо до линии подбородка. Это моя самая любимая часть его бороды.
Если мое запястье не заживет, я, возможно, никогда больше его не увижу, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ОЛЕГ
Сейчас вечер понедельника, или, точнее, около десяти часов вечера. Гонконгская фондовая биржа вот-вот закроется, и я со своей командой толпимся вокруг стола, заполненного контейнерами с едой на вынос, перед стеной мониторов. Наши глаза устремлены на пару графиков в центре – расходящиеся линии, которые говорят, что наша новая стратегия имела успех.
Алгоритм, который мы разработали на основе нашей новой стратегии, перемещает циферблат всего на долю десятичной дроби. Но, когда вы имеете дело с числами, с которыми мы имеем дело, этого достаточно, чтобы создать или разрушить небольшую экономику, и, при тестировании вживую, тенденция сохраняется уже пятый день подряд, а это значит, что я дам каждому из них ту премию, на которую они смогут уйти на пенсию.
Тенденция сохраняется. Я чувствую, как их волнение нарастает. Кто-то позади меня вздыхает. Это единственный звук, который я слышу. Скоро они будут кричать, танцевать и обниматься, но это произойдет, как только я окажусь вне зоны слышимости, но пока я здесь, они ведут себя тихо. Яркие проявления эмоций раздражают меня до чертиков.
«Вот и все», – говорю я. «Хорошая работа. Продолжайте в том же духе.» Не говоря больше ни слова, я ухожу оттуда к себе в офис. Я не поехал домой, проработал до трех часов утра, а потом быстро вздремнул на диване, а затем проснулся сразу после шести до начала предпродажной торговли.
Вадим заходит в мой офис около девяти часов утра с двумя кружками кофе в руках. «Ты только что пришел или не уходил домой?» – спрашивает он.
«Не уходил домой», – отвечаю я.
Он останавливается передо мной, смотрит на мое лицо, оценивает мое настроение. Он был со мной с самого начала, и он может читать меня, как никто другой.
«Что?» – говорю я, беря у него кружку с кофе.
«Это Силантьевы.»
«А что с ними?» – спрашиваю я.
Силантьевы – это семейство брендов, контролирующее огромный портфель фондов, включая несколько крупных инвестиционных фондов, над которыми я неустанно трудился, чтобы начать с ними работать.
У нас есть небольшая часть их бизнеса, и мы принесли им невероятную прибыль. Я чувствую, что нахожусь на грани того, чтобы взять под управление все их активы. Если бы я мог это сделать, я бы не просто играл на рынках, я бы контролировал рынки.
«Я говорил с Ольгой Петровной», – говорит Вадим.
«Хорошо.» Ольга Петровна Силантьева, глава семейства брендов Силантьевых. «Она готова?» То есть готова отдать мне все.»
Тишина.
«Что?» – крикнул я.
«Она рассматривает других претендентов.»
«Что?»
«Ее совет директоров вовлечен, и они сейчас проводят своего рода проверку. Это касается только тебя и Соболева.»
Я чуть не выплюнул свой кофе. «Ты шутишь?» Но выражение его лица непреклонное. Он бы так не шутил. По крайней мере, не со мной. «Это сказала сама Ольга Петровна?»
Вадим кивает.
«Она что, сошла с ума?»
Молчание.
Ольга Петровна известна своими правильными решениями. Она женщина семидесяти лет, с острым умом и стальным хребтом. Проницательная и жесткая в бизнесе, она родом из семьи фермеров из небольшого села в Краснодарском крае. Я всегда уважал ее, несмотря на ее смехотворно высоконравственные манеры.
И тут до меня дошло. «Господи. Это что, та воскресная статья?»
Вадим поднимает брови над своими очками в черной оправе. Ему не обязательно это говорить. Он думает, что это может быть и так.
«Она конкретно сказала, что дело было в статье?»
«Она не должна была этого делать», – говорит Вадим. «Теперь все думают, что ты помешан на распутном образе жизни. Ты здесь как Распутин, устраиваешь оргии и купаешься в слезах девственниц. Ольге Петровне не может нравиться этот образ. Ты же знаешь, как она относится к имиджу. Она осторожна с тем, с кем связывает свой бренд.»
Статья в воскресенье, опубликованная несколько недель назад, была настолько далека от правды, что это просто безумие. Да, я никогда не сплю с одной и той же женщиной дважды. Но я всегда говорю открыто о том, кто я, и предупреждаю открыто, что я не позвоню, не напишу и не приду на второе свидание. Никогда. Я делаю все возможное, чтобы сделать это прямолинейным с женщинами.
«Какая чушь», – рычу я. «С этим новым алгоритмом я почти не выходил из этого офиса два месяца подряд. Теперь я еще и Распутин?»
Вадим отпивает свой кофе.
Я хочу кого-нибудь убить. Я нанял команду людей, чьей особой задачей было сдерживать подобные статьи. Само собой разумеется, я уволил их, когда статья попала в печать.
«Заставляет нас конкурировать с Соболевым», – говорю я. «О чем она думает?»
Вадим ждет.
Анатолий Соболев является владельцем компании по управлению активами – наш самый большой конкурент. Он мошенник и лжец, но, в отличие от меня, он из семьи крупного олигарха 1990-х годов, что, похоже, обеспечивает ему безупречный имидж, что бы он ни делал.
Вадим садиться на кресло и скрещивает ноги. У него короткие, вьющиеся волосы и тело бегуна. Он умен, интуитивен, и клиенты его любят. «Готов к хорошим новостям? Я водил Ольгу Петровну позавтракать.»
«Хорошо.» Вадим хорошо ладит с Ольгой Петровной. Он хорошо ладит со всеми клиентами. «И?»
«Я рассказал ей о новом алгоритме. Она очень заинтересована. Очень позитивно настроена.» Затем он замолкает, и в этой паузе есть что-то, что мне не нравится.
«Что?»
«Я сказал ей, как сильно ты хочешь обсудить это с ней. На яхте, на следующей неделе.»