Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция (страница 8)
— Ох, прошу прощения… Какая встреча!
Умело накрашенные глаза распахнулись с детской наивностью.
…вот только хищный взгляд за секунду до этого всё впечатление портил.
— И тебе добрый вечер, — сдержанно произнёс Стрельницкий.
Не представляя девушку Диме.
И Диму — девушке.
Та, впрочем, не смутилась. Склонила голову на бок, прижав к груди серебристую сумочку, и очаровательно улыбнулась:
— Не ожидал меня тут встретить, Серёж, да?
— Ну почему. Я же видел список гостей, Ирина Стрельницкая в нём значилась как сопровождающее лицо дирижёра Виталия Грамо́вича, чьи музыканты сегодня будут услаждать слух гостей.
Девушка поморщилась.
— Ох уж эти твои профессиональные замашки.
…стоп, Стрельницкая?!
Дима осторожно перевёл взгляд на Сергея Александровича.
Это что, выходит, его…
— Дим, — невозмутимо бросил тот, даже не обернувшись. — Там Анка к нам идёт, принесёшь ей вина вон с того столика? И мой бокал заодно отнеси.
Дима мог бы заявить, что он тут не официант… но не стал.
Почти закаменевший в своей невозмутимости полковник с такой силой вцепился в трость, что аж пальцы побелели.
…До столика, по счастью, идти не пришлось — мимо как раз проходил настоящий официант с подносом.
— О, мог бы и розовое найти, — вместо «спасибо» выдала Анка, заглядывая в бокал. — Ладно, сойдёт.
Значок СГБ с её костюма уже волшебным образом куда-то подевался, шейный платок кокетливо съехал набок. «Работа» её явно продвигалась хорошо.
Тут она нашла взглядом Стрельницкого и издала забавный звук «о-оу».
— А Шеф влип… Да стой ты, не суйся в семейные разборки. Им нужно поговорить.
— Кто она ему? — не выдержал Дима.
Понимающее выражение на лице Анки бесило.
Нет, он и сам прекрасно догадывался, в каких случаях девушки с хищными взглядами носят фамилии твоих знакомых и фальшиво радуются публичным встречам.
Но всё равно оставалось ощущение, что тут что-то не сходится.
— Его самая глобальная ошибка.
— Молодости?
— Да всей жизни, с детства начиная. Крупнее, боюсь, уже не наошибётся.
— …Нашёл себя протеже, да? — донеслось до них. — Тешишь родительский инстинкт за неимением полноценной семьи?.. На сына он тебе определённо по возрасту не тянет. Ты, конечно, хреново выглядишь, но я-то знаю, сколько тебе на самом деле.
— Ну а чего сразу сын? — Оказывается, Сергей Александрович умеет истекать ядом ничуть не хуже берутской кобры… и своей собеседницы тоже. — Может, младший брат. Единокровный. Как тебе версия?
— Да как ты смеешь? — зашипела девушка. — Папенька наш, конечно, был тем ещё, но…
Дима поневоле подался вперёд, но тут Анка ухватила его под руку и потянула в сторону.
— Я же сказала, Лавров, не лезь. Это только в книжках брат с сестрой живут душа в душу. На практике у кошки с собакой и то больше шансов.
— С сестрой?
— Разумеется. Шеф не представил, что ли? Совсем на нервах об этикете забыл… Это Ирина Александровна Стрельницкая. Двадцать шесть лет, не замужем, в данный момент встречается с дирижёром Грамо́вичем, до этого… Впрочем, уже неважно. Что ты так смотришь? Да, я держу руку на пульсе. Должен же Шеф знать, кому в карман утекают выделяемые ей денежки… Заведёшь себе девушку — я и про неё всё знать буду.
— Значит, не заведу, — буркнул смущённо Дима.
— Кстати, тебе вроде аспирантка Лазаревского нравилась?..
На это Дима просто не стал реагировать — слишком уж откровенно Анка пыталась его достать.
…— Что, даже не спросишь, как мама? — скрестив руки на груди, спрашивала Ирина.
Если бы не трость, Сергей Александрович наверняка бы позу отзеркалил.
…так вот почему её жесты показались такими знакомыми.
— Если человек выбрал совершенно другую жизнь, в которой старым… родным нет места, я, знаешь ли, уважаю его выбор и не лезу, — сухо отвечал Сергей Александрович.
— Да? Тогда что твой нос забыл в моих делах?
Остальные гости, вняв инстинкту самосохранения, держались на почтительном расстоянии, не мешая разговору.
— Я за тебя в ответе.
— Я уже восемь лет как совершеннолетняя. Ты не имел права!
— Ну, смотрю, ты недолго в одиночестве страдала.
— Если ты Витю тронешь хоть пальцем…
— Я и того не трогал. Он, смею тебе напомнить, сам внял гласу рассудка и оставил тебя в покое. Даже машину вернул.
Ирина судорожно вздохнула, явно пытаясь подобрать достойный ответ, но разговор, очевидно, ушёл слишком далеко от намеченного ею сценария.
…Дима не знал, ради кого шагнул вперёд. Может быть, даже ради неё — чтобы ей не приходилось столь торопливо натягивать на лицо презрительное выражение.
Но скорее, конечно, ради Стрельницкого.
…ради обоих. Потому что помнил, как бурно ссорились когда-то Керны — и как болезненно Элла переживала эти ссоры потом.
— Сергей Александрович, там в дверях, случайно, не хозяин вечера?
Остальные гости тоже уже заметили господина Шатского, толпа всколыхнулась и потекла к дверям, заставив Стрельницких отступить в стороны — и вскоре потерять друг друга из вида.
…После напряжённого столкновения с сестрой Сергея Александровича торжественная часть оказалась той ещё тягомотиной. Гости расселись, на экране позади небольшой сцены появились архивные чёрно-белые фотографии, и министр, оказавшийся представительным стариком с глазами грустного бульдога, начал приветственную речь… нить которой Дима потерял секунд за двадцать.
Там было что-то про МАГА, про глобальные вызовы и то, что Андар в лице Ионы Шатского «сыграл ключевую роль в мобилизации всего мира на борьбу с небывалой угрозой», про «историческую турбулентность», через которую Андар вышел с честью, и прочие пафосные общие слова, из которых, видимо, слушатели должны были сделать вывод, что Андарская Федерация по меньшей мере спасла мир, соизволив породить такого прекрасного человека.
…а, нет, не Федерация, Империя ещё. Но это в речи тоже как-то размывалось и выносилось за скобки.
В любом случае о настоящей угрозе, о
Осторожно озираясь по сторонам, Дима заметил, что не он один потерял интерес к речи — на пару рядов дальше компания парней в серо-зелёной парадной форме с нашивками ДРА шёпотом трепались между собой. Сидящий рядом капитан тем же шёпотом шикнул на них, и парни притихли… секунд на десять.
Слишком уж откровенно выворачивать шею Дима не стал и отвернулся, успев заметить, что какой-то дородный мужик — тоже в офицерском мундире, — пялится на него, сидя по диагонали от них со Стрельницким.
Стало душно — и вертеть головой резко расхотелось.
Министр тем временем закончил речь заявлением, что Андар никогда не посрамит чести своих предков, и ему горячо зааплодировали. Даже Стрельницкий пару раз хлопнул в ладоши.
Дима не стал.