Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 17)

– Кого ищут? – мрачно уточняет Мирра, делая шаг в сторону.

Она знает, что в её голосе звучит несправедливый упрёк. Но зато Никс, чувствуя гипотетическую вину, готов вывалить ей всё, что выяснил, а информация сейчас нужна позарез – любая.

То, что Йоана Одейру вполне устроил «тихий» обыск её вещей, уже понятно (от внимания Гизли, очевидно, он хотел избавить только её саму). Иначе Никсу бы дал иные указания. Деловые отношения – штука такая: ты можешь сколь угодно благосклонно относиться к человеку, но когда на кону что-то серьёзное, ссориться с «родными» спецслужбами точно не станешь.

Осталось понять, что именно у Одейра на кону на сей раз.

– Кого или что… Неизвестно, – словно бы созвучно её мыслям пояснил Никс. – Но вроде как в деле антитеррор.

Дотянувшись, Никс осторожно промокает ей полотенцем пряди у виска. Проводит по щеке, по шее вниз, между ключиц к вырезу лифа…

Мирра прикрывает глаза, отвернувшись.

– Вот как.

Оговорка Белого про генерала Глинке, главу «специальных сил» КОДы, окончательно проясняется (как и то, почему господин Йоан всё же усомнился в чистоте Мирриных намерений – и потому одобрил обыск).

Вопрос только в том, от кого информация утекла в Гизли. Вирсавийские агенты в КОДе?..

Вряд ли Белый позволил бы узнать о таком Лейле Одейре. Скорее всего добро на операцию он дал генералу Глинке лично (точно так же, как отправил Мирру сюда).

И всё же информация утекла.

Но вот это точно не Миррина проблема.

…На секунду накатывает малодушное желание, чтобы оперативники Гизли нашли тех, кого так старательно ищут. Генерал Глинке же не дурак, ничего однозначно указывающего на участие КОДы там не будет – и даже наоборот. Ведь у Союзной Вирсавии(нелепая, но прижившаяся переводческая ошибка – никому она не союзная, кроме самой себя, своих земель) хватает и внутренних любителей «пошуметь». Взять хотя бы тот же вялотекущий конфликт по поводу архипелага, что зовётся теперь Новой Вирсавией.

Союзы не всегда бывают добровольными (андарцам ли этого не знать!), а Вирсавия издавна стремилась контролировать пролив.

– Миррим? – Рука Никса, только что скользнувшая вниз по её бедру, замирает. – Тебе нехорошо?

Мирра медленно качает головой: сейчас уже гораздо, гораздо легче.

Благо ароматы шампуня и геля давно перебили запах. А Никс, по всей видимости, выходил из номера, когда звонил господину Йоану… и не слышал, как её тут выворачивало после того, как они с Архом переборщили с накалом связи.

– Всё уже в порядке. – Она наконец отбирает у Никса полотенце и закручивает волосы тюрбан. – Давай закажем что-нибудь на ужин прямо в номер, помнишь, тут где-то был буклет? Я вдруг поняла, что сто лет пиццу не ела. С креветками, раз уж мы на море. Как тебе идея?

Никс с явственным сожалением отступает – и первым выходит из ванной, оглядываясь на Мирру задумчиво.

– Я прощён? – на всякий случай уточняет он.

– А было за что? – Мирра оборачивается к нему с безмятежной улыбкой. – В конце концов, не ты же пригласил сюда Гизли. Не ты, не господин Йоан и не я сама. А будь у них какие-то претензии, они бы так молча не ушли. Так чего переживать?

Она старается не думать о том, что Гизли теперь точно в курсе, кто такая Миррим Карна. Утешается мыслью, что всё это они знали и раньше. Должны были знать с учётом того, какие гости наведывались последнее время в дом Одейра.

…Ну а пистолет – что пистолет? Может же одинокая, оставшаяся временно без дракона девушка возить с собой пистолет, чтобы… ну, не чувствовать себя такой одинокой?

Не взрывчатка же… Та самая, которую они наверняка ищут.

В людях генерала Глинке – и их методах – Мирра почему-то не сомневается.

За ужином Никс весел и разговорчив, и она охотно подхватывает его тон, хотя внутри всё скрутило тревогой и нетерпением.

Арх молчит. Смотрит на тучи, клубящиеся тёмной, вспыхивающей молниями (молниями ли?) воронкой над горами. Слушает беспокойно ворочающихся в своих эллингах драконов, слушает тревожные людские голоса, что спорят о чём-то во дворе…

В этот раз Арх не позволит себе того безумия.

Арх ждёт.

Ждёт и Мирра, и не замечает вкуса пиццы – словно картон с пластилином жуёт.

Никс, кажется, чувствует это и начинает жестикулировать ещё активнее, подкидывая Мирре один безумный вопрос за другим. Словно… торопится?

– Слушай, а ты никогда не мечтала о дипломатической карьере? Я мог бы взять тебя в посольство.

– Я? В дипломаты? Да я прямая, как полёт дракона.

Никс только больше воодушевляется:

– Вот, видишь, ты даже знаешь андарские идиомы!.. А по-андарски понимаешь?

– Немного, – осторожно отзывается Мирра.

Но что именно она ответила, уже неважно. Никс коварно задал вопрос по-андарски – ему достаточно того, что она вообще его поняла.

– Мог бы и не спрашивать, я ведь слышал, что у Карна есть интересы и по ту сторонугор Илариона.

А ведь делал вид, что знать ничего не знает.

Впрочем, Мирра тоже делала всяческие виды. И продолжает делать.

– Ну так что, поедешь?

– Никс. – Она демонстративно закатывает глаза. – Ты вообще серьёзно сейчас?

– А почему нет? Знаешь, у нас второй секретарь так жену привёз, она в посольстве теперь всякими закупками заведует…

– Жену.

Никс отводит взгляд, но губы расползаются в предательской улыбке, и Мирра смеётся в ответ, гоня беспокойство, а Никс указывает на неё пальцем и объявляет:

– Я знаю, о чём ты подумала, и поверь, если я действительно решу сделать предложение, ты его ни с чем не перепутаешь.

«Если». Разом накатывают облегчение – и глупая, неуместная досада.

– Впрочем, если ты правда не против… – тут же портит момент Никс уже с откровенной ухмылкой.

В уголке губ у него налип кусочек оливки с пиццы.

– Ты придурок, – старательно посмеиваясь, сообщает Мирра. Перегибается через стол и осторожно снимает оливку. – Твои шутки тебя до добра не доведут.

Ну, «придурок» – это вольный перевод. Подобных вирсавийских словечек она нахваталась от самого Никса.

Никс неожиданно перехватывает её руку, коротко целует – но тут же отпускает.

– А что, хочешь по-серьёзному? Не вопрос.

Он поднимается из-за стола, тщательно вытирает салфеткой пальцы и достаёт откуда-то белый конверт с витиеватой подписью по-андарски. Лицо вирсавийца и правда становится пугающе серьёзным… и словно бы неуверенным.

– В общем, восемнадцатого ноября в Анде министр Шатский устраивают традиционный званый вечер. От нашего посольства направили одного моего старшего коллегу и меня, а там у каждого приглашение на двоих. Коллега женат, а я раньше думал один идти всё равно, но… ты пойдёшь со мной?

Мирра смотрит на протянутый конверт секунд пять, не двигаясь – и, возможно, не дыша.

Это, конечно, безумие.

Она глава Драконьего корпуса КОДА, вынесенных ей в Андаре заочно приговоров хватит на три пожизненных и смертную казнь в придачу. Возможно, даже на две.

– На всякий случай: это моё собственное решение, дед даже не знает об этом.

Оно и видно.

– Я… подумаю.

– Пусть у тебя лежит. Решишь, что это не твоё, – вернёшь. Я не обижусь, правда… Ну а если тебе у нас в посольстве понравится – моё предложение в силе!

Он, конечно же, употребляет то слово, которое означает не более чем деловоепредложение.

Но конверт ложится на Миррину прикроватную тумбочку – и Мирра всё-таки не возражает. Как и на прикосновения тёплых рук, осторожно, но уверенно расстёгивающих пуговицы её рубашки.