Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 21)

Парень на секунду опешил, но затем торопливо расстегнул куртку и спустил её с плеч. Повернулся к Сергею спиной, склонил голову – утыкаясь лбом в Дарин нос.

Под тяжёлым, внимательным взглядом драконицы стало на редкость неуютно, и словно почувствовав это, Дима что-то пробормотал – и Дара тоже закрыла глаза.

– Майор Аич, – повысил голос Стрельницкий. – Больше вас не задерживаем.

– Да, сэр, – с тенью сочувствия отозвалась Злыдня и, кликнув Ярыня, ушла туда, где грум что-то уже навешивал на её дракона. «Тигры» потянулись за ней, как утята за матерью.

Стрельницкий проводил их взглядом и снова повернулся к Диме с Дарой. Вынул из кармана регулятор (да, он всегда носил его с собой – несмотря на всё наработанное Димой доверие, есть вещи, которые не подлежат пересмотру, и ношение в кармане регулятора чипа – одна из них). Шагнул к Диме и провёл свободной рукой по его шее, оголяя чип из-под ворота флиски.

Парень вздрогнул всем телом, сжавшись, но не сдвинулся с места.

– Спокойно, – пробормотал Сергей, подключая регулятор.

И, не давая себе промедлить ни секунды (Диму и так сейчас затрясёт), вдавил кнопку.

Парень сипло выдохнул, почти обвисая на Даре, и несколько довольно долгих мгновений не дышал вовсе.

– Дим?

Тот наконец втянул в себя воздух с протяжным хрипом, закашлялся, хватаясь на грудь, чуть слышно заскулил – и Дара скульнула в ответ, и заурчала ласково и жалобно, так что Сергей на секунду испытал давно забытое, застарелое отвращение к себе, которое не возвращалось с отцовских похорон.

Смотреть на этих двоих, отчаянно цепляющихся друг за друга, не хотелось. Но отвернуться Стрельницкий себе не позволил.

Вот Дима отдышался. Выпрямился, обернулся.

– Спасибо… сэр.

Дикие, чёрные от расширившихся зрачков глаза. Бледное лицо.

– Как самочувствие?

Дима молчал, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

– Дим. Я задал вопрос.

На привычную фразу парень среагировал.

– Терпимо, – произнёс он, отворачиваясь. – Это… легче, чем я думал.

Врал.

Очевидно, врал (и столь же очевидно, что врал он не себе и не Сергею – Даре в основном).

И хотя вины за собой Стрельницкий не видел, он тоже посмотрел на Дару и как можно мягче спросил:

– А ты как?

– Плохо, – буркнула Дара. И, подумав, добавила: – Но мы спр-равимся.

– И всех победим, – закивал Дима и погладил её нос. – Обязательно.

Стрельницкий оглядел их обоих. Поморщился, потёр точку над переносицей, пытаясь прогнать подступающую мигрень.

– Идите, седлайтесь. Я пришлю к вам Кешу, попробуем навесить на Дару что-нибудь вроде дублирующей гарнитуры. Так вы хоть как-то будете слышать друг друга.

И ушёл, не дожидаясь ответа.

…Радист «волкодраков» выслушал, не меняясь в лице, и буркнул:

– Псмтрм, ср.

На гласные он обычно не разменивался и разборчиво начинал говорить, только выходя в эфир.

– Уж обеспечь.

«Кеша» кивнул и, протянув руку, заботливо поправил полковнику его рацию в подсумке на груди. Перещёлкнул какой-то рычажок.

– Руки, – буркнул Сергей.

– Флтр пмх, – исчерпывающе объяснил свои действия Кеша.

Говорить, что Сергей и сам бы фильтр порождаемых аномалией помех включил перед вылетом, было бесполезно. Кеша, контуженный при взрыве бездны, сегодня с «волкодраками» в бой не шёл, а оттого нервничал куда больше обычного.

Что ж, Стрельницкий его понимал.

– Вась, – позвал он, как только порученец появился на пороге, – принеси клинок и броню. А то что это Кеша зазря за меня переживает…

Возвращался к драконарию он уже по притихшей, безлюдной улице. Горели, то и дело помаргивая, фонари, подвывал ветер, гоня невидимые в тёмном небе тучи, и казалось, база вовсе вымерла – или наступила глубокая ночь и все спят.

Но это было, конечно, не так. На посадочной платформе рядом с Димой стоял Лом, при виде командира попытавшийся вытянуться по струнке, чуть не потеряв зажатые под мышками костыли.

Это так живо напомнило, как в сентябре (полтора месяца назад, невероятно давно!) хромал по усадьбе сам Лавров, что Стрельницкий не сдержал усмешки.

– Ломакин, не уговаривай, тебя с собой не берём.

– Есть не уговаривать, сэр! – довольно бодро отозвался Лом.

Сергей оглядел обоих внимательнее и по-мальчишески присвистнул. В руках Дима держал тесак Ломакина.

Ножны уже были пристёгнуты поверх лётного комбеза.

– Мне пока всё равно не пригодится, чё, – невозмутимо пояснил Лом в ответ на вопросительно вздёрнутую бровь. И поправился: – То есть, я посчитал это эффективным перераспределением ресурсов, сэр.

Дима осторожно убрал клинок в ножны (разрезанные с одной стороны до середины, с подвижным, не затрудняющим движение крепежом – сколько же Горский возился с этой конструкцией!). Зафиксировал рукоять на поясе и только после этого поднял взгляд на Стрельницкого.

– Мы готовы, сэр.

– Карты, планы, рубежи?

– Знаем.

– Как состояние?

Дима закатил глаза и коротко ответил:

– Сносно. – Но под укоризненным взглядом всё же пояснил: – В этом есть свои плюсы: бездна меньше бьёт мне по мозгам… Иннокентьев провёл нам связь, Дара меня слышит. Во всяком случае, сейчас. Дальше разберёмся.

Его тон, да и сама манера держаться – изменились. Стрельницкого всегда забавлял этот переход от эмоционального, юморного парня к собранному бойцу словно бы на десяток лет старше самого себя.

– Хорошо, – кивнул Сергей и одёрнул ремень автомата на плече. – Прока́тите?

– Да, Зорич мне передал, – ровным голосом отозвался Дима и оглянулся на Дару. – Мы в вашем распоряжении… – И, не удержавшись, добавил с едва уловимой иронией: – Как всегда, впрочем.

– Как всегда, – согласился Стрельницкий. – Координаты у тебя есть?

– Есть.

– Тогда вперёд. Все уже там.

И первым надел кислородную маску. Дима последовал его примеру.

Подключить микрофон маски, щелчок, переход по настроенным частотам.

– Волк в канале, приём.

Да, Дым с ребятами звали его «Шефом», но сейчас старый позывной сам собой скакнул на язык.

– …Лавр на связи, – помедлив, отозвался парень. – Вы хотите проскочить высшим эшелоном?