Валентина Панкратова – Удачно вписались (страница 5)
– Милая, так ты же сама откладывала-откладывала, а потом раз – и неожиданно: «Давай».
– Ну ты-то должен был заранее подготовиться…
– Мне бабушка всегда твердила, что не надо ничего делать заранее, чтоб не сглазить.
– О, боже! Тимчик! За кого я выхожу замуж! Ты до сих пор веришь в бабушкины сказки.
***
– Ой, – войдя в спальню, Анютка указала на грязно-серые тряпки, свисающие с потолка, – к нам сюда тоже вода стекала…
– Ну да, – подтвердил Тимофей, – когда верхнюю квартиру тушили, оттуда к нам текла пена с водой. Когда я домой вернулся, гарь сверху шла жуткая. Пришлось заткнуть дырки.
– Это я уже слышала. А у нас-то ничего не попортилось? – девушка бросилась внимательно изучать состояние комнаты, – вроде, все чисто.
– Да я тут аки пчелка трудился, остатки грязи убирал и все в порядок приводил. Хорошо, что тетя Нина основную воду сразу убрала, а то маму из-за паркета инфаркт бы хватил. Наверняка, воды везде много было. В принципе, очаг пожара был над родительской спальней, так что основной потоп и бардак были у них.
– Пойдем, – потянула Анютка Тимофея в сторону родительской спальни, – хочется посмотреть, но без тебя туда не пойду. Я твою маму боюсь. Мне кажется, что она меня не очень любит.
– Главное, что тебя люблю я, – успокоил невесту молодой человек, вставая с кресла.
Девушка как зачарованная оглядела влажные потеки на стенах, прочитала записки, оставленные спасателями, даже выставленный сушиться матрас как следует рассмотрела. Потом плавно перешла к трюмо, на котором Тимофей выставил косметические женские штучки.
– Представляешь, мама как чувствовала, – парень кивнул на парфюмерию, – когда уезжала, дорогие украшения собрала в шкатулку и убрала в шкаф. Все твердила, чтобы я без нее никого в комнату не пускал. Думала, что мы с тобой без них начнем вечеринки устраивать с кучей народа. А тут и без вечеринок у нас целая рота потопталась. Вообще чужие люди – и пожарные, и соседи сверху, а может, и еще кто-нибудь. Меня-то не было. Так что хорошо, что она сама о своих драгоценностях позаботилась.
На самом деле Тимофей немного лукавил. Из слов мамы он прекрасно понял, что она не доверяла именно его Анютке. Про вечеринки она упомянула, чтобы его не обижать. Также молодой человек не стал сообщать невесте, как его оскорбило, что мама занялась сбором украшений, принципиально дождавшись отсутствия девушки. Теперь же он оценил интуицию старшего поколения. Не хватало, чтобы из-за соседского пожара мама лишилась своих драгоценностей.
– Ты обрадовал родителей?
– Зачем? Пусть отдыхают спокойно. Им и так осталось всего три дня. Чуть позже объясню, какой сюрприз их ждет дома. Надеюсь, к их приезду матрас просохнет, белье застелем, и все будет выглядеть не так страшно, как сейчас. В принципе, хорошо, что их нет.
– А что же ты крема не расставил по местам? – поинтересовалась Анютка, – бухнул кучей. У Алевтины Владимировны все было расставлено тематически.
– Шутишь? Я что? Разве в этом можно разобраться? – Тимофей недоуменно оглядел на его взгляд аккуратно выставленные баночки и бутылочки.
Девушка, покачав головой на бестолковость жениха, со знанием дела принялась размещать косметику в исключительно женщинам известном порядке.
Молодой человек, не стесняясь, любовался своей избранницей. Его всегда удивляло ее желание изменить внешность – накачала какой-то дрянью губы, наклеила огромные ресницы, хотя свои были черными и длинными, перекрасилась в блондинку. Зачем? Тимофею все это казалось лишним и никому, особенно ему, не нужным. Он предпочитал натуральность, поэтому всегда ловил мгновения, когда сквозь наносное проступала его натуральная Анютка. Вот и сейчас щеки девушки порозовели, отчего лицо стало еще более миловидным. Довольный жених готов был сделать или отморозить еще что-нибудь эдакое, лишь бы подольше любоваться на неподвластный косметическим ухищрениям румянец своей избранницы.
– То есть ты, хитрюга, заходила в эту комнату и знаешь, как у мамы все тут стояло, – поймал он ее на маленькой лжи, – а впаривала: «Боюсь, боюсь!»
– Ну заходила пару раз, – потупилась обманщица, – мне никто не говорил, что нельзя. Я же ничего не брала. Можешь у Алевтины Владимировны спросить.
– Нюрочка, ты такая красивая, когда смущаешься, – не удержался парень. Он помнил, что девушка терпеть не могла, когда ее называли Нюрой. «Нюрки в деревнях коров доят», – всегда отвечала она, обижаясь, но у Тимофея нет-нет а срывалось это «простонародное» имя. – Никто тебе и не запрещает сюда заходить. Тем более, видишь, какая от тебя польза. Барахлишко мамино по местам расставила. Она и так будет в расстройстве от испорченных обоев, но по крайней мере, вся ее косметика окажется на месте.
Тимофей ощущал себя на плывущим на облаке счастья. Тот факт, что Анюта понимала, как расставляет косметику его мама, настраивал на мысль, что две его самые близкие женщины обязательно полюбят друг друга. Ему стоило помочь им лучше узнать друг друга. И тогда мама обязательно поймет, насколько его невеста чистая и добрая девушка.
Плешь и Хлыст
После прохлады торгового центра уличная духота словно пуховая подушка приникла к лицам, делая бесполезными попытки полноценно вздохнуть. Курьеры стояли у торгового центра и, оглядываясь, пытались сообразить, куда им теперь держать путь. Юркому и вертлявому Гошке Хлыстикову прозвище Хлыст подходило как вторая кожа. Нельзя сказать, что парень был маленького роста, скорее чуть ниже среднего, но рядом с огромным Семеном Плешаковым он казался недомерком. Гордому представителю мужского рода осознавать подобную несправедливость было обидно, поэтому он никогда не забывал изобразить, кто из них двоих главный. Полное подчинение великана, обладающего недюжинной силой, не просто льстило, а поднимало парня в собственных глазах. Он надеялся, что и в глазах других тоже.
Однако, в данный момент было не до приятностей и не до послушания – миссия, как назвал их поездку мрачный получатель груза, которого охранники величали Никитой Максимовичем, не выполнена. Судя по взгляду мужика, если они не исправят положение, то можно было только догадываться, чем для них все закончится.
– Капец! Прохохоталось наше бабло, – пробасил великан, недоуменно всматриваясь в уходящие за горизонт высотки. Их количество не могло уложиться в его понимании жизни, привыкшем к просторам и двухэтажным домишкам.
– Хорош, Плешь, ты бы уж лучше сопел тихо в две дырки! – взвизгнул раздраженно Хлыст. – Какое бабло, идиот! Ты вообще чуешь своей огромной будкой, во что мы вляпались? Как тебя учудило потерять эту фигню? Если опять облажаемся и не отыщем груз, это с нас стопудово бабло потребуют! И это в лучшем случае.
– В лучшем случае? Как это? Так-то наш косяк… – выкатил глаза напарник, но глянув на друга, быстро сориентировался, что эту тему лучше не продолжать. Прожевав губами пришедшие в голову мысли, он угрюмо поинтересовался, – на сколько эта штука тянет?
– Эта штука может потянуть на много, очень много, офигительно много. Как думаешь, почему ее не кинули обычной почтой? У нас же в деревне есть отделение. Так нет! Припахали Рыжего. Сам знаешь, в каких мутных кругах он толчется! Такое дело!
– Угу, дело… Рыжий серьезный тип, – согласился великан, размышляя, что если вынудят выплачивать за потерянный груз, то ему придется загнать свой видавший виды Урал, – слышь, Хлыст, как думаешь, денег от мотика хватит?
– Придурок, – презрительно выплюнул напарник, – ты сечешь, что там было? И я нет. Тут речь может идти о такой капусте, которую ты даже во сне сфоткать не сможешь. Ой, – меньший по размеру, но старший по положению компаньон, театрально закатив глаза, в очередной раз хлопнул себя по лбу, – надо же было так люто облажаться!? Нашел, кому доверить такую важную вещь!
Если бы Хлыст мог быть честным перед собой, то признал бы, что нехорошее предчувствие грызло его с самого начала. А на чуйку свою он никогда не жаловался. Она спасала не раз и не два, например, когда парень таскал куриц в соседней деревне. Именно поэтому он впихнул груз на сохранение напарнику. Типа, в случае чего его хата с краю. Однако, мужика-получателя такое важное соображение не тронуло. Когда Хлыст попробовал вывернуться, мол, груз посеял не он, гад Никита Максимович резко оборвал его, доходчиво втолковав, что ему плевать, у кого конкретно в руках была нужная ему вещь. Подписывались на доставку оба, значит, и отвечать будут оба.
– Угу, важную вещь… Ну не дрейфь, найдется, – попробовал утешить напарника великан. – Чего дергаться. Нам же изобразили, кто груз стырил. Зачем он ему? Мы вскрыть не смогли, и ему слаб
Плеши не хотелось ссориться со своим более активным товарищем. Самой большой неприятностью в жизни для него был отцов ремень, да и то в детстве. Знамо дело, папаня уже давно остерегался хвататься за это орудие наказания. Но представить что-то худшее у великана не получалось, хотя, глядя на дергающегося Хлыста, возникало подозрение, что этот крутой Никита Максимович, угрожавший им, не шутил. Таких борзых мужиков парень видел только в боевиках.
***
А как хорошо все начиналось. Рыжий, по совместительству двоюродный брат Плеши, неожиданно загремел в районную больницу с аппендицитом. Тетка Настена договорилась с племянником, работающим трактористом, что он съездит в райцентр и отвезет болящему гостинцы. Добрый парень всегда был рад помочь родне, тем более что ему поездка на казенном тракторе в рабочее время обошлась совершенно бесплатно.