Валентина Осеева – Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга третья (страница 64)
Один раз это был Васёк. Он никак не мог вспомнить, как найти наименьшее общее кратное трёх чисел. Елена Александровна быстро перелистала учебник, нашла правило и, показывая его Ваську, взволнованно сказала:
— Трубачёв, запомни! Запомни! Вот это правило… Запомни глазами, запомни на слух!
Васька поразило и тронуло выражение тревоги в её глазах. С благодарностью в сердце он отметил горячее участие учительницы в его судьбе.
Ребята занимались весь день. Они прибегали домой только пообедать, потом снова садились заниматься. Отпуская их вечером по домам, Елена Александровна говорила: «Поужинайте и ложитесь спать. Дома ничего не делайте!»
— Что вы там пропадаете целые дни? — недовольно спрашивал Елену Александровну директор. — Нельзя же заниматься с утра до вечера! Когда же они отдыхают?
Но Елена Александровна сама не знала отдыха. Директор заметил, что она похудела и осунулась за эти дни.
«Только бы всё это не было напрасно!» — думал про себя Леонид Тимофеевич. Экзамены были назначены на крайний срок — 25 августа.
НОВЫЕ УЧИТЕЛЯ
Витя Матрос, скучая без Трубачёва, каждый день поджидал его после занятий у дома Екатерины Алексеевны.
— А нам новых учителей прислали! — захлёбываясь, рассказывал он ребятам последние школьные новости. — Один важный такой, в очках, с бородой. Физик.
— Откуда ты знаешь, что физик?
— Сразу видно. Как только пришёл, так и потребовал кабинет для физических приборов. Учителей всегда видно, кто по какому предмету. Учительница литературы пришла и тоже сразу за своё взялась — давай библиотеку устраивать! Старенькая, седая, а голосище у ней! Всё как будто декламирует что-то… В нижнем коридоре шкафы с книгами поставила, столик, велела лампочку ввернуть и сидит. Книги выдаёт.
— А кто из ребят ей помогает? — с грустью спросил Малютин. Работать в библиотеке было его давнишней мечтой.
— Тишин ей помогает.
— Тишин?
— Ну да. Он любит читать. Кудрявцев ему говорит один раз: «Ты, — говорит, — Тишин, читаешь про хорошее, а сам поступаешь плохо». А Тишин нагнул голову и смотрит. «Я, — говорит, — книгу к себе не применяю!»
Витя фыркнул и поглядел на лица ребят. Те хмуро улыбались.
— А математика не прислали ещё? — спросил Петя Русаков.
— Математика? Нет. Учительница по географии пришла вчера. Строгая, ну-ну! — Витя покрутил головой. — Первому от неё Грозному попало. За глобус. Он в сарае лежал и отсырел, а потом высох, и трещина какая-то на нём появилась. А учительница — к Ивану Васильевичу: «Ну как я детей учить буду? Ведь тут каждая ниточка что-нибудь обозначает! Тоненькую трещину можно за речку принять». Грозный надел очки и говорит: «Ничего особенного не вижу, всё на свете меняется. Может, когда-нибудь и речка тут будет». Мы прямо чуть со смеху не умерли!
Витя, болтая, провожал Трубачёва до самого дома.
— Я всё надеюсь, Трубачёв, что ты в нашем классе останешься, — искренне сознался он однажды.
— Нет, Витя, не желай мне этого! — серьёзно попросил его Васёк.
Витя огорчился:
— Мы бы с тобой вместе учились, вместе потом и в моряки пошли!
Один раз около дома Екатерины Алексеевны Васька встретил Алёша Кудрявцев.
— Ну, как у вас дела? — озабоченно спросил он Трубачёва. — Я хотел у Елены Александровны узнать, но её нигде не видно.
— Она всё время с нами. Мы готовимся.
Алёша с глубоким сочувствием смотрел на осунувшиеся лица ребят. «Зачем мучить их экзаменами!.. Если б папа поговорил с директором… он всё-таки генерал, его просьба много значит…» — быстро подумал он про себя и, покраснев, решительно отогнал эту мысль.
— У вас только по арифметике будет экзамен? — спросил он вслух.
— Не знаю! Остальных предметов мы не боимся.
Алёша задумался:
— Ну, а как вы чувствуете, выдержите? — с беспокойством спросил он прощаясь.
— Мы всё прошли, но мало ли какой случай… Ведь у нас нет годовых отметок, которые тоже считаются, если на экзамене ошибёшься, — серьёзно пояснил Сева.
Обеспокоенный участью своих новых друзей, Алёша печально бродил по школе и, зорко приглядываясь ко всем учителям, нетерпеливо ждал математика.
«Если он придёт, я заведу с ним разговор, дам ему дневник… Вот, скажу, у нас в школе есть ребята, вы почитайте про них, пожалуйста. Они пионеры, отличники… Неужели провалит после этого?»
Алёша не находил себе места.
Один раз в школу пришёл человек с узким, длинным лицом, твёрдым носом и шишковатым, выпуклым лбом. На сухощавой фигуре его ловко сидел темно-синий костюм, на голове мягкая шляпа придерживала тонкие бесцветные волосы. Незнакомый человек спросил Леонида Тимофеевича и в ожидании его прохаживался по двору.
«Математик!» — почему-то уверенно подумал Алёша и выбежал во двор.
— Здравствуйте! — бойко сказал он, подходя к незнакомцу. — Директор скоро придёт.
— Я подожду, — сказал тот.
— Может, зайдёте в пионерскую комнату? Там можно посидеть! — предложил Алёша.
— Можно зайти, можно посидеть, можно и постоять, — согласился пришедший.
Алёша проводил его в пионерскую комнату. «Математик», заложив за спину руки, пристально поглядел на электрическую лампочку, низко свисавшую над столом, потрогал шнур. Потом открыл дверь в коридор, пошарил глазами по потолку, отрывисто спросил:
— Сколько у вас точек?
Алёша не понял.
— Садитесь на диван, — вместо ответа торопливо сказал он и, волнуясь, взял в руки дневник. — У нас в этой школе есть отличники, пионеры… Они всегда очень хорошо учились. Очень способные! Особенно по арифметике. И вообще… Вот дневник. Хотите почитать?
Пришедший поглядел на Алёшу. Глаза его оживились, на губах появилась добрая улыбка:
— Я дневниками не занимаюсь. А вы учитесь, учитесь… Хорошие отметки — это уж обязательно. На то вы и пионеры.
В комнату заглянул Леонид Тимофеевич:
— Здравствуйте! Вы ко мне?
Пришедший заторопился и, держа подмышкой шляпу, пошёл за директором.
Алёша долго стоял посреди комнаты, потом положил дневник и тоже пошёл наверх. Около лестницы, повесив на перила свой пиджак и взгромоздив на него сверху шляпу, «математик» прибивал на стенку электрический счётчик.
Алёша понял, что ошибся.
«Разве теперь узнаешь людей! Одет как учитель, и математические шишки на лбу!» — с горечью подумал он.
Школа с каждым днём наполнялась новыми людьми. Приходили родители, учителя, школьники. В учительской шумно двигались стулья, раздавались незнакомые голоса. Грозный, гремя новенькой связкой ключей, отпирал и запирал чистые, проветренные классы. Школьники толпились во дворе и в коридорах, где в глубокой нише худенькая седая женщина меняла им книги и выдавала учителям учебники. Алёша одиноко бродил между школьниками с одной тоскливой мыслью: что, если Трубачёв останется в пятом классе? Не заглохнет ли снова их дружба? Неужели ему, Алёше, не придётся сесть за одну парту с Трубачёвым?
Однажды в школе появился ещё один новый учитель. Это был высокий, прямой старик с серьёзными, умными глазами, с седеющей шевелюрой. Алёша пытливо, но безнадёжно вглядывался в его лицо, провожая к Леониду Тимофеевичу.
— К вам кто-то пришёл, Леонид Тимофеевич, — тихо сказал он, забежав вперёд и открывая дверь в учительскую.
Директор остановился на пороге:
— Ба! Кого я вижу! Дорогой Анатолий Александрович!.. Вернулись? Ну вот и хорошо! — Он обеими руками крепко пожал руку высокого старика. — Как раз к экзаменам ваших учеников — Трубачёва и его товарищей. Слышал, слышал от них, как вы занимались!
Алёша стоял в дверях, словно пригвождённый к месту. Директор заметил его:
— Кудрявцев, можешь передать своим друзьям, что экзамен по ботанике они будут держать у Анатолия Александровича.
— С вашего разрешения, я уже перевёл их в шестой класс по своему предмету и надеюсь увидеть их в числе моих учеников, — живо сказал Анатолий Александрович, присаживаясь на диван. — Интересно, как вообще их дела по другим предметам? С ними занимался по географии один комсомолец — Костя. Кстати, интересно, не слышно ли о нём чего-нибудь?
— Ребята говорили — он под Ленинградом воюет. Жив, здоров! Они в райкоме комсомола узнавали, — быстро сообщил Алёша и, не дожидаясь дальнейших расспросов, бросился искать ребят Трубачёва, чтобы рассказать им хорошую новость.
ЕЩЁ МЫ ВМЕСТЕ
Ребята сидели на своём любимом месте — около бывшей землянки Мазина и Русакова.