Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 46)
Всё сразу и ещё десяток других эмоций.
…Где-то рядом, перекрывая гул пламени, раздаётся тонкий человеческий вскрик.
Даже не раздумывая, Мирра отстёгивается и соскальзывает по драконьему боку на землю. Оглядывается, торопливо пряча волосы под шарф-бафф, переключает маску на замкнутый цикл – и ныряет в проход между горящей пристройкой и каменным домом.
На Арха в этот момент пикирует мелкий на его фоне огнезрак, и Мирре чудится в его визгливом клёкоте то же отвращение-ужас-ярость.
«Сверху!..»
Что ж, Арх большой взрослый дракон, справится.
Больше не оборачиваясь, Мирра ускоряет шаг и выбегает… кажется, к крыльцу дома.
К тому, что было крыльцом раньше.
Вокруг валяются какие-то канистры, шланги, хрустят под ботинками осколки стекла. То там, то тут попадается на глаза знакомый логотип: соединённые «дельта» и «тау», перечёркнутые двумя волнистыми линиями, знак Стены.
Откуда он тут? Что произошло?
Запнувшись о бобину проводов, Мирра врезается плечом в стену и сразу же отшатывается – камень раскалён, и если б не лётная куртка, не избежать бы ожогов.
Кожа болит от жара, тянет в груди ощущение близкой катастрофы – её чувство или опять Арха?..
Вкус чужой крови и едкого, горько-сладкого ихора – точно его.
Шумно сглотнув, Мирра окидывает взглядом тонущий в дыму двор…
И наконец видит.
Нет, сначала ей кажется – огромные куча хлама или ещё одно кособокое строение, тёмное и неподвижное; но вот оно, качнувшись, поднимает морду, оглядывается, и мозг складывает картинку, как калейдоскоп.
Короткий гребень; узкие, неспособные поднять в воздух крылья с острейшими спицами-когтями; морда с тяжёлой нижней челюстью, смахивающая на волчью и драконью разом…
С клыков этой морды течёт что-то чёрное, вязкое, как мазут.
Не кровь.
Это не может быть человеческая кровь.
Ещё раз всухую сглотнув, Мирра оцепенело переводит взгляд дальше – на скорчившуюся в считанных метрах от огромной твари фигурку.
Кажется, целую вечность не происходит вообще ничего… А потом в доме за Мирриной спиной что-то оглушительно бахает, осыпая стеклом. Волкодрак недовольно дёргает мордой, и ребёнок вскакивает, разворачивается и бежит, спотыкаясь, почти на четвереньках – шарахаясь из стороны в сторону от огня.
Мирра кидается ему наперерез (не успевает!), и пистолет, видит Небо, сам прыгает в руки, которые на том же автопилоте передёргивают затвор.
Отставить ногу, довернуть корпус, вскинуть ствол, мягко подхватив рукоять «под пятку» левой рукой.
Целик, мушка, цель.
…Той холодной, затяжной весной на заброшенном аэродроме он учил стрелять в дальнем ангаре и её, и Эллу. Говорил –
Дима стрелять уже более-менее умел – его научили в этой его кадетке…
А ещё у Димы теперь был дракон – огромная зелёная Дара.
Конечно, на фоне остальных драконов – не то что величавого Арха, но и даже пепельного Торна-средневеса, – она выглядела совсем мелкой. Но разве об этом думаешь, оказавшись перед ней один на один?
…Один на один с
Впрочем, Мирра с тех пор тоже подросла.
Секунды растягиваются в часы, сердце бухает в рёбра, не давая сделать вдох.
Волкодрак гипнотически-медленно открывает пасть – и Мирра стреляет: раз, два, три. Делает шаг вперёд и добавляет четвёртый выстрел – куда-то в глаз.
Половина выстрелов, против всех законов баллистики, уходит в молоко – да и что обычные пули такой твари?.. Но волкодрак, во всяком случае, смотрит теперь на Мирру, а не на ребёнка.
Чувствуя, как изгибаются губы в хищной, драконьей усмешке, Мирра делает ещё один шаг – такой тяжёлый, словно приходится идти сквозь толщу воды.
Волкодрак припадает к земле, но Мирра успевает заметить в основании его шеи, между бугристыми пластинами брони, тёмные потёки – и узкую чёрную щель запёкшейся раны, не похожей на следы драконьих когтей.
…Когда волкодрак бросается вперёд, Мирра высаживает остаток магазина со скоростью автоматной очереди, пробивая дыру в ране. Оступается, падает под лапы твари – но последние выстрелы делает почти в упор.
Теперь никакого «молока»: на Мирру толчком выплёскивается кровь с зелёными искрами ихора.
Тварь вздрагивает всем телом и сдаёт назад, пытаясь отыскать скрывшуюся из поля зрения цель. Опускает голову с маленькими тёмными глазками…
Даже не пытаясь сменить магазин, Мирра до боли растягивает под маской губы в улыбке-оскале.
– Тебе повезло, – сообщает она. – Теперь ты умрёшь быстро.
И закрывает глаза. Два глаза – из четырёх.
…Арх обрушивается на волкодрака чёрно-красной, неотвратимой, как волна цунами, смертью, незамысловато ломая шею.
Что ему, действительно, тварь размером с дракона-средневеса?
Повалив тушу на бок, он клыками рвёт ей горло над проделанной Миррой раной.
«Приятного аппетита», – шепчет Мирра, без страха прикасаясь к его яростному безумию – утоляя его знанием, что она жива и цела.
А потом встаёт на ноги и оглядывается.
Где же…
Ах, вон, где.
Ребёнок застыл у развороченных въездных ворот (там, на дороге, гореть уже нечему).
Взлохмаченные волосы, бесформенная – явно со взрослого плеча – тёмная куртка по колено, следы сажи и слёз на застывшем лице.
И глазищи зверька, оцепенело наблюдающего за приближающимся хищником.
Мирра, не успев пройти и десяток шагов, замирает, осознавая, как выглядит со стороны: лётные очки, кислородная маска на лице, стекающая по куртке кровь твари, пистолет в руках.
…и драконий гигант за спиной, терзающий труп волкодрака.
Картина из страшилок про конец времён, а не долгожданная помощь.
Опустившись на колено, Мирра торопливо суёт пистолет в кобуру и поднимает на лоб очки. Дым режет глаза, и она торопливо смаргивает слёзы.
– Эй… привет.
Ребёнок – ему лет десять от силы, – открывает рот, чтобы что-то сказать, но только надрывно кашляет, сгибаясь в приступе.
Больше не медля, Мирра срывает с себя маску и, подскочив к ребёнку, торопливо прижимает её к его лицу.
– Дыши, ну-ка, давай, дыши, дыши.
Цепкие пальцы, вынырнув из слишком длинных рукавов, впиваются в Миррину подвеску-звезду. Из глаз спасёныша градом льются слёзы – от дыма, страха, облегчения и Небо знает чего ещё.
Кажется, этот знак ему знаком.
– Кто ещё тут живёт? – спрашивает Мирра по-вирсавийски, стараясь дышать как можно мельче, чтоб не наглотаться дыма. – Где твои родители?
«Что тут произошло? Почему твари рвались сюда?»