высокий -мама говорила, что это многоэтажный
рынок. Во дворах было много гаражей.
Мои брат и сёстры, куда‑то пропали, но появились два младших двоюродных брата Эдик и Вовочка (один — почти на год младше меня).
Всё могло бы складываться неплохо, но мама
начала куда‑то пропадать.
Однажды к нам приехала бабушка, а с ней — мышка‑альбинос Томик.
Младшая тётя Маша периодически приносила
лимонад. Мы развлекались: соревновались, кто
громче отрыгнёт. Тётя- Оля часто выражала недовольство мной,
хотя виновником проступков был младший
двоюродный брат, который сваливал вину на меня. Помню случай, когда он проткнул диван
ножницами, а я получила строгое наказание.
Запомнилось, как мышка Томик точил зубы бабушке, пока она спала —это зрелище меня зачаровывало. Позже, появилась мама. В магазине я просила
купить мне «Киндер», но мама попросила
подождать снаружи. На улице я начала лазить по
турникам. Ко мне подошёл мальчик, похвалил мою ловкость и силу,
признался, что сам так не умеет, и подарил
«Тик‑так». Именно этот эпизод остался в памяти ярче прочих — видимо, потому что похвала была мне приятна.
Каждый раз при уходе мамы я отчаянно
сопротивлялась расставанию, устраивала
истерики. Мне катастрофически не хватало её присутствия, я мечтала, чтобы она всегда была
рядом. Однако реальность редко совпадает с
мечтами. Также помню, как мы с братом бегали по крышам
гаражей и находили там использованные
презервативы. Мы брали палочки и бросали
их в друг друга. Сейчас осознаю, что это было
неприглядно, но в тот момент нам казалось
забавным. Мы с мамой пришли на рынок. Обошли множество
этажей не знаю, купила ли мама что‑нибудь, но я с восторгом разглядывала всевозможные мелочи.
Особенно меня завораживали новогодние Деды
Морозы.
Потом мы побывали на Воробьёвых горах. Там
стояли часовые -неподвижные, словно статуи.
Я запомнила какой‑то бугор и зеркальный лифт. Когда мы спустились, перед нами открылась
удивительная картина: повсюду были не только
поющие и танцующие Деды Морозы, но и
множество экранов, и вообще -море всего
интересного.
Мы зашли в ресторан, где на тарелке было подано что‑то, словно размазанное по поверхности.
В двух словах: очень дорого, но крайне мало.
На обратном пути мы с мамой смеялись над всем,
что увидели. В тот момент я чувствовала себя по‑настоящему счастливой.
Мама купила мне мороженое — и я чуть не проглотила зуб! Забавный случай
повторился и с колбасой. Мне тогда было всего
пять лет. Помню я однажды проснулась и увидела на стене много желтых шаров.
Я начала ими играть, но братик сказал, что это ему мама подарила. Я расстроилась ведь у него было куча игрушек и плюс шары, а мне не было подарков, но через время мама пришла и сказала, что это был мне подарок, это дядя милиционер подарил, но и тогда было обидно, ведь шаров уже не было.
Только‑только начало казаться, что жизнь
выравнивается, -и вдруг всё рухнуло.
Ссора тёть, мамина попытка защитить — и вот мы в ночной тьме, судорожно собираем
скудные пожитки.
Этот момент навсегда остался в памяти как
чёрное пятно.
Мы скитались по чужим дверям, стучались,
просили приюта. Я уснула на холодных почтовых
ящиках в безликом подъезде — где‑то на окраине чужого мира. Мама всё ходила,
искала, а я лишь мечтала о простом: о тепле, о
доме, о безопасности. Всё вокруг было не моё — ни стены, ни запахи, ни голоса.
Потом -незнакомая бабушка. Она впустила нас,
но тут же заперла в квартире и позвала сына. Я не понимала, что происходит.
Снизу, где‑то далеко, кричала Маша. Мы были
высоко -в лабиринте многоэтажного дома.
Мама сидела в кресле, и в её глазах читалась такая усталость, такая печаль, что
сердце сжималось. А я… я вдруг ощутила злость.
На маму. За то, что она не может всё
исправить. В слепой истерике схватила
