Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 68)

— Увидишь, — заверил я, давая себе обет. — Я обещаю.

Вместо пяти минут мы проболтали час.

Я описал Энн небо, песок и океан, появившегося вдали прохожего в бейсболке, которая все норовила слететь. А потом отправился к машине, не переставая болтать с ней по телефону.

Она расспрашивала про мое путешествие в горы, про новые песни. И мне казалось, что между нами всё так, как и прежде.

Никто из нас и словом не обмолвился о конфликте и о переезде.

Я не знал, хорошо это или плохо, ведь телефонный роман тоже не может продолжаться вечность.

Мы созвонились на следующий день, и еще через день. Всё как обычно, кроме того, что мы говорили о чем угодно, кроме планов на будущее.

Пока однажды, недели через две после примирения, Энн вдруг не сказала:

— Я оформила визу и забронировала себе жилье. Завтра собираюсь идти за билетом.

На пару секунд повисла пауза. Она ждала от меня реакции, а я не знал, как вести себя. Я даже не знал, рад ли этому. Что это значит для нас обоих?

Наконец я выдавил:

— Хорошо.

— Это ничем тебя не обременит, Ларри. Я буду жить в том же районе, где прежде, и мы сможем видеться, только и всего, — она словно оправдывалась за свое решение, и тут я наконец-то словно проснулся.

— Прости. Слушай, я рад, правда! Просто не ожидал — после всего, что произошло между нами…

— Подождем еще немного, чтобы понять, что же между нами на самом деле.

Я представил, как она улыбается сейчас, и не смог удержаться:

— Я скучаю.

Я редко позволяю себе проявлять чувствительность. Все мои эмоции — в песнях, на сцене, в игре на гитаре.

Поэтому я тут же прикусил губу, испугавшись ее реакции. Не слишком ли это?

— Я тоже, — разбивая мои сомнения, произнесла она.

— Значит, тебя ждать завтра?

— Нет, завтра я только покупаю билет, — засмеялась она. — Но дату и время вылета я сообщу. Еще нужно вещи перевозить, и столько всего! Я уже упаковала самое необходимое, и получилось три чемодана! Я не знаю, как с этим справлюсь, — засмеялась она, но смех был натянутым. Я представить себе не могу, как сильно она напугана.

— Очень просто. Я тебя встречу, обниму, и мы решим все вопросы.

— Господи, Ларри, ты знаешь, что ты самый лучший из мужчин? Настоящий джентльмен!

— Знаю, — нескромно отрекомендовал себя я со смешком.

На этот день у меня еще была назначена съемка для рекламной компании линии одежды, фотосессия для нового мерча и интервью подростковому журналу. На следующий — перелет в Нью-Йорк на автограф-сессию, и вечером — еще один, в Лондон. В родном городе за два дня пребывания я успел сыграть с Шоном в гольф, встретиться со школьными приятелями и посетить детскую больницу. Это был сюрприз. С тех пор, как умерла Роззи, я дал себе слово, что буду помогать тем, кто нуждается. Детям в первую очередь. Если я смогу доставить кому-то позитивные эмоции, помочь материально — я сделаю это. Всё, что от меня зависит.

Первый раз всё откладывался, и со смерти Роззи прошло два года, прежде чем я наконец решился и нашел время. В какой-то момент просто сказал себе: «Сегодня я это сделаю». Попросил маму договориться с больницей — к счастью, никаких препятствий в этом не было, и явился прямо с утра.

Мне выдали бахилы, медицинский халат и перчатки, чтобы избежать распространения микробов. Я попросил медсестру войти в палату и поинтересоваться у лежащей там девочки, не ждет ли она гостей и как относится к моим песням.

Через минуту она вернулась и сообщила: девочка удивлена такому вопросу, меня знает и слушает песни, но по-прежнему ни о чем не догадывается.

И тогда я вошел туда сам.

Жутко переживал, если честно.

Но вы бы видели эти глаза! Худенькая девчушка лет восьми, изможденная муками, с перевязанной рукой и вставленным в нее катетером. Рядом с ней — мама, в таком же, как у меня, халате.

Они одновременно подняли свои глаза. Сперва в них отразилось удивление, смешанное с неверием в реальность происходящего. А затем девочка улыбнулась. И эта улыбка была очаровательной.

Мы познакомились (хотя она, конечно, меня узнала), обнялись — я надеялся, что так смогу передать свою веру и силы, немного поговорили. Синди — так ее звали — была полна любви к людям и веры в то, что скоро сможет, как и все дети, вновь ходить в школу и встречаться с друзьями, хотя ее диагноз был не из радужных.

Мы пробыли вместе около получаса. Напоследок сделали несколько фото, я записал видео-пожелание для нее, а затем, по просьбе врача, общее для всех пациентов больницы. Подарил свои диски и мерч. Взял с Синди обещание, что она непременно поправится, и тогда я подарю ей два билета на первый ряд на свой концерт в Лондоне.

Потом переговорил с ее мамой наедине и оставил денег на дорогие лекарства. Она плакала и не переставая благодарила меня. Мне было жутко неловко.

И всё-таки этот день не прошел впустую. Без камер, без репортеров, а просто так, от души, я смог быть кому-то полезным. И ради этого стоит быть Ларри Таннером, чье имя гремит на весь мир. Просто чтобы иметь возможность кому-то помочь.

— Я хочу, чтобы мои проценты с продажи следующего альбома были переведены на счет медицинского учреждения в Лондоне на помощь детям, — с порога заявил я Мэтту и нашей руководящей группе.

Он то ли задумчиво, то ли удивленно смерил меня взглядом, а затем произнес:

— А это неплохо. Можно попробовать. Это даже пойдет на пользу продажам. И правильно сыграет на твой имидж.

Да уж, дело было не в моем бывшем менеджере Поле, которого я винил в меркантильности. Видимо, это профессиональная черта характера всех продюсеров.

Я промолчал. Лишь бы всё вышло, как я решил.

— Альбом у нас в конце года. Как раз к Рождеству можем собрать эту сумму и перевести первую часть. Потом отчитаемся в каком-нибудь солидном издании.

— Без этого никак?

— Поверь, они сами заинтересуются.

— Ладно. Что для этого нужно?

— От тебя? Записывать песни. Всё остальное сделаем, — улыбнулся Мэтт.

— Спасибо.

Я и не думал, что это окажется так легко. Но, видимо, здесь наши пути совпали, хоть и имели разные цели.

— Только я бы хотел контролировать процесс перечисления средств.

— Ла-а-арри… Ну ты даешь. Ладно, будь по-твоему. Я свяжу вас с юристом компании, который будет контролировать весь процесс. По этому вопросу будешь взаимодействовать с ним.

Жизнь снова набирала свои обороты. День ото дня становилось теплее, и ехать по сияющему солнечному Лос-Анджелесу в автомобиле с откидной крышей было сплошное удовольствие. Я негромко включал музыку — что-нибудь джазовое, стремительное, похожее на дух этого мегаполиса, и мчал вперед, от пункта к пункту, из студии на съемочную площадку или обратно.

Мы разработали первый аромат для девушек. Его выпуск был засекречен, и только когда всё было готово, всего за неделю — бам! — я написал об этом в своем Инстаграме с приложением фото с флаконом духов. Что началось! Можно сказать, сюрприз удался.

В связи с этим проводилась пиар-акция: фотосессия, короткий рекламный ролик, ряд интервью, презентация и автограф-сессия — всё это заняло порядка трех недель.

Над названием аромата мы думали недолго. Найл предложил «Очарование», и мне это так понравилось, что его тут же и утвердили. Было предложено несколько макетов флаконов — от напыщенных, по-разному скрученных и изогнутых, до простых и местами даже скучных. Я остановил свой выбор на неброском дизайне — бледно-фиолетовый полукруг, расширяющийся кверху, с прозрачным, похожим на горошину, блестящим колпачком. Вдоль по флакону пустили рисунок — несколько ничего не значащих, но придающих особую изысканность золотых нитей, причудливо переплетающихся между собой.

— Расскажи о своем аромате. Почему ты решил выпустить его?

— Я давно хотел создать аромат. Это еще один шаг для меня. Я не хотел делать это только потому, что другие артисты так делают. Мне хотелось быть уверенным, что я могу это сделать, и что сейчас тот самый нужный момент. Что это аромат, который действительно мне нравится. Ведь он будет представлять меня как человека и как артиста. Люди будут покупать его, потому что он им понравился. Я хотел, чтобы это было не только потому, что они заметили на полке магазина мое имя, но и из-за приятного вида и хорошего запаха. Это была основная идея.

Разумеется, часть моей речи на презентации была составлена специально нанятыми для этого людьми, которые знали толк в продвижении и работали на лейбл Мэтта уже много лет. Они знали уже основные вопросы, которые обычно задают на таких мероприятиях и максимально помогли мне. Потому что на вопрос, например, «какой твой любимый женский аромат?» я бы не смог ответить, не выдав себя. Ведь это духи Энн, которые я разбил в тот момент, когда мы расстались, но по-прежнему помнил, как они пахнут. Интересно, пользуется ли она ими до сих пор?

Так что у меня была возможность обдумать ответ на этот вопрос, чтобы не запинаться в нужный момент. Или же я мог воспользоваться подсказкой, которую мне выдали для ознакомления. Чтобы не было неловкой паузы. Всё это нужно было заучить за один день, в котором и получаса свободного не нашлось бы. Поэтому учил я во время перекуса или в машине, когда уже ехал на презентацию.

И вот он, этот вопрос. Действую по стандартной схеме:

— Я не знаю конкретного названия, — ложь, — но мне нравится, когда ингредиенты не агрессивны, и не возникает головной боли от переизбытка запаха. Мне нравятся те ноты, которые я вложил в свой аромат. В нем ярко выражены яблоко, ирис, сандаловое дерево и сочный мандарин.