Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 1: Адаптация (страница 7)
…Той же ночью пламя наконец вырывается из пасти – и выжигает дверь эллинга.
Дара взмывает вверх, торопясь набрать нужную скорость, но в последний миг успевает поймать пожелание удачи от Берка.
(Ему тоже удачи. Ему и тому пареньку. А Даре не нужен никто кроме Димы!)
Она выходит в обычный полёт на приличной высоте над «Домом» и безмолвно приветствует Зиру – та не спит. И не удивляется.
Велит не снижаться – иначе её засекут, будет тревога.
И перед глазами Дары вспыхивает своё-чужое-чужое воспоминание с развёрнутой на двух мониторах картой. Она немного похожа на то, каким виден мир с высоты, только важные детали куда заметнее. И размечены специальными значками.
(Это Риман, напарник Петры. Это воспоминание Петры, которым она поделилась с Зирой…)
Дара старательно запоминает карту и, сверившись с внутренним ощущением, прикидывает курс.
Не прощается.
(Она просто вытащит Диму и вернётся! Сделает то, что надо было сделать сразу, не улетая!)
От Зиры доносится отзвук странного сожаления.
***
Неделя, честно говоря, у полковника Стрельницкого выдалась не из лёгких.
Ничего нового, таких недель по четыре в месяц бывает.
Расследование трёх эпизодов, включая того горе-диверсанта с улетевшей драконицей, четыре часа на сон в день, вернувшаяся мигрень и тревожное ощущение, что он что-то упускает.
С виду всё указывало на то, что тот парень был просто попыткой отвлечь внимание от реальной акции со взрывом на алкем-заводе, сорвавшим выполнение крупного военного заказа (а это по большому счёту уже выходило за пределы зоны ответственности Стрельницкого, но увы, начальство и его отдел «пристегнуло» к расследованию).
Он и парнем-то занялся тогда сам только потому, что присутствовал на встрече в вирсавийском посольстве и посчитал случившееся – как-никак драконья атака! – личным просчётом…
Но когда на него свалилась очередная новость из категории «Шеф, вы не поверите, что тут у нас» – он испытал немалое облегчение. Значит, всё верно: рано этого Лавра со счётов сбрасывать.
Да и обстоятельства так удачно сложились, что просматривалось целых полдня, относительно ничем не занятые (даже больше, чем полдня, – если отложить возвращение в столицу на завтра и вечернее совещание целиком скинуть на зама). Стрельницкий вообще-то планировал вручить Василию телефон, запереться и поспать в тишине выделенного ему в Тамайском Управлении СГБ кабинета до самого обеда, а то и после…
Но так тоже неплохо. В конце концов, поспать можно и в дороге.
– Вась, подгони машину и свяжись с комендантом Южной цитадели. По поводу того нашего диверсанта, Дмитрия Лаврова. Мне надо будет с ним сегодня… пообщаться. Да, всё в обычном порядке. А потом с директором Тамайского драконьего питомника – отмени встречу, его консультация мне пока не понадобится, приоритеты поменялись.
Ехать предстояло больше трёх часов, и Стрельницкий, усевшись в машину и с комфортом вытянув ноги, прикрыл глаза. Что ж, ничуть не хуже кабинета, и никто стучаться не будет.
Василий понятливо выключил радио и повёл мягко-мягко…
На объезде Загорья полковник проснулся с мыслью, что всё идёт слишком гладко.
– Вась, комендант всё подтвердил?
– Да, сэр. Обещал к вашему приезду подготовить, как он выразился, пациента.
– Та-ак, стоп, – напрягся Стрельниций. – Что значит «подготовить»? Я планировал просто пообщаться. Что там у них, в бездну, происходит?
…Выслушав коменданта и отдав все распоряжения, он бросил трубку, выдохнул и выругался.
Комендант Эллер был либо дурак без фантазии, либо «шибко умный» из той породы людей, что пытаются предугадать пожелания высоких гостей.
Не получив при «получении» Лаврова точных указаний от торопящегося полковника Стрельницкого, он поступил с повстанческим пилотом так, как напридумал себе сам.
То есть после базового допроса попросту изолировал и оставил в полном одиночестве.
«Ну, от еды он не отказывается, так что жив-здоров, – оптимистично сообщил комендант Стрельницкому. – Да и если бы заартачился, в медблоке никто ещё у нас от голодовки не помирал! У меня уже сидели драконники, знаю я их чокнутое племя. Но мы его вернём в наш грешный мир к вашему приезду, господин полковник, не переживайте».
Стрельницкий глянул на карманные, дедовы ещё часы, потом перевёл взгляд на маячащий впереди яркий дорожный указатель…
Что ж, иногда стоит потакать даже дурацким с виду идеям, если они выглядят рабочими.
– Вась, заверни-ка в «Крылышки».
Василий, если и удивился, ничем этого не показал, послушно перестраиваясь на крайнюю полосу и съезжая к закусочной. Припарковался, отстегнулся.
– Вам холодный кофе?
– Возьми какое-нибудь комбо на двоих, на вынос… и себе прихвати что-нибудь. – Стрельницкий немного подумал, прислушался к неизменно маячащей на горизонте мигрени и кивнул: – И кофе, да.
– Перелить в вашу термокружку?
Вот был бы комендант таким понятливым, насколько всё было бы проще.
Но работаем с тем, что имеем, и теми средствами, которые есть под рукой. Забирать парня оттуда ради одного разговора – только зря тратить время на согласования.
Главное, чтоб разговор вообще хоть какой-то результат принёс. А там уже и подумать можно будет.
…– Вы не думайте, господин полковник, дежурные присматривают, если бы там что было, мы бы приняли меры, – уверял комендант, уловив клубящееся вокруг «господина полковника» недовольство (на самом деле – вернувшуюся головную боль). – Вот, сами можете посмотреть.
Стрельницкий посмотрел отрывками.
Впечатлился.
Парень продержался четыре дня. Упорно отжимался, приседал, делал выпады… Стрельницкий помнил этот комплекс ещё по зарядкам в училище, аж мышцы заныли от воспоминаний.
Вот «бой с тенью» был незнакомым. Отдельные связки узнавались, но последовательность другая, как и часть ударов.
Вымотавшись, парень валился на койку и спал. Ел. Отжимался – на ладонях, кулаках, опять на ладонях… Со временем перерывы становились чаще, а серии упражнений – короче.
И ещё короче.
На пятый день после обеда парень остановился посреди камеры, постоял, скребя отросшую бородку, потом подошёл к двери, пнул и завалился дальше спать.
– И что, он вот так целыми днями? – уточнил Стрельницкий, проматывая остаток записи.
– Да что с драконника возьмёшь, – пожал плечами комендант. – Они все такие, знаете же: сначала рыпаются, а потом просто лежат и глядят в потолок. А уж этот… Я всегда знал, что он чокнутый, так что когда вы его привезли, даже, знаете, не удивился.
– Вы знали? – прищурился Стрельницкий, оглядывая коменданта с ног до головы.
Упитанный – служба-то сидячая, считай, – мужик с невыразительными рыбьими глазами. Анатолий Эллер.
Эллер… знакомая фамилия.
Стрельницкий привычным жестом постучал пальцем по планшету во внутреннем кармане кителя, но заглядывать даже не понадобилось, так вспомнил: «…со слов Анатолия Эллера, соседа его родителей, появился дома ранним утром явно после какой-то драки».
Хотел же проверить фамилию… Но потом стало совсем не до того.
И Анка это упустила.
– Да я раньше с его родителями по соседству жил, да и сын мой с ним в одном классе когда-то учился, – охотно подтвердил комендант, чувствуя шанс щегольнуть знаниями и реабилитироваться в глазах высокого гостя. – Сейчас-то он заканчивает столичный университет, сын мой, вы не думайте, я дурное влияние быстро пресёк! Этот-то тогда вроде в кадетский корпус поступил да вылетел через год, и с тех пор я о нём и не слышал ничего… Ну, пока вы его сюда не доставили. С чипом. Значит, из кодловцев-то этих, на драконе краденом летал… Вон, долетался.
Этот Эллер даже не догадывался, насколько сам был близок к тому, чтобы «долетаться».
У Стрельницкого и так выходных в ближайшую неделю не предвидится, и если эта поездка окажется напрасной…
Пронзительно зазвонил телефон. Комендант взял трубку, выслушал и оживился:
– Так, ну, его в порядок привели, отмыли-переодели. Вы как, сначала пообедаете? Или чаю там, кофе сделать?