Валентина Назарова – Сезон комет (страница 9)

Я понимала.

Домой мы вернулись, когда уже совсем стемнело, но спать не хотелось. Фрэнсис предложил поехать в город на какой-то литературный вечер – он давно обещал туда прийти. Я согласилась, но с условием, что мы заедем к Ире, потому что я ни за что на свете не пошла бы никуда в своем пропахшем сигаретами платье. Он согласился.

Не было и девяти вечера, но дом стоял тихий и темный – еще одна американская привычка моих друзей-полуночников. Прокравшись в подвал, я сбросила с себя Ирино платье и переоделась в джинсы и футболку с надписью «Калифорния», давний подарок Иры. Но в последний момент, устыдившись собственной банальности, поменяла ее на простую белую. Когда я уже подошла к входной двери, позади раздался тихий голос Иры. Я замерла, будто вор, пойманный с поличным, сразу сообщила, что платье вернула и обязательно оплачу химчистку, да и вообще приглашу их всех на ланч через пару дней. Ира, заспанная, лохматая, в коротенькой розовой пижаме – от этого так похожая на себя молодую, какой я помнила ее с нашей юности, – ничего не ответила. Просто прошлепала ко мне босыми ногами и обняла, крепко-крепко. От нее пахло дорогим шампунем – таким, какой продают только в салонах красоты. Подруга прижалась ко мне всем телом и положила голову на мое плечо. А потом сказала тихо-тихо и как-то грустно, что очень хочет, чтобы у меня все было хорошо. Я тоже обняла ее.

– Глупости, у меня все отлично, – успокоила я. – Я же в отпуске. Мне ведь не надо разжевывать тебе все, Ирка? Я думала, ты и так понимаешь. Я встретила… мужчину. И пока побуду с ним. За меня можно не волноваться.

Она сжала мою руку. Сколько бы я ни улыбалась ей, сколько бы ни врала, она видела меня насквозь.

– Я знаю, как это с тобой бывает. Ты циклишься на чем-то одном до тех пор, пока эта вещь не становится центром твоей вселенной, – проговорила она грустно. – Это опасно. Особенно в Америке. Ты только приехала, а я уже давно здесь. Тут все другое, не такое, как дома. Когда местные улыбаются тебе, это почти наверняка ничего не значит…

Выйдя за дверь, я на мгновение остановилась на крыльце, вглядываясь в гущу колышущихся эвкалиптовых ветвей. «Мустанг» Фрэнсиса, словно призрак, маячил в конце темной улицы. Заметив меня, он мигнул желтыми огнями фар.

На поэтическом вечере Фрэнки держал меня за руку и представлял всем подряд как свою подругу-писательницу. Поэзия оказалась скучной и пафосной, нам было смешно от того, как авторы ждали оваций, заискивающе оглядывая собравшихся. Все норовили купить Фрэнсису выпивку. Мы напились в хлам, и он поймал такси до дома, чудом отделавшись от желающих составить нам компанию.

Дома он почти сразу заснул, повалившись в одежде поперек кровати. Я устроилась рядом, прихватив журнал двадцатилетней давности с портретом Фрэнсиса на обложке, который нашла в прикроватной тумбочке. Там не было ничего интересного, только пространное интервью с благодарностями какой-то даме, про которую я решила ничего не читать, галантно предоставив ему право на прошлое. Кроме журнала, в тумбочке лежал потрепанный томик «Попутчиков» в мягкой обложке, первый тираж, 2000 год. Невольно я засмотрелась на фотографию с обложки – дикий, ни на что не похожий ландшафт. Пустыня, кактусы, раскинувшие свои исполинские когтистые лапы, как распятия, плоскоголовые горы вдали. Я уже почти задремала, когда мой телефон завибрировал. Новое голосовое сообщение. Ростик.

Саша, привет. Это Ростик. Ну, блин, ты, конечно, поняла, что это Ростик, вот я дурак. Ты куда-то пропала, извини, если я тебя чем-то обидел. Ты классная. Я хочу дружить. Вот.

Я ответила текстом:

Рост, ну ты чего? Ничем ты меня не обидел! Просто я тут кое-кого встретила. Скоро вернусь, и мы обязательно затусим. Кстати, так еще говорят? Затусим?

Только вы с мамой так говорите.

Нам можно, мы старые.

Кстати, я нашел кое-что… любопытное о твоем бойфренде. Сейчас скину.

Каком бойфренде?

Вместо ответа он прислал ссылку. Я кликнула на нее и попала на какой-то форум. Пост, который он мне переслал, датировался 2011 годом.

Что это?

Прочти.

Я пролистала длинную переписку в комментариях. Общались там в основном две анонимные подписчицы.

Аноним 1:

Только что закончила читать „Очарованных попутчиков“ Фрэнсиса Харта. Книга посвящается его жене. Но кто-нибудь когда-нибудь видел ее вообще? Так любопытно узнать, как она выглядит.

Аноним 2:

Я думаю, Иззи из книги – это реальный человек. Может, его жена, Изадора Харт? Они путешествовали вместе. Где-то по дороге у Фрэнки поехала крыша, и он убил ее.

Аноним 1:

Вот это поворот. Почему ты так решила?

Аноним 2:

Ну как, это само собой напрашивается. Книга описывает его реальное путешествие. Там есть девушка, она погибает. А у него была жена, любовь к которой он провозглашает на каждом шагу, но ее никто никогда не видел. Сама подумай, уж слишком правдоподобно он описал ее смерть.

Аноним 1:

С ума сойти! Кстати, мы не первые об этом подумали. Я поискала посты в Сети. Есть версия, что он убил ее в доме, где сейчас живет. Пишут, это вилла на краю обрыва, которая осыпается в воду. А починить ее он не может, потому что строители непременно обнаружат ее кости. Он замуровал труп в стенах. Или порубил на кусочки и закопал в саду…

Аноним 2:

Ну нет, это перебор. Наверное, она просто его бросила».

Аноним 1:

Значит, Фрэнсис Харт – холостяк? Надо это срочно исправить! Кстати, о холостяках, ты уже видела новый сезон…»

Отложив телефон, я взглянула на спящего Фрэнсиса. В этот момент его узкое угловатое лицо, которое я успела за минувшие три дня рассмотреть со всех сторон, показалось мне совершенно незнакомым и чужим. Впервые я заметила плохо сросшийся перелом на переносице, старый шрам, который рассекал надвое его левую бровь, как будто она была выбрита, как делали крутые парни в конце девяностых, татуировки на предплечье – выцветшие птицы и змеи, грубая и примитивная работа. Откуда у интеллигентного мужчины из состоятельный семьи могут быть такие шрамы и наколки? Что на самом деле случилось с ним там, в дороге?

Телефон снова завибрировал. Ростик написал:

Прости, если я нарушил твои границы. Это было немного в стиле мамы.

Да брось ты, я от души посмеялась. Покажу Фрэнки, когда он проснется.

Я понимаю, что ты там занята… всякими классными делами в замке Синей Бороды. Но я очень хочу увидеться с тобой, пока ты не улетела домой.

Конечно, Ростик. Обещаю.

Закутавшись в рубашку Фрэнсиса, я спустилась по лестнице. После возлияний на вечеринке голова гудела, хотелось пить.

Что за чушь? Просто идиотизм. Какая жена? Какое убийство? Бред. Налив в стакан воды, я вышла на темную террасу. Деревянный настил под босыми ногами был еще теплым, за долгий день он впитал в себя солнце. Вдоль горизонта снова полз огонек. «Это торговое судно, а не дом Дейзи Бьюкенен», – подумала я. Внезапно в ногу вонзилось что-то острое. Я чертыхнулась, едва не уронив стакан. Усевшись на пол, включила фонарик в телефоне и принялась рассматривать ступню: из маленького красного пореза торчал длинный осколок. Очевидно, он остался здесь с субботней вечеринки Фрэнсиса. Нужно было вытащить стекло и промыть ранку. Уже вставая, я вдруг заметила на полу у ног что-то странное. Меня вмиг накрыли ужас и отвращение, липким потом сочившиеся из моих пор. Волосы. Клок. Длинные, темные, они прилипли к деревянной поверхности. Я хотела смести их рукой, но они пристали намертво – видимо, еще в тот момент, когда много лет назад доски покрывали лаком. Кто-то лежал на этих свежеобработанных досках. И оставил на них свои волосы.

В голове проносились тревожные обрывки мыслей: «Есть версия, что он убил ее в доме, где сейчас живет». Что, если, когда Фрэнсис приехал сюда, террасы не было, только каркас… он что-то говорил о том, что отец начал ремонт как раз перед тем, как его не стало. Вдруг он угрохал в этот фундамент не только свое наследство, но и спрятал в нем что-то еще, что делало невозможным ни дальнейший ремонт, ни продажу… И этот его фатализм. Если дом упадет, то и он с ним вместе, и он не станет ничего делать, чтобы предотвратить обрушение, потому что для этого пришлось бы впустить кого-то сюда… Но он же впустил меня… Интересно, что имела в виду Кира, когда советовала бежать от него?

– Что ты тут делаешь? – Голос Фрэнсиса раздался у меня за спиной.

– Вышла попить и порезалась. Сижу читаю, как оказать первую помощь.

– Дай-ка я взгляну на твой порез.

– Да это ерунда.

– Держись за меня. Вот так, поднимайся. Пойдем.

Он подхватил меня под руку, отвел в гостиную и усадил на диван. Опустившись передо мной на колени, взял в руки мою ступню.

– Будет больно.

– Очень?

Я ощутила резкий укол.

– Потерпи… Ну вот и все.

– Спасибо. Ты спас мне жизнь. Не бойся, это не значит, что теперь ты должен на мне жениться. – У меня вырвался неловкий смешок.

Я сидела на краешке дивана. Фрэнсис – на коленях передо мной. Его глаза смотрели прямо на меня – жутко, безо всякого выражения; в сумраке гостиной они казались почти черными. Мою окровавленную ступню он держал в ладонях. Наконец он осторожно опустил ее на пол и приблизился ко мне. Его пальцы заскользили по внутренней поверхности моего бедра. Прежде чем закрыть глаза, я успела спросить его, жила ли когда-нибудь в этом доме другая женщина.