Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 72)

— Слушай, я ничуть от этого не страдаю. У меня есть сцена. И ты… — я притянул ее к себе и игриво шепнул: — Однажды мы все наверстаем, — за что получил очередной тычок в бок. — Если ты не сделаешь меня инвалидом прежде, чем до этого дойдет…

— Смотря как будешь себя вести.

— Ты выбрала? — я кивнул на журналы.

— Да, только заказ делаешь ты.

Я удивленно приподнял бровь.

— Я не всегда хорошо понимаю британский акцент по телефону.

— Вот и потренируешься.

Она в страхе помотала головой и даже отодвинулась подальше.

Я засмеялся, старательно пряча свой взгляд, который так и норовил застрять надолго на ее глазах, лице и фигуре, изучая каждый сантиметр тела той, которую я люблю.

Я сделал заказ, добавив кое-что от себя. В ожидании мы успели просмотреть еще штук двадцать видео-открыток, как раз достигнув середины.

Одна из девушек в своем видео сказала, что при встрече со мной — а именно это и будет главным призом победительнице, остальные две получат диски и сувенирную продукцию с автографом, — спросила бы: «Есть ли что-нибудь, о чем ты думал: «Я никогда этого не сделаю», а теперь делаешь?»

— Интересно, — протянула Энн, нажимая на паузу и переводя на меня заинтересованный взгляд.

— Ну-у… Я, например, никогда не думал, что буду играть в переходе. Тем более отыскав свой путь к сцене, — я взглянул на нее с улыбкой, заметив, что и она прекрасно поняла, какое из наших воспоминаний я имею ввиду.

Еще одна девушка спросила:

— Тебе нравится, когда у девушки есть акцент?

Я тут же повернулся к Энн и сделал задумчивое выражение лица:

— Скажи-ка что-нибудь.

— Привет, — тут же отозвалась она.

— «Привет» ты уже научилась говорить без акцента.

Она засмеялась и бросила в меня горсткой чипсов. Я, не раздумывая, проделал то же.

— Стой-стой! — тут же воспротивилась она. — Не хочу добавлять работы Франческе.

За пару минут мы подобрали все с пола, не переставая хихикать, и продолжили просмотр.

— Если бы я увидела тебя, Ларри, я бы спросила, сколько отжиманий ты можешь сделать. И попросила продемонстрировать, конечно.

— Ларри, как у тебя с выносливостью? — повернулась ко мне Энн, откладывая чипсы и отряхивая руки одну о другую.

— Помню, я отжимался пятьдесят раз, когда был молодым.

— Эксперимент ставить не будем?

— Тогда я растеряю все силы, и вместо того, чтобы смотреть видео, пойду спать.

— Ничего, скоро еду принесут. В общем, эта девочка не для тебя. Вернее, это ты для нее вообще не идеал.

— Вообще не идеал, — со вздохом сожаления повторил я, и без сожаления переключил. — Следующая.

Потом принесли еду, и мы на короткое время замолчали, занятые поглощением пищи и просмотром видео. А после нам обоим резко захотелось спать. Так что до конца мы так и не досмотрели.

Я заметил, что Энн уже едва держит глаза открытыми и постепенно сползает с моего плеча на грудь и прошептал на ухо, стараясь не напугать — вдруг она уже спит?

— Энн… Спать?

— Угу, — пробормотала она, не двигаясь с места.

— Мне стоит донести тебя на руках?

— Что? Нет, — с тяжелым вздохом она поднялась и пробормотала: то ли в полусне, то ли снова прикалываясь надо мной: — У тебя случайно не найдется пижамы с мишками?

— Нет, знаешь, в пижамах с мишками я давно уже не сплю.

— Жаль.

— Это как посмотреть. Пошли, провожу тебя.

Перед сном пришлось ограничиться коротким поцелуем в губы, потому что моя девушка уже едва могла шевелиться от усталости, и пользоваться ее беззащитным положением в мои планы не входило. Даже если дело касалось поцелуев.

— Спокойной ночи, — прошептал я, провожая ее взглядом.

— Спокойной ночи, — прошептала она, выдавливая вымученную улыбку.

Я еще пару секунд смотрел на закрывшуюся дверь, мысленно повторяя то, что собирался сказать: «Я люблю тебя».

Но дверь в ее комнату уже захлопнулась.

Глава 38

— Меня зовут Эмма, журнал «Seventeen». Ларри, что бы ты сказал себе шестнадцатилетнему?

На пресс-конференции полно народу, но это уже не пугало меня, как раньше. У меня были наработанные заготовки ответов на самые каверзные и часто задаваемые вопросы, я спокойно воспринимал десятки и даже сотни взглядов, направленных в мою стороны, тонны аппаратуры, тщательно фиксирующей каждое мое слово и взгляд. Конечно, никто не застрахован и через пятьдесят лет активной творческой деятельности от того, что может вдруг сказать глупость. Разница в том, что теперь ты не будешь воспринимать это как трагедию всей своей жизни и крест на карьере. Если это не карается законом, конечно.

— Когда мне было шестнадцать, я и подумать не мог, что в моей жизни будет столько всего потрясающего. Мне всегда нравилось исследовать новые места, но в том возрасте я не мог себе это позволить по разным причинам, в том числе из-за денег. Сейчас, когда я приезжаю куда-нибудь, где никогда раньше не был, стараюсь найти человека или семью из местных, которые показали бы мне окрестности. Так, мне кажется, получаешь самое верное представление. Однажды, когда я был на Кубе, меня познакомили с парнем, который с радостью согласился покатать меня по городу на своем мопеде. Мы поиграли в теннис, а потом я побывал у него дома на барбекю, встретился с его женой и детьми. У него их восемь, вы представляете?! Может, и у меня когда-нибудь будет столько же?

Это была шутка — про детей, и она была воспринята так, как нужно.

В зале раздались смешки, редкие аплодисменты.

— Так что я сказал бы себе трудиться, и всё получится.

Менеджер предоставил слово следующему.

— Энн-Мари, журнал «Teen Vogue». Тебе не кажется, что от такой жизни можно подхватить звездную болезнь? Не чувствуешь ее за собой?

Когда я находился под управлением Пола, подобные вопросы резко пресекались, но команда Мэтта работала иначе — больше искренности, меньше глянцевости. И, надо сказать, это ничуть не уменьшало популярность тех звезд, которые находились под крылом «Энджелс саундс».

— Если окружить себя поверхностными людьми, то и сам станешь поверхностным. Мне повезло, у меня есть хорошие знакомые, люди, которых я знаю уже много лет, даже до того, как меня узнало большинство из вас. Они всегда поддержат и помогут прийти в себя, если что, — я улыбнулся и мельком оглядел лица присутствующих. Большинство из них улыбалось в ответ — хороший признак. Я умею различать натянутую улыбку и ту, когда люди действительно рады тебе. — Так что я просто наслаждаюсь жизнью.

— Как думаешь, в чем твой главный секрет успеха? Почему в других странах, где не говорят на английском, тебя тоже любят?

— Музыка — универсальный язык. Не важно, понимаешь ли ты, о чем она, но твое сердце и душа всё чувствуют и отзываются. Видимо, в этом всё дело.

— Последний вопрос, — предупредил менеджер, указывая на девушку в легком сетчатом свитере, надетом на белый топ.

— Ларри, я представляю журнал «Girl’s life». Наши читательницы не простят мне, если я не задам вопрос: влюблен ли ты?

Я вспомнил вчерашний вечер, когда мы ели мороженое и смотрели видео. Как голова Энн лежала на моем плече. Как она требовала пижаму с мишками. И как я не успел признаться в любви.

Сегодня утром я вскочил по будильнику, быстро принял душ, залпом выпил кофе и написал Энн записку о том, что у меня конференция, потом — репетиция перед выступлением на крыше с потрясающим видом на Лондон, а вечером — само выступление. Но где-нибудь между всем этим я обязательно ей позвоню. И хочу видеть ее на концерте, хотя это и закрытая съемка.

Я не знал, проснулась ли она уже и видела ли записку, но при мысли о том, что сегодня мы снова сможем увидеться и нас уже не разделяют, как прежде, тысячи километров, в груди стало тепло.

— Не думаю, что отличаюсь в этом от большинства людей, — заметил я, не скрывая улыбку.

Менеджер понял, что это всё, по полувзгляду и жестом дал понять, что конференция завершена.

Фотографы спешно защелкали камерами, делая последние снимки. Я на ходу поклонился, поблагодарил за внимание, и вышел вслед за командой администраторов.

Через десять минут тонированный автомобиль класса-люкс выехал с парковки по направлению к следующей точке в нашем графике.