Валентина Зайцева – Ассистент Дьявола (страница 7)

– Да он смотрит на меня целыми днями именно с таким вот мрачным видом! Как будто я лично отравила его кофе. Каждое утро одно и то же.

Причина, по которой я так люблю фильмы ужасов, кроется в особенных ощущениях, которые они дарят. Это чистый адреналин и мощный всплеск от внезапного испуга, от неожиданного поворота сюжета. Мои жилки становятся одновременно и горячими, и холодными, словно по ним течёт не кровь, а электрический разряд. Как когда случайно касаешься обжигающе горячей воды, и в первую миллисекунду она обманчиво кажется ледяной.

Только один мужчина когда-либо вызывал у меня подобные ощущения одним лишь своим взглядом. Только у одного мужчины был настолько интенсивный, пронзительный взгляд, что заставлял гадать, что творится у него в голове и что он замышляет в данный момент. Только один мужчина давал мне этот странный прилив адреналина, смешанного со страхом и чем-то ещё, чего я не могла определить.

– Катюш, ты же единственный человек, который когда-либо повышал на Михаила Сергеевича голос, – терпеливо указал Матвей. – И остался жив после этого.

– Может быть, раз или два, от силы, – попыталась я возразить неуверенно, и сама поморщилась от того, как слабо и неубедительно прозвучал мой собственный голос.

– А сколько продержался его помощник до тебя? Напомни-ка мне.

– Тридцать минут ровно, – вспомнила я, невольно усмехнувшись. – Бедняга даже не успел снять пальто и присесть за рабочий стол.

– А что сделала ты в свои первые полчаса знакомства с ним? – с издёвкой напомнил Матвей, явно наслаждаясь моментом.

Я зажмурилась и быстро, скороговоркой проговорила:

– Возможно, я спросила его, не жуёт ли он постоянно лимон или кислые яблоки, потому что у него вид вечно недовольного и несчастного человека.

В ухе раздался громкий смех – Матвей просто помирал со смеху, вспоминая эту историю в сотый раз.

В детстве я чуть не утонула в речке на даче у бабушки, а в подростковом возрасте мне сделали серьёзную и рискованную операцию. И всё же я была абсолютно уверена, что первая встреча с дьяволом делового мира, как его называли в прессе, была самым страшным и волнительным опытом в моей жизни. Ничто не могло сравниться с тем ужасом.

До личной встречи с ним я уже порядком нервничала из-за предстоящего собеседования в крупнейшей компании. В основном потому, что он был на целых семь лет старше меня, пугающе привлекателен внешне и невероятно успешен в бизнесе. Его фотографии в деловых журналах заставляли сердце биться быстрее. А затем я воочию столкнулась с настоящим гневом и холодностью этого отстранённого человека, и мой страх перед ним только многократно усилился.

Со страхом я справлялась немного странно, не так, как нормальные люди. Если мне было по-настоящему страшно или меня кто-то пытался запугать и поставить на место, я либо начинала нервно смеяться, либо немедленно занимала агрессивную оборонительную позицию. Отсюда и моё довольно дерзкое отношение к человеку, под чьим началом я работала последние семь лет.

Наша самая первая встреча была очень односторонним и неловким разговором. Я тараторила без умолку, пытаясь заполнить тяжёлую тишину, даже одарила его одной из своих самых лучших и обаятельных улыбок, а он просто молча сидел напротив и смотрел на меня, словно пытался разгадать сложную загадку или ребус на моём разгорячённом лице.

– Так, когда он в последний раз тебе звонил? – спросил Матвей, явно словно собирая неопровержимые доказательства в поддержку своей точки зрения.

Я тихо и виновато, почти стыдливо объявила:

– Буквально двадцать минут назад. Только что положила трубку.

Матвей хмыкнул уже примерно в пятидесятый раз за наш разговор и с полной уверенностью заявил:

– Вот видишь! Без тебя он точно не выживет. Пропадёт совсем.

– Кстати, этот несчастный трудоголик-урод до сих пор торчит в своём офисе, – сказала я, чтобы сменить неудобную тему разговора. – Уже десятый час вечера, а он всё работает.

Мой лучший дружок громко фыркнул, а затем философски добавил:

– Бедняге срочно нужно заняться сексом. И желательно не один раз.

Я никогда прежде откровенно и всерьёз не задумывалась о личной сексуальной жизни своего начальника. По крайней мере, до этого самого момента. Теперь же в голове возникли совершенно ненужные образы.

Я никогда не видела, чтобы он заинтересованно смотрел на какую-либо женщину. Не говоря уже о том, чтобы специально заговаривать с ней, подходить первым или хотя бы улыбаться.

Игнорируя странное режущее ощущение в животе, я с деланным равнодушием выдавила:

– Он вообще практически не выходит из своего кабинета днём, так что лучше бы он этого точно не делал на моём рабочем столе. А то мне потом там сидеть.

Что бы там ни собирался сказать дальше Матвей в ответ на мои слова, его слова потерялись в воздухе, потому что я отвлеклась на маленькое тёплое тельце у меня на коленях, которое сонно заворочалось и захныкало.

– Мне срочно нужно уложить Машу в постель, – понизив голос до шёпота, извиняющимся тоном сказала я в трубку. – Она совсем уснула.

– Врёшь напропалую, – тут же обвинил мой лучший друг подозрительным и насмешливым тоном. – Я думаю, ты просто хочешь сбежать от неудобного разговора…

Никакого нормального прощания не последовало, потому что, неловко пытаясь одновременно поднять сонную дочь и встать с продавленного дивана, я нечаянно уронила телефон на пол. Он с глухим стуком упал на ковёр.

Маша тихонько пискнула спросонья, инстинктивно обвив мою шею маленькими тёплыми руками и прижавшись ближе. Я ласково похлопала её по спине, нежно поцеловала в макушку, вдыхая запах детского шампуня, и медленно понесла в её уютную комнату. Дорога через коридор заняла несколько долгих минут, потому что нести её было тяжеловато. Она, конечно, ещё совсем маленькая, но я тоже невысокая и не отличаюсь богатырской силой.

Окружённая нежными розовыми стенами, розовыми мягкими игрушками и пушистым розовым ковром, я одной рукой откинула покрывало приятного лососевого цвета и максимально аккуратно уложила её на мягкий матрас, подоткнув одеяло.

Она немного поворочалась из стороны в сторону, устраиваясь поудобнее, прежде чем её большие глаза сонно приоткрылись, и она сладко зевнула:

– Мама? Ты здесь?

Я осторожно села на самый край её кровати и ласково погладила по мягким волосам:

– Да, солнышко моё? Что случилось?

Её голос стал совсем тихим, неуверенным и застенчивым:

– А где мой папа? Когда он приедет?

У меня мгновенно пересохло в горле, и рука сама собой невольно опустилась с её головы, инстинктивно потянувшись к груди, где болезненно сжалось сердце. Острое чувство вины проникло в меня, растекаясь по венам, как холодный змеиный яд.

Безмерная, всепоглощающая любовь к своему ребёнку никогда не позволяла мне сказать ей страшную правду. Я физически была не в силах смотреть в большие полные искренней надежды глаза дочери и честно говорить, что мой возлюбленный из беззаботного детства трусливо сбежал, как только узнал неожиданную новость, что я беременна от него.

– Он всё ещё храбро охотится на опасных вампиров в далёкой Румынии, – соврала я в очередной раз, с трудом изображая на лице убедительную улыбку. – Защищает людей.

– А он будет в порядке там? Ему не страшно? – тревожно спросила она, по-детски надув пухлые губки.

Я медленно кивнула, но это движение далось с огромным трудом:

– Конечно, будет. У него же есть самое лучшее осиновое копьё в мире. Острое-преострое.

Этот ответ её вполне устроил и успокоил, она довольно закрыла глаза и сладко уткнулась носом в любимую мягкую подушку.

Нежно поцеловав её в тёплый лоб, я бесшумно встала и на цыпочках подошла к двери её комнаты, но внезапно замерла на пороге. Я задержалась в дверном проёме, изо всех сил сдерживая предательские слёзы, и просто смотрела, как маленькая девочка безмятежно спит с лёгкой улыбкой на невинном лице.

Я была готова абсолютно на всё, чтобы защитить её от жестокого мира.

Коридор в нашей квартире был довольно длинным и узким. Небольшая гостиная, тесная кухня и две маленькие спальни ответвлялись от него по обе стороны. Гостиная находилась ближе к концу коридора и была самой маленькой комнатой во всей квартире, но зато самой уютной.

Я снова устроилась поудобнее на диване, подтянув ноги. Накинула на колени мягкий плед, потому что мой простой комплект из коротких пижамных шорт и старой выцветшей футболки совершенно не грел в прохладный вечер.

Когда я подняла забытый телефон с края дивана, то сразу заметила несколько новых непрочитанных сообщений от Матвея.

Эмоционально опустошённая после разговора про отца Маши и просто уставшая, я совершенно не хотела снова ввязываться в долгий разговор с надоедливым Матвеем. Уровень моего истощения был настолько высок, что у меня не оставалось сил даже на то, чтобы в очередной раз поныть про ненавистного начальника.

Я почувствовала, как веки наливаются тяжёлым свинцом, с трудом разблокировала телефон и быстро, не глядя толком, отправила короткий ответ.

Я подняла обе руки, чтобы устало потереть слипающиеся глаза, и громко зевнула во весь рот.

Когда зрение снова с трудом привыкло к яркому свету экрана, мои глаза от настоящего ужаса медленно округлились.

Имя вверху экрана телефона в диалоге последнего отправленного сообщения было определённо не «Матвей». Я случайно отправила его совершенно другому человеку, с которым недавно разговаривала по телефону.