Валентина Панкратова – Коэффициент дружбы (страница 9)

Лена острым локотком чувствительно ткнула подругу в бок и округлила глаза, напомнив, чтобы та немного следила за языком.

– Все нормально, девчонки, – Наталья, заметив этот немой разговор, не сдержалась, – со мной все в порядке. Я даже рада, что появилась возможность просто пожить, как все нормальные люди. Проходите, – широким жестом она распахнула калитку и пропустила подруг внутрь участка. – На высший разряд здесь не тянет. Как-то не баловала я дачу. Вот об этом теперь жалею. Но какие наши годы?!

Приехавшие зашли в дом, и Наталья решила сразу же развести их по приготовленным комнатам. Благо, дом родители строили с расчетом на большую семью, и на всех четверых хватило спален.

– Жанну, как опоздавшую, поселим на первом этаже.

– А можно на первом этаже буду я? – тут же отозвалась Алла. – С моей комплекцией подниматься на второй этаж по твоей винтовой залипупочке слишком рискованно – либо застряну, либо упаду. Представляешь, чтобы будет, если грохнусь?

Наталья, в красках представив последствия падения и опасаясь за конструктивную целостность пола, проводила Аллу в гостевую спальню на первый этаж. Глянув мимоходом в окно, она увидела, что автомобиль, привезший ее подруг, все еще стоит около участка.

– Странно, почему-то ваша машина не уезжает, – озадаченно произнесла она, – может что случилось? Пойду спрошу.

– Ой, черт, – воскликнула Алла, – я совсем забыла Максимку отпустить. Это же племянник мой сюда нас привез. У него там в машине сумки. Мы же с провиантом. Я ему сказала подождать. Обещала быстренько вернуться и забрать.

Алла выглянула в окно.

– Максик, – ласково прогремела она своим зычным голосом, – тащи сумки из багажника. Заходи в дом, там слева вход на кухню. Сейчас принесет, – добросовестно отчиталась она наблюдавшей за ней Наталье, вероятно, считая, что с потерей работы та лишилась разума или слуха, или и того, и другого одновременно.

– Хороший мальчик, – произнесла Наталья, удивленно вглядываясь в долговязого высоченного парня, тащившего по дорожке пакеты с продуктами, – твоя сестра ведь года на два старше? Сколько же ему?

Алла сумрачно задумалась. Наталью смутила реакция подруги, даже показалось, что вопрос был неприятен для нее. Однако, та улыбнулась:

– Я с ходу не могу сказать. Сейчас подсчитаю. Нам с тобой по тридцать четыре, сестре тридцать семь. Она на три года старше! А Максику, соответственно, девятнадцать.

– Девятнадцать? – по экспертной оценке Натальи Максику было минимум лет на пять больше.

– Ну а что? Они все такие молодые да ранние, – Алла рванула навстречу племяшке, чтобы разгрузить мальчика и отпустить восвояси.

– И не говори! У этих молодых просто невозможно определить возраст. Идет бородатый. Думаешь, взрослый мужик, а приглядишься – так ему восемнадцать едва исполнилось, просто растительность на лице обильная не по годам. А девицы!? Наштукатурятся, под тоналкой свежую кожу скроют – и нате вам тридцатилетняя бабенка. А ей иногда и восемнадцати нет!

Обсудив по-стариковски недостатки подрастающего поколения, подруги принялись разбирать продукты. Спустившаяся со второго этажа Ленка тут же присоединилась к ним.

– Бабоньки, пошли на улицу. Там есть столик, кресла и гамак. Алусик, за тобой орудия труда, – Наталья указала на полки с посудой, – Ленусик, мы с тобой организуем закусон.

Наталья выудила из холодильника заранее приготовленные закуски и передала Лене для сервировки. Инстинкт молодости проснулся моментально, как будто и не расставались на несколько лет. В студенческие годы Женсовет внутри частенько разбивался на коалиции. За Натальей послушной застенчивой тенью шествовала Ленка, точнее Наталья покровительственно защищала тихоню от всех невзгод. Союз горластых Жанны с Алкой строился по другому принципу. Их защищать было не от кого, они обе были зубастыми акулами. Но разными. Жанна слыла умной акулой, а Алла сильной. Когда на занятиях им приходилось вчетвером делать какую-то работу, то обычно Наталья с Леной брали на себя более кропотливые дела, где требовались внимание и аккуратность. На Жанне с Аллой лежала связь с общественностью и выбивание из преподавателей льгот и бонусов.

Наталья в очередной раз внимательно изучила подруг. Вердикт не радовал. Изменились! Алла из худой и высоченной дылды превратилась в слишком статную даму, которой неплохо было бы скинуть пару десятков килограмм, а Лена… Как известно, маленькая собачка до старости щенок.

– Ленк, а ты опять без челки ходишь, – поднапрягла память Наталья, – ведь последние годы у тебя всегда была челка.

– Точно-точно, – вклинилась Алла, – я лично ее подстригала.

– Мне-то уж точно никогда не забыть, как мне ее подстригли. Вот шрам до сих пор виден, – закрыв глаза, Лена безошибочно ткнула пальцем в левое верхнее веко, на котором белел практически незаметный шрамик в виде лежащей на боку галочки.

– Я помню, сколько крови и визгов было, – завела к небу глаза Наталья, – меня тогда чуть Кондратий не хватил!

– А я что? Поезд качнуло, – развела руки Алла, – скажи спасибо, что в глаз ножницами не тыркнула. У меня ж силы… Осталась бы на всю жизнь как Кутузов с черной повязкой на глазу.

– Какие же мы были идиотки! Это ж надо было додуматься стричь челку в идущем поезде. Его же постоянно качало из стороны в сторону!

– Ну а чего делать-то было? Мы же сутки, если не больше ехали в эту Астрахань помидоры собирать, – Лена виновато рассмеялась, – жара, теснота, мухи. А тут Алла такая: «Хочешь, я из тебя красавицу сделаю?». Ну кто же не хочет? Тем более, что дел никаких нет, а ножницы маникюрные есть. Можно сказать, сама судьба их в руки вложила.

– Нет, Ленк, ну скажи, я же тебя тогда нормально подстригла. Помидоры собирала куколка куколкой. Все парни только на тебя и смотрели.

– Ну да, – согласилась Наталья, глядя на зардевшуюся Лену, – после того, как глаз чуть не выкололи и веко чуть не отрезали, ты стала героем дня! Все просто жаждали на тебя полюбоваться.

Дамы разместили свои тела на недавно окультуренной Игорем лужайке в тени старой яблони. Судя по небольшому количеству завязей, в этом году дерево отдыхало и не планировало насиловать хозяев обильным урожаем. Соответственно, отдыхающие могли разместиться под ветвями без риска получить по лбу недозрелым яблоком. За разговорами и воспоминаниями время промелькнуло незаметно. Устав от двухчасовой трепотни, подруги разлеглись – кто на гамаке, кто на шезлонгах, и блаженно умолкли. Их окутали звуки живой природы: где-то рядом прожужжала пчела, вдалеке залаяла собака, у забора мяукнул кот, сверху просвистела птица, у соседей заработала газонокосилка. Мир вокруг жил своей жизнью, и его звуки резко отличались от привычного всем городского шума.

Наталья, глядя на глубокое бескрайнее небо, решала задачу со многими неизвестными – на что похожи проплывающие легкие кисейные облака. Утомившись, мозг решил отключиться и показать хозяйке картинки из детства, когда она точно также любила фантазировать. Девочкой Наталья представляла, что облака – это небесные жители. Каждый из них имеет свое обличье, надо только правильно угадать его, и тогда можно будет с ним познакомиться.

Из полуденной дремы всех беспардонно выдернул звонок Жанны.

– Часа через полтора буду, – коротко отчеканила она.

От резкого и столь знакомого голоса Наталья из блаженного облачного рая враз опустилась на грешную землю. Колебания воздуха, генерируемые ее вчерашним заместителем, вернули к действительности. Переживания и боль, связанные с увольнением, тут же вцепились в Наталью мертвой хваткой. Жанна уже давно не ассоциировалась со студенчеством. Она была частью сегодняшней пакостной реальности.

Взяв себя в руки, хозяйка изобразила на лице вселенскую радость и сообщила подругам о скором приезде последнего члена Женсовета. Осоловелые подруги попробовали продемонстрировать оживление, однако, вынуждены были признать, что вино и свежий воздух здорово их расслабили, а потому время до приезда Жанны предпочли провести в своих комнатах, чтобы без свидетелей отдаться во власть Морфея.

***

Ураган по имени Жанна накрыл участок часа в три. Вместе с ней в дом ворвались шум и нервозное веселье. Она вещала прописные истины нарочито бодрым голосом, звонко хохотала по делу и без, задирала девчонок. Наталье, досконально изучившей свою замшу, такая эпатажная манера держать себя показалась преувеличенной. Она списала поведение Жанны на страстное желание поднять ей, Наталье, настроение.

Поскольку небо во второй половине дня немного подзатянулось и даже слега пригрозило дождем, то дислокацию переместили на веранду. Веселье развивалось по своим неотвратимым законам. Началось излишнее махание рук со всеми вытекающими из этого последствиями. Наталья, сидящая во главе стола, по отработанной за последние годы привычке четко отвала подругам внятные распоряжения, отправляя их на кухню за сыром, фруктами, льдом, а иногда и за тряпкой для ликвидации последствий после опрокинутого в процессе жаркого диспута бокала.

Постепенно Наталью стало смущать поведение гостей. Исполнение ее распоряжений ощутимо саботировалось. А-ля веселая душечка Жанна ни разу не приподнялась по ее просьбе, чтобы сходить за чем-нибудь на кухню. Лена, практически в открытую фыркая, всем своим видом демонстрировала, насколько это для нее не комильфо быть в качестве девушки на побегушках. Алла вообще втихую испарилась, так и не принеся чистую тарелку, за которой ее послали.