Валентина Зайцева – Ассистент Дьявола (страница 26)
– Но…
– Даже не думайте уходить, Екатерина Петровна, – прорычал он, и его голос стал хриплым от немого предупреждения, того самого, что заставлял трепетать подчинённых.
Я собралась с духом и попыталась снова:
– Но…
– Нет. Точка.
– Мамочка, – осторожно вступила Маша, глядя на нас своими большими глазами. – Мне кажется, Михаил хочет, чтобы мы остались. Михаил, ты же правда это хочешь?
Я не могла поверить своим ушам: моя же дочь перешла с этим отшельником на «ты»! Подойдя к ним, я попыталась дать знак дочери следовать за мной, жестом приглашая её к выходу:
– Пошли, Маша, нам пора.
Михаил Сергеевич, словно мощный механизм, пришедший в движение, поднялся с колен рядом с девочкой. Он решительно двинулся ко мне, делая намеренно длинные, размеренные шаги, заполняя собой всё пространство. Его крупная, мощная грудь закрыла мне весь обзор, а сам он возвышался надо мной, как тёмная скала. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с его взглядом, и я выпалила:
– Я не могу оставаться здесь с Машей. Это неприемлемо.
– Ничего не поделаешь, – провозгласил его низкий голос, и каждое слово звучало как окончательный приговор. – Вы не выйдете из моего поля зрения. Никуда.
Я мысленно посылала ему самые изощрённые проклятия, пытаясь телепатически передать весь накопившийся гнев. Притворяясь, что слегка приплясываю на месте от нетерпения, я солгала, глядя ему прямо в глаза:
– Мне срочно нужно в туалет… у меня дома. Это невозможно терпеть.
– Екатерина Петровна, – хрипло, почти беззвучно произнёс он, осторожно, но неумолимо обхватив мою руку выше локтя своей жилистой ладонью. – Проходите в мой кабинет. Там всё есть.
Место, где его горячая кожа касалась моей, горело, но при этом казалось промороженным до самого льда. Мой мозг отказывался работать, и было невозможно отличить одно чувство от другого. От его прикосновения все мысли мгновенно превращались в бесполезную кашу.
– Михаил Сергеевич…
– Я вас не отпущу, – заявил он как о непреложном факте, и его хватка на моей руке усилилась ровно настолько, чтобы по всему моему телу побежали противные мурашки.
С ним определённо что-то происходило. В его сознании будто щёлкнул невидимый переключатель. Он вёл себя ещё более контролирующе, деспотично и непредсказуемо, чем обычно.
Мне наконец удалось вырвать руку из его хватки. Я шагнула к Маше, но прежде чем я успела взять её за руку, моя дочь уже вприпрыжку вбежала в громадный кабинет Михаила Сергеевича.
– Вау! – ахнула она, замирая на пороге от вида на Москву из панорамного окна. – Здесь так круто! Прямо как в космическом корабле!
Её маленькое тельце помчалось к самому краю кабинета. Маша прижала обе ладошки к прохладному стеклу и упёрлась носом в него, стараясь рассмотреть каждый огонёк внизу.
– У вас есть дочь, – раздался тот самый низкий голос прямо рядом с моим ухом.
Я даже не повернулась, лишь кивнула в молчаливом согласии.
Из его груди вырвался настолько грубый, сдавленный вздох, что он походил на стон, прежде чем он потребовал:
– Почему вы мне не сказали?
– Потому что это, чёрт возьми, не ваше дело, – тихо, но отчётливо пробормотала я себе под нос.
Дикий, почти хищный звук, вырвавшийся из его горла, ясно дал понять, что он меня услышал. Я проигнорировала его пронзительный взгляд, который буквально сверлил меня сбоку, и направилась к окну, к дочери. Михаил Сергеевич быстро, бесшумно последовал за мной, как тень. Однако вместо того чтобы предпринять что-то радикальное, он прошёл мимо, бросив на меня горящий взгляд, и встал рядом с Машей у окна.
Всё ещё стоя у окна и уткнувшись носом в стекло, Маша восторженно прошептала:
– Отсюда видно всю вселенную!
– Не совсем всю, – неожиданно усмехнулся Михаил Сергеевич, присоединяясь к ней. – Но ночью, в телескоп, отсюда можно разглядеть три планеты. И даже кольца Сатурна.
– Правда? – Маша оторвалась от стекла и смотрела на него с бездонным изумлением, жаждая узнать больше.
И вот этот холодный, замкнутый бизнесмен-отшельник начал объяснять маленькой девочке, как работает телескоп и как свет далёких звёзд добирается до нас. Он явно знал, о чём говорил, и продолжал рассказывать о космосе, о туманностях, описывая их цвет и причудливые формы. Маша, стоявшая рядом с этим исполином, была полностью очарована. Она не отводила от него своих зелёных глаз, пока он говорил о линзах и отражении света. Да и я сама не могла оторвать взгляда от этой невероятной картины: суровый мужчина, смотревший в окно, и внимающая ему девочка.
– А на Луне живёт принцесса, и её зовут Селена, – Маша вдруг прервала его научный рассказ о естественном спутнике, решив добавить волшебных деталей.
– Нет… – начал было автоматически Михаил Сергеевич, но, заметив мой предостерегающий, полный ужаса взгляд, поправил с заметным усилием: – То есть, я об этом не слышал. Возможно.
– Я – принцесса Земли, – важно, но с улыбкой сообщила ему Маша, а потом добавила: – Но Селена – принцесса Луны. Она там одна, ей скучно.
Михаил Громов, в котором я теперь обнаружила настоящего космического ботаника, по-видимому, изо всех сил сдерживал желание сказать ей, что на Луне нет атмосферы и жизни. Я видела, как напряглась его челюсть.
– А вы встречали принцессу Селену с Луны? – спросил маленький звонкий голосок, снизу вверх глядя на него.
– Нет, – ответил он, и его низкий голос по необъяснимой причине звучал чуть мягче. – Я не заинтересован в знакомстве с ней, если только она не захочет продать мне свой лунный участок. Под дачи.
Маша расхохоталась, звонко и заразительно. Она прикрыла ротик маленькой ладошкой.
– Вы такой смешной! – икнула она от смеха.
Михаил Сергеевич нахмурился, озадаченно. Он посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на неё. И мне тоже вдруг дико захотелось смеяться от этой абсурдной ситуации.
– А вы правда такой злой, как все про вас говорят? – маленькие зелёные глазки расширились от любопытства, пока она разглядывала возвышавшегося над ней мужчину.
– Да, – кивнул он без тени сомнения, и его обычная, недовольная гримаса вернулась на место. – Абсолютно.
Прошло несколько минут в тишине. Маша просто молча наблюдала за ним, словно решала самую сложную в мире головоломку, изучая каждую черту его лица.
– Мне всё равно, – Маша наконец пожала плечами и рассмеялась – светлым, звонким смешком. – Теперь вы мой друг, Михаил Громов. А мои друзья не бывают злыми.
Его тёмно-синие, почти чёрные глаза слегка расширились, застилаясь чем-то незнакомым, пока он смотрел на это крошечное существо рядом. Он молча наблюдал, и какое-то чужеродное, непривычно мягкое выражение завладело его жёсткими, словно высеченными из камня чертами.
– Раз уж ты теперь мой новый друг, я должна тебе сказать, – снова заговорила Маша, принимая серьёзный вид, – что один дядя, который работает с дядей Матвеем, обозвал тебя плохим словом.
Михаил Сергеевич медленно склонил голову набок и провёл большой рукой по сильному подбородку, демонстрируя интерес.
– Тот дядя сказал дяде Матвею, что ты – х-у-й, – её маленький голосок стал сердитым и негодующим, когда она вспоминала событие. – Но я не знаю, что это значит.
Хитрый, как лис, бизнесмен наконец сдвинулся с неподвижной позиции у окна. Одним большим, стремительным шагом он оказался за своим массивным дубовым столом, с уже взятым в руку телефоном. Он набрал номер, не сводя с нас глаз, затем повернулся конкретно к Маше и спросил с деловой интонацией:
– Не хочешь побыть моим личным ассистентом на сегодня? Есть срочное задание.
– Конечно хочу! Да! – радостно обрадовалась девочка, подпрыгивая на месте.
Я сузила глаза, глядя на Михаила Сергеевича с самым суровым обвинением, какое могла изобразить:
– Что вы вытворяете? Она же ребёнок!
– А что мне нужно делать? – перебила Маша, полная энтузиазма.
– Когда я передам тебе трубку, ты как можно громче и увереннее крикнешь в неё: «Вы уволены!» – чётко проинструктировал он её, игнорируя мой взгляд.
– Нет! – вскрикнула я, делая решительный шаг к ним обоим. – Она не будет этого делать. Это не детская игра!
По комнате разнёсся звук дозвона, и я наблюдала, как жилистая рука с телефоном поднесла трубку к его уху. Михаил Сергеевич приказал тем грубым, властным тоном, от которого стыла кровь:
– Соедините меня с отделом Горлова. Да, с тем, кто сидит рядом с Матвеем Игоревичем.
Я не знала, как и почему Михаил Сергеевич знал полное имя и отчество Матвея, но это лишь добавило мне тревоги.
– Вы не можете просто так уволить человека! – прошептала я ему вполголоса, бросая вызов. – Это безответственно!
Одна из его идеально чёрных, широких бровей медленно поползла вверх, словно приглашая меня попробовать его остановить. Это был немой вызов.
– Мамочка, но тот дядя назвал его х-у-й, – строго напомнила Маша, принимая сторону нового «друга». – Это очень плохо.
– Он и есть х-у-й! – вырвалось у меня, и я тут же ужаснулась, что произнесла это слово, пусть и по буквам.
Глазки Маши стали размером с блюдца, и она немедленно повернулась к огромному мужчине: