Валентина Ульянова – Пленники Чернолесья. Потерявшиеся в мирах-3 (страница 3)

– Это, наверно, пекарня. Можно перекусить. У меня есть монетки из Радоплеса. Думаю, они их возьмут. И заодно порасспросим хозяев!

Ребята поднялись на террасу, где оказалось несколько столиков – явно для таких, как они, гостей. А за распахнутой дверью виднелся прилавок с хлебом. Друзья вступили в дом.

Сейчас же к ним вышла хозяйка, полная опрятная женщина лет сорока в белой затейливой головной повязке. Она удивлённо, откровенно разглядывала незнакомых детей.

– А вы чьи же такие?! – весело спросила она.

– Мы потерялись! – как всегда быстро нашёлся Сергей. – Вот вышли из леса – и не знаем, где очутились. И проголодались ещё. – Он обернулся к Асе, которая уже достала свои монетки и протянула их женщине.

Та взяла две деньги, покрутила их перед глазами, кивнула и отвечала, с сомнением глядя на опрятное платье Аси:

– Издалека же вы к нам пришли! У нас такие гости редки. Да не бойтесь, придумаем что-нибудь. Для начала я вас накормлю. Идите на гульбище, садитесь к столу, а я мигом соберу вам поесть.

Ася вспомнила, что гульбищем называется галерея, и кивнула Сергею на дверь. Не успели они усесться за столик и оглядеться, как подоспела хозяйка пекарни, поставила перед ними две кружки с горячим чаем и большую тарелку с румяными пирогами, по-свойски присела к ним и с удовольствием стала смотреть, как они едят.

– Очень вкусно! – благодарно сказал Сергей и немедленно приступил к главному делу: – А как называется этот город? Как вы поживаете, всё ли у вас хорошо?

– Столица наша называется Лесень, – неторопливо и добродушно отвечала хозяйка. – А княжество именуется Чернолесьем. Вся-то наша земля – это леса, дремучие, древние, дивные. От них и живём, и кормимся все. От них благоденствуем. – Она провела рукой, указав на площадь, на красочные терема и высокий многоглавый дворец, и продолжала: – Князь у нас молодой, но мудрый и сильный, да и строгий, правду сказать. Не забалуешь у него – вот и порядок у нас!

– Мудрый! – раздался от двери пекарни мужской язвительный голос. – Ты, Меда, побереги детей! Не рассказывай сказки. Не ровён час, они горько поплатятся, коль поверят тебе!

К ним подошёл седой коренастый пекарь, одетый во всё белоснежное: широкие холщовые брюки и подпоясанную красным шнуром рубаху. Белый платок, которым, видимо, была повязана его голова во время работы, он снял и теперь теребил в руках, наматывая узкий конец на палец. Его жена несогласно поджала губы, посмотрела на него снизу вверх, но не успела ответить. Он опередил её:

– Вижу, вы здесь чужие, и должен вас предостеречь. Князь Лютиан человек непростой. Разное о нём говорят. Иные боятся и сторонятся его. Избегают! Бывает так, что, объезжая город, – а он это делает часто – он на кого-нибудь осерчает, грозно посмотрит – и заметили люди, что после у того человека начинаются беды. Кто заболеет, кто обнищает, а кто и помрёт!

– Ну что ты наговариваешь на князя! – вскочила его жена и даже взмахнула руками. – Суеверны люди и злы, а от взгляда нельзя помереть! А вот то не ценят, как он участлив! – Она обернулась к ребятам и жалобно продолжала: – Есть у нас одна девушка, Ивушка. Осталась она сиротой в четырнадцать лет. Князь, как узнал, тотчас велел её взять к себе во дворец! Сенные девушки Велы, нашей княгини, воспитывают её уже сколько лет, учат домашним премудростям. Теперь, я слыхала, ей подыскивают жениха. Как замуж выйдет, вернётся в свой дом – его хранит казначей. Ну разве не добр наш князь! – она победно и одновременно с укором посмотрела на мужа.

Тот кивнул, теребя платок:

– Слова нет, это доброе дело. А вот скажи мне то, почему он, бывший целитель, никого больше не лечит?

– Не господское это дело знахарством заниматься! – вскричала его жена.

– А может быть потому, – запальчиво вскрикнул он, – что теперь он на виду и все быстро поймут, чего это лечение стоит?!

Меда задохнулась от гнева, но Ася вмешалась, встав и взглянув прямо на пекаря:

– А чего оно стоит?

Тот открыл было рот, потом закрыл его, потом снова открыл, в замешательстве глядя поочерёдно на всех… И вместо него быстро и суетливо заговорила его жена:

– Ничего не стоит! Бедных он бесплатно лечил! С достаточных брал как все, нисколько не больше! Что это мы заболтались здесь! Дела-то не ждут! Вы и про пирожки позабыли, а пирожки-то чудо у нас!

Она говорила и говорила, а пекарь тем временем под шумок тихо ретировался в свой дом. Сергей и Ася недоуменно, растерянно переглянулись. Что-то здесь было не так.

И тут над площадью взвился раскатистый звук трубы. Все они обернулись: на высоком крыльце дворца стоял трубач и призывал к себе внимание всех.

– Княжий объезд! – всплеснула руками Меда и испуганно засуетилась: – Вы, молодняк, встаньте внизу, на улице возле стены, и кланяйтесь низко, низко! Голов не поднимать! Не смотрите Лютиану в глаза! Пойдёмте, пойдёмте!

И она первой сошла по ступеням крыльца на ровные камни площади, поставила Сергея и Асю у себя за спиной, склонила голову и зашипела на них через плечо:

– Как я! Ниже, ниже! Никуда не смотреть!

Но как было им не смотреть на такого необычного князя! И Сергей, и Ася во все глаза вглядывались во всадников, неторопливо ехавших от одного дома к другому по периметру площади. Перед каждым крыльцом толпился народ, склоняясь перед наездниками, как пшеница под ветром.

Наконец кавалькада приблизилась к соседним домам и друзьям стало всё видно. Впереди на белом коне величественно восседал молодой статный мужчина в тёмно-красном кафтане и лёгком синем плаще. Его светлые волосы развевал ветерок, и что-то мерцало в них. Ася вгляделась: тонкий серебряный обруч скромно прятался под волнистыми прядями. Это был, очевидно, князь, да и странный князь, то ли предпочитавший свою природную красоту знакам собственной власти, то ли презиравший помпезность…

Тут Меда зашипела опять, и Ася поспешно склонилась долу. Но друг её не опустил лица, а хмуро разглядывал всадника. Этот молодой и красивый князь ему сильно не нравился. В его суровом и даже мрачном лице чудилось что-то неправильное, как будто тревожное… Подъезжая к пекарне, Лютиан быстрым, ищущим взглядом окинул толпу – и на мгновенье Сергей увидел в его глазах странную жажду. Тёмная алчная тень мелькнула, как призрак, и сейчас же исчезла, но она смутила Сергея.

Но вот взгляды их встретились.

Не отводя от юноши глаз, князь натянул поводья. Его лошадь остановилась. Застыла на месте и вся его свита. Лютиан медленно перевёл пристальный взгляд на Асю, тихо стоявшую рядом, на её простое, неяркое платье, так непохожее на наряды окружающих женщин, – и обратился к обоим:

– Приветствую вас, незнакомые гости! Путешественники так редки в нашей стране, что мы рады всем, кто посещает нас. Я приглашаю вас во дворец и буду рад оказать вам всяческое гостеприимство! – И он плавным красивым жестом правой руки указал им путь от пекарни к воротам дворца.

Друзья поклонились, и Сергей отвечал за обоих так вежливо, как только мог:

– Благодарим за высокую честь, государь! Мы скромные путники и надеемся, что вы великодушно простите нас за незнание ваших обычаев. Мы будем рады вам послужить.

Лютиан в ответ милостиво кивнул и повернул коня ко дворцу и не думая продолжать свой объезд. Придворные жестами пропустили вперёд Сергея и Асю и медленно поехали следом. Друзья недоуменно переглянулись, шагая вслед за хвостом княжеского коня. Такой порядок движения выглядел странно, и было неясно, то ли за ними едет почётный эскорт, то ли их взяли в плен. Ася обернулась на двух оставшихся позади людей, которые были к ним так добры, и мельком увидела испуганное лицо хозяйки пекарни. Кажется, Меда считала, что эта процессия больше была похожа на взятие в плен! «Скоро увидим», – незаметно вздохнула Ася и постаралась, чтобы эти сомнения не отразились у неё на лице. С этим князем явно следует говорить вежливо и спокойно.

Но в этот вечер говорить им с ним не пришлось. Доехав до ворот своего дворца, он лишь коротко бросил им:

– Уже поздно. Отдыхайте сегодня. Жду вас завтра у себя на приёме.

Он дал негромкие распоряжения свите и уехал во внутренний двор.

А к ребятам сразу же подошёл энергичный темноволосый придворный и, оглядев их быстрым, всё замечающим взглядом, почтительно заговорил:

– Приветствую вас! Моё имя Пармелий, я дворский князя. Сейчас вас проведут в башню гостей, и вы сможете поужинать и отдохнуть. Но прежде… простите великодушно! Я вынужден попросить вас, любезные гости… – Он в смущении опустил глаза на руки ребят, – снимите ваши браслеты…

Сергей отрицательно замотал головой:

– Это никак невозможно. Они нам нужны!

Пармелий несколько раз поклонился, улыбаясь со сладостным извинением в каждой черте худого лица, но голос его был тем не менее непреклонен:

– Простите! – снова воскликнул он. – Но таковы обычаи нашей страны, и гости их уважают. Я уверен, что в вашей земле это не так, но у нас такие браслеты носят лишь чародеи – это орудия их волшебства. А наша княгиня очень, очень опасается… чар. Поэтому во дворец не входит никто с браслетами на руках, даже если он вне всяческих подозрений, – твёрдо закончил Пармелий, извлёк из кармана своей просторной одежды маленькую резную коробку и раскрыл её перед ними: – Прошу вас, положите их сами сюда. Никто их не тронет. Когда вы будете нас покидать, вы сами и вынете их из этой шкатулки!