Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 40)
Глядя на проносящиеся внизу голубые огоньки, обманчиво хрупкой цепочкой опоясывающие предгорье, Мирра вдруг задумывается, уж не Стену ли Арх
«Дракон!»
Горящий заживо дракон, кувыркаясь, летит к земле, и от его далёкого, вибрирующего воя сердце сбивается с ритма – но вопреки Мирриному порыву метнуться на помощь, Арх лишь мерно бьёт крыльями, поднимаясь выше.
Разрыв между их устремлениями отзывается болью в висках.
«Мы должны его спасти!»
Ответ Арха обрушивается на Мирру, буквально выбивая дыхание.
«Что с тобой?! Там дракон!..»
Понять реакцию Арха невозможно: он наглухо закрывается… но потом всё же ныряет, разгоняясь – не до высшего эшелона, но близко.
Мирра прижимается щекой к его спине, чувствуя, как вибрирует огромное драконье тело, как перестукиваются камеры сердца.
…как раздувается огнелёгкое.
«В чём дело, Старейший?!»
Молчание.
«Арх! Ответь мне сейчас же!»
Раненый дракон всё ближе, и кажется, ещё секунда, протяни руку – лапу – и ухватишь, выдернешь его из этого самоубийственного, хаотичного падения…
Арх укрепляет связь, снова позволяя коснуться его сознания, и глухая, мучительная ярость накрывает Мирру дезориентирующей волной, оставляя железистый привкус в горле – и вообще никаких внятных мыслей.
Мирра словно со стороны наблюдает, как стремительно надвигается на них тёмная земля с рядами каких-то насаждений (виноградник?). Как Арх нагоняет того
Как за секунду до того, как Арх выдохнет струю огня и сотрёт его из реальности, оставив лишь угли и пепел, не-дракон врезается в землю и, перекатившись пару раз, остаётся лежать в луже крови и ихора, безнадёжно и окончательно мёртвый.
…или ещё не мёртвый?
Искорёженное тело судорожно вздрагивает – и ещё, и ещё раз, в беспорядочном ритме, и вместе с ним славно волна пробегает по земле, по переломанным лозам виноградника, по нервам в последний момент вывернувшего из пике Арха.
В Мирру потоком льются его знания – память Рубина:
«Мёртвая, – думает Мирра так отстранённо, словно бы ей обезболили мозг, и он больше ничего не ощущает (хотя может ли мозг ощущать?). – В конце концов, это просто мёртвая тварь. Пусть крылатая, но всё равно мёртвая».
Она переводит взгляд – свой ли, Арха? – назад, туда, где в темноте разгораются голубые огоньки Стены… и чем они ярче, тем тише дрожь
Вот тело дёрнулось в последний раз – и обмякло.
…Только мерцают непривычно зелёные капли ихора, не оставляя сомнений: да, это не дракон. Это тварь бездны, это враг, которого надо стереть с лица земли.
Тонкий, зудящий под кожей гул становится невыносим –
«Нет, Старейший, мы не будем жечь чужой виноградник. Давай просто оттащим эту тварь подальше и…»
«Но ведь всё уже закончилось. Просто одна тварь ускользнула от ДРА, но Стена, как видишь, работает».
Мирре не впервой сталкиваться с его упрямством… с болезненным желанием её уберечь от любой
…Мирра всё это знает и никогда не спорит.
Не спорила.
«Давай, Старейший. Оттащим эту тварь подальше – и там уже жги её, сколько душе угодно».
Она чувствует, как боевые инстинкты и желание унести её, такую хрупкую, подальше от опасности разрывают Арха надвое.
«Ты видишь здесь других драконов?.. Это наша задача».
Взрыкнув так, что из пасти вырывается сноп огня, Арх неохотно поворачивает и снижается – Мирру в седле колотит от его ярости и страха. Вот он проносится над землёй, готовый подхватить мёртвую тварь…
Взрыв объёмной, искристой вспышкой бьёт по глазам где-то справа, так обманчиво далеко.
«Стена!»
Голубые огни гаснут – словно катится по ним, нагоняя, тёмная волна, – но Арх лишь ускоряется. Его когти, наконец, впиваются в тело твари, всё глубже и глубже, сминая грудную клетку, вспарывая огнелёгкое… и мир лопается, как мыльный пузырь, отбрасывая дракона в сторону.
Там, где мгновеньем назад был чужой виноградник, землю с чудовищным скрежетом рассёк бездонный провал.
«Мы опоздали, – думает Мирра, когда Арх, мотая головой, осторожно поднимается на лапы среди обломков какого-то сарая. В горле (её, его?) клокочет едкая горечь, в ушах звенит. – Сначала Берк, потом эта тварь – и вот мы всё-таки опоздали».
…А ещё думает, что на «Горизонте» сейчас находится почти полное «крыло», тринадцать драконов, не считая начавшей раньше срока линьку Адарин.
«Поднимай их на крыло. Нам нужны все. Вдвоём мы не справимся».
Их с Архом сознания сплетаются, сливаются, так что мысли начинают напоминать монолог. И посреди него проскальзывает слегка истеричное: «Это ведь и есть тот самый случай, на который тот замминистра, Азария Георгиадис, оставил нам свой телефон?..»
…Второй хлопок Мирра едва не пропускает – вокруг слишком многое требует внимания, а новая тень скользит над горами без огня и воя.
«Берк вернулся?»
Нет, не Берк.
Это…
Секундное – синхронное – молчание.
«…Хорошо, что Риман остался в “Доме-один”, да?»
Глава 8. Эксцесс
– Д-да, Се… Сергей Саныч. А-араф вас точно… у-убьёт.
Сергей довольно невнятно промычал своё несогласие, пытаясь одной рукой зажать рану на бедре, а зубами и другой – открыть тюбик с реагентом-нейтрализатором.
Тварь, которой дракон Валерича разодрал горло, обильно залила ихором всё вокруг, и ногу теперь жгло и дёргало болью так, что темнело в глазах.
Чьи-то руки появились в сузившемся поле зрения, отобрали тюбик, вскрыли, щедро выдавили в рану…
Теперь ногу не просто жгло – казалось, там и кости крошатся. Реагент смешивался с кровью, пенился и стекал по штанине.
– Па… потому что се-себя, в смысле, его с-со… с собой не взяли, – слегка путанно пояснил свою мысль Зайцев, пытаясь распределить реагент более равномерно, не касаясь раны руками. – И ранились… Т-то… точно ему на-на-азло.
Стоп, откуда здесь младший аналитик? Он же…
С трудом сфокусировав взгляд на его лице, Сергей понял, что это не Заяц.
Склонившийся над ним Дима был опять без шлема. В темноте лицо его казалось мертвецки бледным (вряд ли сам Сергей выглядел лучше), а глаза – чёрными во всю радужку.