Валентина Вылегжанина – Сквозь призму миров (страница 2)
– Мишка, что встал, как вкопанный? Садись в машину! – прервала мои мысли мама. Правда, что это со мной? Хотя, так часто происходило. Иногда даже папа говорил мне о том, что я много думаю, а так в жизни нельзя. «Чем меньше думаешь, тем проще жить!» – уверял меня отец.
Погода сегодня была просто замечательная, лучи солнца тянулись через стекло задней двери машины и ласково пригревали меня. Как будто продолжается лето, а осень ещё не скоро нагрянет в наш город. Редкие облака то затягивались, то снова растворялись на голубом фоне, как будто разбегались по своим делам, терялись в повседневности. В салоне такси было тепло и сухо. Мягкие сиденья иногда подпрыгивали на кочках, захватывая дух так, что виски наполнялись волной неожиданности и мимолётной невесомости. Я улыбнулся, а затем, ещё сильней прильнул к окну, чтобы запомнить этот волнующий момент. Солнце светило мне прямо в глаза. Совсем забыл вам сообщить, что я живу в городе Видное – это небольшой городок в Московской области. Недавно я услышал в новостях, что наш город занял первое место в конкурсе «Самый зелёный город России». Папа сказал: «Вот, сынок! Гордись, что ты живешь в таком городе!». Вообще-то, мне не разрешали смотреть новости вместе с родителями, только разные познавательные передачи. Но о таком событии папа просто не мог не поделиться со мной. Я люблю говорить о том, что живу в самом зелёном городе России. Здесь и вправду очень много деревьев и парков, а их листва напоминает тучные облака, только зелёного цвета. Жалко только, что когда залезаешь на деревья, ветви и листья совсем не такие мягкие, как кажутся. Один раз я шлёпнулся с дерева и зацепился об острую корягу. Честно сказать, мало мне не показалось. После этого я не люблю лазить по деревьям, и предпочитаю любоваться самым зелёным городом со стороны.
Больница находилась недалеко от дома, всего через три улицы от нас. Но, так как мы немного опаздывали, нам пришлось взять такси. Я не любил этот район, точнее побаивался его, потому что он находился на окраине города и на половину располагался в лесу. Лес здесь был жуткий и тёмный. Мы с Витькой обходили его стороной. Ветви деревьев наклонялись до земли, как тонкие острые пальцы. Ни один луч не мог пробраться сквозь эти цепкие чёрные коряги. Хотя весь город был осыпан зеленью, здесь её определённо не хватало. Лесная зона была практически гола и неподвижна, земля внутри неё напоминала топкое болото с проявляющимися запахами липкой промёрзшей тины. Мало того, что лечебница стояла в лесу, но и пугало то, что пока я был маленький, мама рассказывала, что здесь живёт баба Яга. В эти сказки я давно не верил, ведь мне уже десять лет. Но всё-таки, страх остался у меня внутри.
– Приехали! – сказал таксист и как-то странно посмотрел сначала на меня, а потом на бетонные стены с колючей проволокой.
– Нет-нет! – засмеялась мама, решив, что таксист подумал, будто бы она везёт меня в лечебницу. Уж этого я никак не мог ожидать, поэтому внятно спросил: «Я что, похож на психа?». Таксист смутился и робко произнес: «С вас пятьдесят рублей!». Мама сунула ему деньги, морщась, посмотрела на меня и вытащила за плечо из машины.
– Ты можешь просто помолчать? Ты вообще хоть знаешь, что такое «псих»? – недовольно сказала она.
– Мам, мне десять лет, а не пять! – с гордостью продемонстрировал я свои знания. Мама вздохнула и потащила меня за собой к воротам этого загадочного места.
Если честно, я был разочарован. За бетонными стенами был обычный цветистый парк со старыми скамейками и людьми, одетыми в серые пижамы. Недалеко от них расхаживал грозный тучный мужчина в белом халате, изредка выкрикивая неразборчивые фразы. Возле самого здания были оборудованы клумбы с идеально рассаженными растениями. В воздухе стоял приятный лёгкий аромат скошенной травы, перемешиваясь с солнечными лучами, будто молоко с мёдом. Рядом с нами шагал садовник, треща своей газонокосилкой. Он был сильно увлечён своей работой и совсем не обращал на нас внимание. «Что тут такого загадочного?» – спросил я у себя, а потом подумал: «Наверное, всё происходит внутри здания. Не могут же сказочные герои гулять по улицам, так их может кто-нибудь увидеть!». Но вдруг в моём сознании что-то явно переменилось. Это место напоминало какую-то аномальную зону, небольшой солнечный островок, который находился в открытом опасном пространстве. Ведь за стенами этого прекраснейшего места виднелся чёрный дремучий, может быть даже заколдованный лес. Он обнимал своими острыми чёрными когтями бетонные холодные стены, склонившись на колючую проволоку, будто породнившись с ней.
Мы зашли с мамой внутрь. Помещение напоминало нашу детскую поликлинику с зелёными стенами, белым потолком и редко мигающими лампами. В ноздри ударил яркий запах лекарств и металлических приспособлений. Почти возле каждой палаты стояли каталки и инвалидные кресла. Если бы я не знал, где нахожусь, то подумал бы, что мы в доме престарелых. Мама спешила и не выпускала моё плечо из своей руки. В таком быстром темпе мы сначала зашли в кабинет главного врача, а потом направились в палату к тёте Лене. Я шёл впереди них и прислушивался к разговору.
– Сегодня ночью ей опять стало хуже, поэтому это вынужденные меры! – говорил врач.
– Иван Петрович, вы держите её связанной уже целый год. Вы уверены, что она так выздоровеет? Я против этого, слышите? – возмущалась мама.
Мы остановились возле палаты. Я пристально уставился на деревянную дверь, которая, видимо, была перекрашена несколько раз. Краска в нескольких местах облупилась, и из-под неё просачивался старый след чей-то руки. Номер палаты написали синей ручкой на аккуратном желтоватом листе бумаги, и приклеили скотчем на самый верх двери. На нём значилась цифра десять, и я подумал, что это тоже особенный знак. Пока мама и Иван Петрович громко спорили в коридоре, я приоткрыл шаткую дверь и вошёл. В палате стояла большая белая кровать, свет ламп также как и в коридоре мигал в хаотичном порядке, скапливаясь своим приглушённым оттенком над постелью маминой сестры. Руки и ноги тёти Лены были привязаны коричневыми ремнями. Если честно, мне стало жутковато, и я решил быстрее покинуть это место, но вдруг мамина сестра заговорила вполне обычным голосом: «Мишка, ты? Какой большой стал, сто лет тебя не видела!». Я подошёл поближе, чтобы она лучше увидела, как я вырос. Она продолжила: «Жаль, что не могу тебя обнять, очень жаль. Видишь, снова связали меня. Миш, я ведь не сумасшедшая».
– Ну.… Да… – протянул я.
– Не веришь мне? – с досадой проговорила тетя Лена.
– Не знаю.
– Мишка, подойди поближе, что расскажу! – неожиданно прошептала она.
Я засеменил в сторону белой кровати, поспешно оглядываясь по сторонам. Солнечного света здесь совсем не было, окно заложили кирпичами и покрасили его в цвет яркой осенней выцветшей травы. На стене остались висеть серые пыльные шторы, которые украшали эту палату, видимо, уже много лет. «Как тут не сойти с ума?» – подумал я.
– Миш, помоги мне! Никто не верит, что я не сумасшедшая. Не могу я больше здесь находиться. Меня ждут дома. Ты понимаешь? – заговорила тётя Лена.
– Ну да, понятно. Ждут.
– Недалеко от лечебницы есть лес, видел его?
– Ну, знаю.
– Там есть большой старый дуб, без листвы. Он один там такой, ты его сразу увидишь. В дупле этого дуба лежит книга. Миша, миленький, достань её и принеси мне. Только тогда мне поверят, понимаешь? Ты сможешь?
– Ну, наверное, – засомневался я, – только как мама отпустит меня одного в лес?
– Миша, достань эту книгу! Ты моя последняя надежда! – взмолилась тётя Лена.
Неожиданно в дверь ворвалась медсестра и завопила, как ненормальная: «Почему ребёнок здесь один без матери? Вот кого надо в психушку упрятать, так это родителей. С ума все посходили!». В ответ на вопли медсестры, тётя Лена стала кричать и биться о края кровати так, что казалось стены, заходили ходуном: «Я не сумасшедшая, я не сумасшедшая!». В палате поднялся невообразимый шум. Мне стало очень страшно, и, выбежав из палаты, я уткнулся в мамин живот.
– Что случилось? – испугалась та.
– Вы ребёнка с больной оставили! Посмотрите, что здесь происходит теперь! Сюда нельзя приводить детей! Кто разрешил?
Врач недоумённо посмотрел на медсестру и пробасил: «Вам лучше уйти! Придёте в следующую субботу без ребёнка! Тогда и поговорим!».
Из палаты доносилось: «Я не сумасшедшая, я не сумасшедшая!». Мне было настолько страшно, что захотелось закричать, но я сдержался. Я успел подумать, что в этом случае меня тоже примут за сумасшедшего.
Глава II.
Книга
Я постоянно думал о странной книге. Даже если она действительно существует и я каким-то образом, обманув маму, проберусь в тёмный лес к старому большому дубу и достану оттуда таинственную книгу, то, как я пронесу её тёте Лене? Мне не терпелось рассказать об этом Витьке, но в эти выходные родители увезли его на дачу, поэтому я с нетерпением дождался понедельника. Честно говоря, с воскресенья на понедельник я очень плохо спал, всё время, переворачиваясь с бока на бок. Мне ужасно хотелось пойти в школу и увидеть Витькины глаза, когда я поведаю ему эту невероятную историю. Мне казалось, что случилось что-то сумасшедшее. Хотя нет. После посещения больницы мне не нравилось произносить это слово, поэтому я называл эту историю захватывающей, удивительной, волшебной, но никак не сумасшедшей.