Валентина Ми – Опасные тени недоверия (страница 3)

Как же ему повезло встретить такую божественную женщину! Мягка, нежна, всегда приветлива со всеми. Скромна. При разговоре вдруг засмущается и застенчиво опускает длинные, на пол лица ресницы.

Словом, влюбился насмерть. Через неделю уже сделал ей предложение. Он так спешил, что даже родителям своим сообщил о женитьбе уже после регистрации.

– Алексей, что за спешка? – рассердился отец. – Твоя судьба решается. А ты раз-два и женился. Ты понимаешь, что именно в этом вопросе не должно быть спешки?

– Папа, если ты её увидишь, ты поймёшь меня.Таких единицы.

Но и после знакомства, отец всё также хмуро глядя на сына, сказал:

– Алексей, "Красота в глазах смотрящего". Она… – он ещё что-то хотел сказать, но посмотрев на взволнованное лицо сына, лишь добавил:

– По крайней мере, я тебя очень прошу, не спешите с детьми. Вы молоды, тебе всего двадцать семь лет, путешествуйте, наслаждайтесь жизнью. А дети… потом…

И лишь спустя годы, он понял тот посыл отца.

Тогда же, он просто отмахнулся от его слов. «Он не понимает, Рэна это подарок судьбы, не жена, а просто клад, только с ней я буду счастлив. Такие как она никогда не предадут, такие женщины всегда бывают верными женами, заботливыми матерями. И был уверен, что она его тоже страстно любит: сильно, крепко, сама же признавалась. Он почувствовал симпатию к национальности своей любимой.

Рэне было девятнадцать лет. У неё была всего временная регистрация в России и Алексей сделал для неё очень много, чтобы она закрепилась в Москве. Он хотел каждый день видеть эти блестящие глаза, немыслимые ресницы, пухлые, сладкие губы.

Первые два года он был в эйфории. И очень хотел, чтобы у них поскорее родились дети, несмотря на напутствие отца.

– Чего тянуть? – уговаривал он жену, – представляешь, Рэна, какие красивые дети у нас с тобой будут? Я хочу, чтобы они были похожи на тебя.

А она смеялась над его горячностью:

– Лёшенька, да куда нам торопиться. Мы ещё молоды, всё впереди. Нам нужно сначала сделать три "Д", а потом задуматься над четвёртым.

– Что это за загадочные три "Д"?, – целуя её, спрашивал Алексей. – Скажи, всё достану.

– Деньги. Дом, собственный трёхтажный, с бассейном. Деревья, посаженные нами. И вот тогда, – ласково улыбалась Рэна, – появятся и четвертое Д – дети, которые будут бегать и веселиться в нашем саду.

– Но мы и так живём хорошо. Отличная 100-метровая квартира. Хочешь дом, будет и он. Для этого у тебя есть я.

И радостно подхватывал её и кружил по квартире.

Два года страсть дымила и пылала в их жизни. Он был неистово влюблен и работал, работал, чтобы осуществить её мечту. И дом за два года выстроили. И сад появился, и деревья Алексей лично пересажал.

– Ну что Рэнуша, теперь дело за тобой, наследников жду. Зачем нам этот огромный дом, без детской беготни, визга, смеха?

А потом… потом, как-то незаметно любовный шторм поутих, в голове стали появляться другие мысли. Он даже не предполагал, что однажды будет смотреть на неё спокойно, отстранённо, как на постороннего человека.

***

Алексей растянулся в раскладном кресле самолёта, продолжая вспоминать их совместные разговоры, временами встряхивал головой, будто отгоняя тревожные мысли, но старался успокоить себя: “Зря я всполошился. Не верю! Я сейчас приеду, и даже если она спит, разбужу, загляну в её сиреневые, блестящие глаза и всё пойму. Сам пойму, без слов, без вопросов!”.

Свою машину Алексей всегда оставлял в аэропорту, на специальной парковке, для удобства передвижения, и через сорок минут уже подъезжал к дому.

Охранников у них не было, а прислуга была приходящей: убрать, приготовить, уйти. Рэна не хотела посторонних людей в их личном пространстве. Зато дом был окружен крепким забором, имелась супернавороченная сигнализация, которую они включали, если уезжали куда-либо. Тихо, темно, всё спокойно. И напряжение уже стало покидать Алексея. “Какую глупость я сделал, что сорвался, приехал, оставил там одну Кристину. Я стал очень мнительным. Быть того не может, чтобы Рэна пошла против меня. Для этого нужно работать в команде, с кем-то более циничным, ушлым. Не верю!”.

Но в ту ночь Алексей, так и не взглянул ей в глаза. В ту ночь они так и не поговорили. И вопросов не нужно было задавать, и будить её не надо было. Всё это оказалось не нужным, всё было пронзительно ясным. Он помнил только мгновенную оледенелость своего организма, почувствовал мощный озноб, который затряс его тело. Пальцы рук так тряслись, что казалось сейчас оторвутся от ладоней.

И чтобы удержаться на ногах, не упасть на пол, он безвольно опустился на пуфик перед… своей спальней.

Какая безжалостная картина предстала перед ним. Это был немыслимый, жёсткий удар. Его пронзила острая, отчётливая мысль: “Теперь эта спальня и весь этот дом уже никогда не будут принадлежать мне. Никогда!”.

Они… лежали в их роскошной супружеской спальне, расположив перед собой поднос на ножках, пили красное шампанское, ели фрукты и весело разговаривали. Он ни слова не мог понять, потому что говорили они на своём языке. В их спальне, напротив кровати был расположен туалетный столик, с косметическими принадлежностями жены. Из большого зеркала, будто в насмешку, ясно, чётко выглядывали их обнажённые тела.

Глава 4

Она лежала рядом с… нет это просто немыслимо, нереально… Как такое может быть? Ведь сама же, знакомя их, сказала: "это сын моей маминой сестры".

Её брат – Асим Дадашев не так часто, но всё же приходил к ним, на праздники, на дни рождения, обедал, готовил потрясающие шашлыки в саду.

Алексей даже немного жалел этого родственника, посмеивался над его невзрачностью: “Ну и братишка у Рэны, какой-то неудалый уродился”.

Про себя называл его "коричневый брат". Удивлялся такому сочетанию внешности. Коричневый цвет волос, бровей, глаз. И даже цвет лица был коричневым. Ниже Рэны на полголовы. Руки, ноги как жалкие худые плети, без бицепсов, без мышц. Волосы у него были всегда прилизанные, будто маслом обмазанные. Что было примечательным в его фигуре? Живот! Который бесстыдно выпячивался. И это в 28 лет!

Теперь, сидя на пуфике возле своей спальни, он чувствовал себя ничтожным, а "неуда́лый" Асим, которого он жалел, по-царски возлежал в его постели. Вот как складывается в жизни.

Но его отчаяние и ошарашенность от увиденной картины длилось всего несколько минут. Алексей прикрыл глаза ещё на секунду, и резко, пружинисто встал. Мгновенно встряхнулся, расправил плечи. Его глаза уже сверкали огнём и силой. Там внутри зрачков вспыхнуло яркое желтое пламя. Он вновь возродился. "Птице Фениксу", как его когда-то называли в школе уже не было дела до этих двоих. Он брезгли́во перешагнул через их голые тела.

Была у него такая особенность психики. В стрессовой ситуации, срабатывал внутренний резерв, он четко концентрировался. Организм начинал работать слаженно, каждая клеточка пульсировала сбалансированно, подкидывая в мозг правильную реакцию, нужные мысли. Он выработал это волшебное свойство тогда, в школьные времена, когда сгорал заживо, когда кожа с него сползала лохмотьями… Сильное потрясение в его жизни переродило его в стального, железного Алексея, которому ничего не было страшно.

Он и не думал врываться в спальню, бить, крушить, требовать ответа.

“Теперь, – решил он, – нужно спасать то, что ещё можно спасти”. Он слишком доверял своей жене. У неё была доверенность на всё. Она знала код сейфа, там всегда находились важные документы, ценные проекты, деньги. Теперь ясно, кто был "кротом" в фирме.

Поднявшись на второй этаж, сразу же кинулся к сейфу и облегчённо вздохнул. Нужный документ, о котором он думал весь перелёт был на месте. Данный проект может принести им баснословные деньги позже. “Она еще не поняла ценности этой разработки”, – усмехнулся Алексей, – и положил туда другую папку, чтобы жена не заподозрила его появления. Рядом лежала стопка денег, несколько пачек уже изъяты. ”Но с этим потом разберёмся, сейчас это не так важно”. Спустившись, он ещё раз посмотрел в зеркало, отражающее их любовные сценки. Вновь четко сработала голова. Впереди суд, нужно подготовиться. К черту стыд, деликатность, этику. Вытащил смартфон снял кадры и, главное, разговор. Может эта беседа, которая ведётся на непонятном ему языке высветит что-то, станет важным аргументом при разводе. Всё, теперь… можно уходить.

И когда Алексей уже закрывал ворота, то в последний раз окинул взглядом дом, в котором надеялся состариться. Вон там, в шезлонге лежала его жена, а он, как дурачок, сажал деревья. А вот там… невдалеке, коричневый брат Асим шашлыки жарил.

Деревья уже подрастали и с помощью ландшафтных дизайнеров сад был похож на… сказочное роскошное царство. По этому царству уже никогда не будут бегать их общие дети. Это уже не его дом, да и детей уже не будет… от неё.

Глава 5

По дороге в офис, уже окончательно успокоившись, Алексей размышлял: а почему он не ворвался в спальню, не разбросал их в разные стороны, не дал затрещину, не сжёг и не превратил в пепел свои бушующие внутри эмоции. Где его мужское самолюбие, гордость?

“Потому что… – усмехнулся Алексей, – потому что в глубине души я был рад такому бесповоротному стечению обстоятельств, пусть даже унизительным для мужского самолюбия”.

Неосознанное желание разрубить эти брачные узы назревали постепенно и стали особенно давить на него в последний год, или полтора? Прав был отец. Это была просто сумасшедшая страсть, которую он принял за великую любовь. Ему казалось, что любовь эта неугасима, неутолима, бесконечна. А вон как оказывается вышло.