Валентина Мурнова – Песнь Первого Хаоса (страница 17)
— Это я-то невыносимая?
— Ты. Когда начинаешь спорить с партнерами, которые тебе не нравятся. Когда задаешь вопросы, на которые никто не хочет отвечать. Когда смотришь на меня так, будто я пропустил ошибку в квартальном отчете.
— И часто я так на тебя смотрю?
— Всегда, — он покачал головой. — Даже сейчас.
— Ну нет… — я усмехнулась. — Точнее, сейчас, может, и да. Ты же предлагаешь мне прогулять работу вместо того, чтобы готовиться ко встрече с инвесторами. Мне нужно проверить презентацию, внести правки, и убедиться, что все готово к совещанию. И да, я удивлена. Куда же делся мой строгий начальник, который всегда думает только о работе, цифрах и сводках?
— Лера, — он перебил меня, и в его голосе прозвучало что-то новое. — Сейчас четыре часа утра. Ты в моем пентхаусе, в моем пледе, с красными следами на бедрах. И ты говоришь мне про отчеты...
Я замолчала.
— Вот и я о том же, — он кивнул. — Выспись. Завтрак в семь. Совещание в двенадцать. Отчеты подождут.
Он развернулся и вышел.
Я осталась одна. Смотрела на дверь, за которой он исчез, и чувствовала, как внутри медленно оседает то странное, чему пока не было названия.
Я поднялась, прошла в душ. Горячая вода смывала с кожи его запах, следы нашей битвы. Я стояла под струями, глядя, как вода стекает по телу, оставляя чистую, новую кожу.
Завернувшись в полотенце, вышла в гостиную. Гардеробная оказалась за неприметной панелью у стены. Я открыла дверь, пробежалась взглядом по вешалкам — рубашки, брюки, платья — и потянулась к полке, где лежали сложенные футболки. Выбрала первую попавшуюся, серую, мягкую на ощупь.
Натянула ее. Футболка оказалась великовата, сползала с плеча, но в ней было тепло и... спокойно.
Я нашла гостевую спальню — дверь оказалась рядом с гардеробной. Легла в чужую кровать, натянув одеяло до подбородка. Ткань футболки пахла свежим бельем и чем-то еще — тем же деревом, что и плед. Запах его дома.
Было 4:47.
Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. И, кажется, новый сценарий, которого не было ни в одном моем плане.
3 октября 2025. Конференц зал. Через несколько часов после совещания.
Лера.
Солнечный свет, проникающий сквозь панорамные окна конференц-зала, казался насмешкой. Он резал глаза, и каждое движение головы отзывалось глухим стуком — напоминанием о вчерашнем алкоголе и... обо всем остальном. Я сидела напротив Марка, и между нами на полированном столе лежала папка. Не та, что валялась на полу его гостиной рядом с моим порванным платьем, а другая. Толще. С официальными печатями.
Марк был безупречен. Темно-синий костюм, безупречно повязанный галстук, взгляд ясный и сосредоточенный. Ничто не выдавало в нем того живого человека, который еще вчера срывал с меня одежду с животной жаждой и проспавшего всего 4 часа. Он был снова моим боссом. Холодным, расчетливым стратегом.
— Я внес последние правки, — его голос был ровным, деловым. Он отодвинул папку ко мне. — Условия просты. Публичный брак сроком на три года. Полная лояльность и поддержание образа идеальной пары на всех официальных мероприятиях. Взамен — повышение до партнера и десять процентов акций дочерней компании после окончания срока договора.
Я медленно открыла папку. Брачный контракт. Я знала, что он будет. Мы обсуждали это вчера, до виски и пентхауса. Но видеть его распечатанным, с сухими юридическими формулировками... это было иначе. Это было реально.
— Пункт семнадцатый, — я провела пальцем по тексту. — «В течение срока действия договора обе стороны обязуются избегать любых связей, компрометирующих репутацию пары». Это включает...
— Это включает любые романтические или сексуальные связи на стороне, — он закончил за меня, его взгляд был непроницаемым. — Полная моногамия. Для видимости. Нарушение влечет за собой немедленное расторжение договора и финансовые санкции с обоих сторон.
Мое сердце на мгновение замерло. «Любые связи». Вчера это казалось абстракцией. Сегодня эти слова обрели вес. Они наглухо закрывали дверь в мою личную жизнь на три года вперед. Любой мимолетный роман, любое увлечение, любая возможность встретить кого-то... все это теперь было под запретом.
— Жесткие условия, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Это бизнес, — он пожал плечами. — Мы оба понимаем, что поставлено на карту. Партнерство с «GL Trade» — это лишь начало. Недостаточно появиться со своей невестой на одном мероприятии. Наш быстрый разрыв влечет за собой клеймо похуже холостяка-трудоголика: он легкомысленный, невыносимый, если ему тяжело построить личные отношения, то что будет с деловыми... Я предлагаю справедливую цену за твое время и... лояльность.
Он был прав. Цена была более чем справедливой. Партнерство. Акции. Положение, о котором я могла только мечтать. Все это в обмен на три года жизни в красивом фасаде.
Я посмотрела на него. И увидела не партнера по сделке. Я увидела причину ломоты в мышцах, источник синяков на бедрах, автора этой странной, пустой ясности в голове. Между нами лежала не стена договора. Лежала общая, физическая правда той ночи — реальная, как боль, и необъяснимая, как сон. И теперь нам предстояло с этой правдой жить, притворяясь, что она укладывается в пункты брачного контракта.
— Хорошо, — я выдохнула, беря ручку. Ее холодная металлическая поверхность была похожа на приговор.
— Уверена? — его вопрос прозвучал тихо. Не как сомнение, а как последняя проверка.
Я кивнула, не доверяя своему голосу.
— Есть еще условия. — его голос остановил меня, когда ручка уже почти коснулось бумаги. Я подняла взгляд. — Не прописанные в контракте, но обязательные для исполнения.
Я медленно опустила ручку.
— Какие еще условия?
— Первое. Ты переезжаешь ко мне. Мой пентхаус — наша официальная резиденция. Это не обсуждается.
Его тон не оставлял пространства для маневра. Это был не вопрос, а констатация факта.
— Второе. У нас будут отдельные спальни, но мы обязаны проводить вместе не менее четырех вечеров в неделю. Ужины, приемы, просто присутствие в одном пространстве. Для отработки образа.
Я слушала, чувствуя, как с каждым его словом реальность происходящего обретает новые, четкие и безжалостные очертания.
— А что насчет... личных границ? Вчерашний вечер... — я запнулась, подбирая слова. — Это будет частью контракта? Или... скорее исключением?
Он откинулся на спинку кресла.
— Я не вижу смысла отказываться от чего-то, что приносит взаимное удовольствие, если это не мешает работе. Но это не обязанность. Твоя спальня — твоя неприкосновенная территория. Никаких ожиданий, никаких обязательств. Все строго по желанию.
Его слова принесли странное облегчение, смешанное с легким напряжением. Он оставлял дверь открытой, но ясно давал понять — эта дверь ведет не в сердце, а в нечто сугубо физическое и временное.
— То есть мы будем... соседями? С опциональной близостью? — уточнила я, пытаясь сохранить хоть каплю самоиронии.
— Если хочешь так это назвать, — уголки его губ дрогнули. — Мы будем, как и раньше, партнерами в бизнесе и, ситуационно, в постели. Но наши личные пространства и решения остаются за нами. Ты не обязана. Я не обязан. Все просто.
— Отлично, — Я кивнула на документ. — Теперь можно подписывать.
Я подписала. Он подписал. Без поздравлений, без рукопожатий. Просто обменялись папками.
— Переезд в субботу, машина приедет к тебе в 12 часов, — он поднялся. — Будь готова.
Он уже сделал шаг к двери, его спина — прямая, непроницаемая стена в идеально сидящем костюме. И что-то в этой окончательности, в том, как легко он переключался с обсуждения их совместной жизни на деловой тон отбывающего начальника, заставило меня открыть рот прежде, чем я успела обдумать вопрос.
— Марк, подожди.
Он замер, не оборачиваясь.
— Если бы я вчера сказала «нет» у двери, если бы я ушла... ты бы нашел другую кандидатку на эту роль к сегодняшнему утру?
Тогда он повернулся. Медленно. Взгляд — холодный, аналитический, сканирующий мое лицо в поисках подтекста.
— Половина офиса давно думает, что мы спим вместе. — Он произнес это ровно, без интонации, просто констатируя факт. — Для меня других кандидатур не существовало, Лера.
В его глазах стояла та самая стальная убежденность, что хоронила на корню любые споры на планерках. Он сделал едва заметную паузу, и в уголке его рта дрогнула тень ухмылки — невеселой, почти циничной.
— Но не для Ирины Викторовны, разумеется. Она предложила Софию. Прямая цитата: «У нее приличные сиськи и нужные связи». — Он чуть склонил голову, и в его взгляде вдруг вспыхнуло что-то острое, знакомое — вызов. — Но я предпочитаю работать с проверенными активами.
Он вышел. Дверь за ним закрылась беззвучно, оставив в тишине кабинета лишь эхо этих слов — сначала безапелляционных, потом откровенно язвительных.
Я осталась сидеть одна, глядя на свою подпись. Проверенный актив. Не невеста, не женщина, не партнер — актив. И все же... в его словах была странная честность. Он выбирал не по материнскому списку, а по своему. Не на идеальную с точки зрения партнерства Софию, а на ту, с кем он провел тысячи рабочих часов, сотни встреч и одну странную и пугающую ночь. Это было лестнее любой любовной декларации и в тысячу раз страшнее.