Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 24)

Мы с Настёной по достоинству оцениваем юмор дылды и, дождавшись, когда она упакует все свои длинные конечности на заднем сиденье, подаем наш чемодан. Глядя на скукоженную подругу, я тихо радуюсь, что она как обычно уступила переднее сиденье мне.

Наш слаженный рассказ о путанице с чемоданами и последующих поисках занимает всю дорогу до дома. Новая знакомая недоверчиво улыбается и качает головой, но невооруженным взглядом видно, что мысли ее далеки от нашего веселья. Крупные глаза молодой женщины остаются безучастными, только губы в нужные моменты складываются в механическую улыбку.

Пока Танька бежит в квартиру менять поклажу, мы с дочерью Елены остаемся в машине вдвоем. Настёна уходит в себя, ее лицо больше похоже на скорбную маску. Молчание давит на меня, хочется помочь ей, хотя бы словом, но страшно показаться надоедливой. Не каждый поощряет расспросы на личные темы.

— Ты чем-то сильно расстроена. Что-то не так? — язык болтает сам, не нуждаясь в моем согласии и разрешении.

— Все плохо, — усмехается Настёна и добавляет, — когда предаешь кого-то, всегда следует помнить, что может прилететь и ответочка.

— Мужу, что ли изменила? — догадываюсь я, кивая на обручальное кольцо.

— Ему родимому. Давно. Первому. Думала, не нужен он мне. Другим увлеклась. Богатым и независимым, — собеседница с горечью выдавливает отрывочные фразы. — Замуж второй раз вышла. Не сложилось. Не смогла. По ночам муж первый снится.

— Он женился второй раз или свободен?

— Свободен. Толку то! На письма и звонки не отвечает. Встречу организовали. Добродетели. Сегодня. Смотрел как на чужую. При людях не пообщаешься. Еле уговорила встретиться завтра.

— Уверена, у вас все будет хорошо. Главное, начать контактировать, и все наладится, — мне искренне жаль Настёну, стараюсь дежурными словами ее подбодрить, но сама про счастливые концы подобных историй читала только в книгах. В жизни обычно все как-то по-другому.

— Сомневаюсь.

— Ты точно не наши вещи обратно тащишь? — поддеваю вернувшуюся Таньку, не хочется вовлекать подругу в нашу приватную беседу.

— Десять раз проверила, — смеется она, но на всякий случай послушно открывает чемодан и показывает лежащие в нем книги и журналы, — в руках профессионала все в ажуре.

Подруга укладывает поклажу на заднее сиденье и залезает туда уже с меньшей помпой, чем в первый раз. Я не тороплюсь паковаться в маленькую машинку. В моей голове крутится мысль, насколько нам нужно это ущелье. Мне хочется накупаться в море. Погода портится, не известно, что ждет нас завтра. К тому же ребята… Все еще не теряю надежды, что мы сможем их встретить на пляже. Да и Настёну не хочется эксплуатировать. Понятно, что и мы, и ущелье сдались ей как вчерашний ветер. Чемодан Елены в машине, и на мой взгляд, он прекрасно доедет к своей хозяйке без нас.

— Настёна, — решаюсь я, — может, мы лучше на море? А то послезавтра уже в Москву.

Молодая женщина открывает рот, но не успевает ничего сказать. Ее перебивает Танька:

— Ты что с ума сошла? Мы весь отпуск толкались между квартирой, отелем и морем, а в горы ни разу не сходили. Настён, не слушай ее бред. Я знаю, что девушку беспокоит. Не волнуйся, Натик, давай залазь. Даю тебе честное пионерское слово, как вернемся, сразу идем на розыски мужиков и миримся. Сама в ноги уроду упаду. Сегодняшний вечер будет твой, — под возбужденную тираду подруги скептически кривлюсь. — Но в одном Наташка права, Настён. Есть будете без нас. У нас мирительный вечер с нашими друзьями, с одним из которых я нахожусь в состоянии перманентной битвы.

Меня бесит самоуправство Таньки и, кажется, я готова нарушить нашу договоренность везде ходить вместе. Не хочу в ущелье, хочу на море, хочу встретиться с Антоном. Правда, он так и не вышел на связь. Пока собираюсь высказать все, что на копилось, Настёна, очевидно, прочитав с лица все мои эмоции, бросается меня успокаивать:

— Наташа, ты зря расстраиваешься насчет моря. Там недавно объявили штормовое предупреждение. У нас служба спасения работает четко, купаться никому не дадут. Так что сейчас самое оно сходить в горы. Главное, чтобы дождь не пошел.

— Ну ты матери позвони, что мы не приедем, чтобы она не сильно готовилась, — вставляет свои пять копеек Танька.

— «Не сильно готовилась», это не про мать, — грустно улыбается Настёна, — девчонки, я все понимаю. Спасибо, за чемодан. Мать вообще нельзя никуда отпускать. Если бы вы не пошебуршились с вещами, то представляю ее лицо в понедельник. У нее же итоговая выставка на носу, она с ней последние полгода носится. Специально взяла неделю отпуска, чтобы ее на открытии случайно не спутали с загнанной лошадью.

***

Паркуемся у Мамедовой щели, куда привезла нас дочь Елены. На большой ухоженной поляне стоит кафе с бассейном, в котором плещутся живые форели. Вокруг расставлены резные деревянные фигурки и скамейки. Настёна решительно отодвигает Танькину руку с деньгами, и сама платит за билеты.

На туристической тропе приходится постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о выступающие корни. Они, словно диковинные ящерицы, не торопящиеся убегать при приближении человека.

В лесу безветренно и спокойно. Тишину нарушает лишь пение птиц и тонкое зудение насекомых. Мы идем молча, наслаждаясь влажными запахами. Тропа постепенно спускается вниз, и вскоре по лестнице спускаемся в саму щель. Она действительно узкая и глубокая. Неровные стены ущелья, создающие извилистый коридор, уходят далеко ввысь. Мысленно пробую сравнить их высоту с многоэтажным домом. Сколько же этажей? Девять, четырнадцать? Кое-где на выступах растут невысокие деревья. Внизу только травянистые растения, некоторые крепятся на практически голых камнях совершенно фантастическим образом.

— Это какая же сила нужна, чтобы так вывернуть горизонтальные каменные пласты? — от мощи происходящих некогда процессов у меня захватывает дух. Ощущение, что траншею прорыл гигантский экскаватор. Вертикальные следы огромных зубцов хорошо видны на боковых слоистых склонах.

— Эгей, — дурачится Танька, — говорят, от крика могут начать падать камни, — смеется она и показывает под ноги. Дно усыпано камнями разной величины. Ручей, текущий по дну, то теряется среди них, то выскакивает наружу. Некоторые камни приходится перелезать или обходить, — эти здесь от орущих туристов объявились?

— Кавказские горы относительно молодые, — подает голос Настёна, — процессы еще идут. И лучше, действительно, не кричать, хотя камнепады обычно бывают в средних горах, где уже нет леса.

Мы идем, не торопясь, кроме нас в ущелье никого нет. Люди, вошедшие одновременно с нами, убежали вперед.

—

Наташка, пошли встанем под водопад, — Танька скидывает босоножки и смело наступает в лужу под откуда-то сверху падающей водой.

—

Не, — смеясь, мотаю головой, — тут что-то не слишком жарко.

—

Девчонки, вы сумасшедшие, — оживает Настёна и на всякий делает шаг назад, чтобы чокнутая ненароком и ее туда не затащила.

Танька делает несколько шагов вглубь и возвращается назад:

— Однако, ножкам бо-бо. Жаль, мы вьетнамки не взяли.

Продолжаем нашу прогулку по извилистому каменному коридору. Нас обгоняют еще несколько туристов. Обращаю внимание, что на ногах у них вьетнамки, резиновые шлепки или купальные тапки. Действительно жаль, что Настена не посоветовала нам надеть подобную обувь. От обиды на Еленину дочку в голове начинается старческое бухтение. Я же специально ее спрашивала. Все-таки понятие «удобная обувь» весьма расплывчатое. Для спорта удобна одна, для купания другая.

После нескольких водопадов ручей становится более полноводным. С трудом находим сухие места и словно горные козы весело сигаем по камням. Неба практически не видно. Узкую щель, огороженную отвесными стенами ущелья, наверху перекрывают деревья, но они не в состоянии до конца перекрыть падающие сверху редкие капли начавшегося дождика.

— Это что? Дождь? — выставляю руку ладонью вверх и ловлю небесные дары, — а у нас зонта нет. Промокнем.

— Наташка, я же говорила, надо было искупаться у водопада. Сейчас была бы мокрая, и любой дождь был бы пофиг.

— Дождь в горах всегда страшен, — мрачно констатирует Настёна, — мы же в ущелье. Не хочу вас пугать, но если дождь будет сильный, то вся вода с ближайших гор потечет сюда вместе с грязью и камнями.

— И нас никто не спасет? — театрально ахаю я, но глянув на молодую женщину понимаю, что не шутит. Прогулка разом перестает мне нравиться. — А скоро выход из ущелья?

— Ну я не могу прямо так сказать, — пожимает плечами Настёна, — мне кажется, еще половину не прошли. Не бери в голову. Когда продают билеты, то обычно учитывают, сколько человек на маршруте. Так что в случае чего, не бросят.

— Обожаю приключения, — Танька не то что не теряет присутствие духа, она искренне радуется и, кажется, немного сбавляет темп. — У нас однажды на даче такой сильный дождь был! Хотите, расскажу, а то Натусик что-то приуныла.

— Валяй, — понимаю, что лучше слушать Танькину болтовню, чем трястись от страха, что из-за дождя можешь утонуть в грязи.

— Как-то раз летом на даче был сильный ливень. Да не просто дождь, а с обалденно крупным градом. Градины такие были нехилые, с куриные яйца, — для наглядности Танька вытягивает вперед руку со сжатым кулаком. Хочется намекнуть подруге, что ее кулак гораздо крупнее самого крупного куриного яйца, но решаю не мешать рассказчице. — Папка как увидел, как градины по машине долбают, не выдержал, за свою красавицу испугался. У водителей машина — святое. Короче, взял у мамки ненужное одеяло и рванул накрывать автомобиль. Мы все на нашего камикадзе уставились. Мамка ругалась, что о себе не думает. Градины по башке надают, капут совсем будет. Глупо же так рисковать из-за какой-то железяки. Наконец, он прибежал довольный, живой и здоровый. Мы все успокоились. А у нас в гостях мамина сестра с дочкой трехлетней была. Тут тетка спохватилась, где ее дочка. Мы туда-сюда по дому искать ее, а она счастливая с улицы входит с детским ведерком, полным огромных градин, и показывает нам радостно, сколько набрала. Мамку с Лидкой чуть Кондратий не хватил. За папку переживали, а что ребенок под град выбежал, прошляпили.