Валентина Зайцева – Ассистент Дьявола (страница 6)

Это было очень похоже на ярость. Определённо на ярость.

– Вы что, не насмотрелись на меня сегодня? – я сделала вид, что шучу, хотя лицо горело, а руки сжимались в кулаки.

– Екатерина Петровна, – хриплый тон щекотал ухо самым раздражающим образом.

– Михаил Сергеевич?

– Хватит шутить, – бесстрастно потребовал он, словно разговаривал с компьютером, а не с живым человеком.

Никто и никогда не видел, чтобы этот холодный человек улыбался, но я надеялась увидеть это завтра, когда вручу ему заявление об уходе. Хотя бы маленькую улыбочку. Хотя бы уголками губ.

– Я не могу приехать в офис, – уклончиво сказала я, не упоминая, что мне нужно смотреть за Машей, потому что у неё сегодня вши, а у меня – остатки человеческого достоинства.

– Почему? – рявкнул Громов так, будто я сообщила о государственной измене.

Испечь ещё один торт в тот момент показалось заманчивой идеей. Может, в форме головы начальника.

Я проигнорировала его вопрос и вместо этого спросила:

– Что именно вам нужно в офисе?

Линия молчала добрых несколько минут, прежде чем мой начальник недовольно пробурчал:

– Мне нужна папка номер сто пятьдесят три.

– Она в картотеке за моим столом, в третьем ящике слева, – тут же ответила я, занимая свои подёргивающиеся руки разглаживанием складок на диване, чтобы не бросить трубку.

Я услышала его хриплое «угу» в знак подтверждения.

– Михаил Сергеевич, вы же в курсе, что сейчас девять часов вечера? – проинформировала я его самым вежливым тоном.

– Я не знал, что у меня ассистент-будильник, Екатерина Петровна, – бесстрастно заметил злодей, словно время суток было всего лишь условностью для слабаков.

Глубокий вдох и пощипывание переносицы не помогли справиться с гневом, и в итоге я выдавила:

– А я не знала, что у меня начальник – нелюдимый хам без жизни.

Мои глаза округлились, как только слова сорвались с губ.

Новообретённая уверенность, возможно, была связана с осознанием того, что мне недолго осталось находиться в присутствии этого человека. Скоро я буду свободна от его ежедневного надзора и бесконечных требований.

Из телефона донеслось громкое ворчание. То ли это был яростный звук, то ли странный пугающий хохот – что-то среднее между рычанием медведя и скрипом ржавых ворот. Зная бизнесмена, который, вероятно, никогда в жизни не смеялся по-настоящему, я склонялась к первому варианту. Судя по всему, мой начальник был способен только на два выражения лица: каменное безразличие и ледяное презрение.

– Спокойной ночи, Сатана, – быстро проговорила я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь от собственной наглости.

Послышалось очередное ворчание, словно из самой глубины грудной клетки:

– Что вы…

Я положила трубку, не дав ему договорить.

Через две недели мне больше не нужно будет отчитываться перед ним. Больше не придётся видеть эти тёмно-синие глаза на страшном хмуром лице, которое, казалось, никогда не знало улыбки. И больше не нужно будет слушать, как этот хриплый голос отдаёт приказы с утра до вечера, словно я личный робот, а не живой человек.

Послышался звук смыва унитаза, и в комнату вбежал маленький сгусток энергии. Она во всю глотку пела про космических единорогов, которые летают между звёздами, запрыгнула на диван и уютно устроилась у меня на коленях, утыкаясь носом в мою футболку.

– Привет, мам! – рассмеялась она, откидывая с лица растрепавшиеся волосы. – Кто звонил? Это снова дядя Матвей?

– Я получила новую работу, малыш, – сказала я, обнимая её и прижимая к себе покрепче. – Это значит, что я смогу проводить с тобой гораздо больше времени. Будем вместе готовить, гулять в парке, смотреть мультики.

Маша уставилась на меня своими большими зелёными глазами, а я – на неё своими. В такие моменты я особенно остро чувствовала, насколько она похожа на меня.

– Почему ты ненавидишь своего начальника? – спросила она, выпятив нижнюю губу и изображая преувеличенную грусть, явно передразнивая кого-то.

Я почувствовала, как брови поползли вверх от удивления, и недоумённо покачала головой:

– Кто тебе такое сказал, солнышко?

Она не должна была знать о том, что мы с Матвеем в шутку назвали её туалетные дела в честь главы «Гром Групп». Это была наша маленькая тайна, способ разрядить обстановку после особенно тяжёлых рабочих дней.

– Дядя Матвей говорит, что ты хочешь его убить, – с озорной миной на лице сообщила кроха у меня на коленях, явно гордясь тем, что знает такую взрослую тайну. – Ещё говорит, что присмотрит за мной, если ты попадёшь в тюрьму.

– Он просто шутит, милая, – солгала я, одной рукой продолжая обнимать дочь, а свободной доставая телефон из кармана своих пижамных шорт.

Я отправила гневное сообщение своему лучшему другу, одновременно убаюкивая сонную дочь лёгким покачиванием. Способность делать несколько дел одновременно и демонстрировать эмоции, противоположные испытываемым, входили в число моих специализированных навыков, отточенных годами работы с самым невыносимым боссом в мире.

В ожидании ответа от Матвея я переключила канал на детскую передачу, которая мягким голосом поощряла малышей готовиться ко сну. Я играла с её мягкими волосами, заплетая и расплетая маленькие косички, пока маленькое личико не уткнулось в мою грудь, а дыхание не стало ровным и глубоким.

Через двадцать минут телефон завибрировал – звонил Матвей. Я осторожно потянулась к телефону, стараясь не потревожить дочь.

– Зачем ты сказал моей дочери, что я хочу убить гендиректора? – прошептала я в трубку, пытаясь звучать грозно, но шёпотом это получалось не очень убедительно.

– И тебе привет, дорогая подруга, – рассмеялся Матвей, прежде чем невинно спросить: – Разве это неправда? По-моему, ты вчера составляла список из десяти способов его устранения.

– Для сведения будущего полицейского, который будет расследовать загадочную смерть Михаила Сергеевича и прослушивать все мои записанные телефонные разговоры, – медленно и чётко произнесла я в трубку, – все мои многочисленные замечания о желании его убить были исключительно шуткой. Чёрным юмором. Способом справиться со стрессом.

Матвей снова рассмеялся, на этот раз громче:

– А для того же самого будущего полицейского, который это слушает, хочу уточнить – нет, совсем не шуткой. Она серьёзно его ненавидит.

– Тсс! – резко прошипела я в трубку, боясь разбудить дочь. – Замолчи немедленно!

– А чего это ты шепчешь? – поинтересовался он с любопытством.

Взглянув на почти уснувшую девочку, чьи ресницы уже не дрожали, я тихо объяснила:

– Маша почти отключилась у меня на коленях. Сейчас понесу её в кровать.

Он тихо хмыкнул в ответ, явно представляя эту картину.

– К тому же, теперь мне совершенно не нужно будет его «утилизировать», – добавила я, сдерживая волнение и стараясь не шевелиться лишний раз. – Я получила ту работу, на которую подавала документы. Представляешь? Меня взяли!

– Ты наконец-то выбираешься из седьмого круга ада? – радостно воскликнул он таким громким голосом, что я поморщилась и отодвинула телефон от уха. – Катюха, это же потрясающе!

Я снова зашикала на него, прежде чем столь же тихо воскликнуть:

– Ага! Через две недели я свободна!

Затем мой друг снова хмыкнул, но на этот раз скептически, с явным сомнением в голосе.

– На что это ты хмыкаешь? – насторожилась я. – Что-то не так?

Матвей помолчал несколько долгих секунд, словно подбирая правильные слова, а затем осторожно выдал:

– Не знаю, как он выживет без тебя, если честно.

– Кто? – спросила я с искренним недоумением, хотя догадывалась, о ком речь. – Михаил Сергеевич?

Миллиардер-предприниматель, скорее всего, устроит грандиозную вечеринку с шампанским и салютом, когда я уйду окончательно. Возможно, даже объявит выходной день в офисе.

– Катя, послушай, – начал Матвей серьёзным тоном, – ты – единственный человек, которого он видит весь день напролёт и с которым вообще разговаривает больше, чем односложными фразами. Ты же знаешь, какой он отшельник.

Я покачала головой, хотя он этого не видел:

– Только потому что я его личный помощник, Матвей. Ему просто приходится иметь со мной дело по долгу службы. Не более того.

– Ты единственный человек, на которого он никогда не смотрел со своей ледяной ненавистью и презрением, – настаивал он.

Я перебила его возмущённо: