Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 53)
— Ты видишь, как воспринимают нас окружающие.
Что? Серьезно? Ей было плевать, что думают окружающие, когда ее поливали грязью в лицо и в Интернете за то, что она — «моя девушка», а теперь, когда всё действительно так (ну или может быть так в скором будущем), она вдруг готова сдаться?
— Тебе есть до этого дело?
Молчит.
Так даже лучше. Уже не спорит.
— На прошлое Рождество я загадал кое-что…
— Что?
— Чтобы через год мы снова провели этот день вместе. Хотя бы пару часов.
Почти признание…
А она опять за своё:
— Мне нужно вернуться в Москву.
— Тогда давай устроим Рождество прямо сегодня, сейчас.
Все варианты активного отдыха вроде прогулок по ночному городу и свидания на крыше она отмела. Устала. Или чувствовала, что нам обоим нужно что-то другое.
И я точно знал, что именно.
— Куда мы?
— Просто доверься мне. Ты мне доверяешь?
Вообще-то, я планировал провести всю ночь, болтая с ней о том, что случилось с нами за это время. Без всяких там пошлых намеков, хотя и такие мысли были, признаю, я же всё-таки не деревянный. Но я знал наверняка, как Энн отнесется к этому предложению, поэтому решил не торопиться.
Однако планам не суждено было сбыться. Едва мы пересекли порог номера отеля и немного пошутили про пятьдесят второй этаж, на котором располагался мой люкс, и про те времена, когда спать приходилось в крохотных комнатках с обветшалыми стенами, нас обоих разморил сон. А переместившись в горизонтальное положение, глаза, словно у выдрессированного пса, сами собой закрылись, и я заснул почти сразу. Герой-любовник, называется.
Но утром мы всё-таки пообщались.
Честно сказать, с моей стороны было абсолютно безответственно так оставлять ее и надеяться, что не сбежит — девушки это любят.
Но Энн не сбежала. И вела себя так, словно не было этих несчетных месяцев друг без друга и моих песен, которые слышал весь мир, о расставании. Я бы хотел стереть этот год и прожить его заново. Остановить ее в аэропорту, найти слова, заткнуть рот поцелуем — да что угодно. Почему я не сделал этого? Почему сомневался?
— Что дальше? — спросила Энн, стоя у окна от пола до потолка и глядя мне прямо в глаза. Волосы распущены и немного примяты от сна. На талии поверх футболки и джинсов повязана кофта. Макияж смыт, но так мне нравится больше. Она не «женщина-вамп», не «стильная леди», не сверкающая на красной ковровой дорожке «Мадонна», а просто милая девочка.
Моя девочка.
Я улыбаюсь и ничего не могу с этим сделать.
Так просто, оказывается, быть счастливым.
— Что дальше? — кажется, спросила она.
— Капучино? — весело предлагаю я.
— Что будет дальше с нами? — в ее голосе слышится легкая грусть, и я опять напрягаюсь. Мне казалось, мы уже всё решили. Без слов.
— Поживем-увидим, что нас ждет.
Ее такой ответ не устроил.
Энн подошла ближе и опустилась на кровать.
О чем, интересно, сейчас думает?
— Я не знаю, что нам делать. Мы оба запутались.
Мне хочется ее разуверить, и я знаю, что точно могу это сделать сегодня. Но мне хочется, чтобы она сама приняла решение. Сама пришла к этому. Как пришел я.
— Ну, тогда мы можем разобраться со всем этим только одним способом.
— Как? — глаза выдают и страх, и любопытство.
Я рассчитывал, что она откажется от предложенной мной идеи. А с другой стороны понимал, что нам это нужно. Обоим.
— Нам нужно не видеться год. Этот год мы постараемся жить каждый своей жизнью. Ты в России, я здесь. Мы будем строить каждый свою жизнь как умеем и как привыкли. Если получится — хорошо. Значит, это и правда было всего лишь игрой. Но ровно через год в этот день если ты будешь чувствовать ко мне то же самое… Если просто поймешь, что хочешь меня видеть, приходи на наш спуск. Я буду ждать тебя там.
— Даже если разлюбишь?
Глупая.
Я смотрю ей прямо в глаза и вижу, как она хочет это услышать.
А я хочу это сказать.
Давно пора, на самом-то деле.
— Я не разлюблю.
Глава 29
Новая песня сочинилась за пятнадцать минут, пока я ехал в такси на заднем сиденье, смотрел на пробудившийся город и чувствовал, как точно так же внутри расцветает моя любовь. Она никуда не делась. Она просто ждала своего часа.
Я не уверен, выдержим ли мы этот год. Друг без друга, я имею ввиду. И я за себя не ручаюсь. Может быть, я приеду за Энн раньше.
Весь день были съемки, и я передвигался вместе с Полом из павильона в павильон. Возможности пообщаться у нас не было, и я был этому только рад. Допрос с пристрастием отменялся.
Однако я рано обрадовался. Отписавшись Энн о том, что я в самолете, и пожелав ей тоже хорошо добраться до родины, перехватил враждебный взгляд менеджера, который беззастенчиво смотрел прямо в мой телефон.
Я красноречиво перевернул экран в другую сторону и уставился на него.
— Жизнь тебя ничему не учит, Ларри.
— В советах по поводу своей личной жизни я не нуждаюсь.
— Мэтт не сказал тебе? Я собираюсь покинуть должность.
Наверное, он ждал моего удивления или ужаса. Но я принял новость спокойно. К этому всё и шло.
— Чем будешь заниматься?
— Пока не знаю, — слишком холодно звучит его голос. Ясное дело, обижен.
— Возьмешь себе нового, более послушного мальчика?
Прозвучало слишком цинично, но вернуть слова было поздно.
— Блин, Пол, прости. Я не хочу ругаться с тобой. Ты правда много для меня сделал, и я всегда буду благодарен тебе. Если хочешь, мы даже подпишем какое-нибудь соглашение, где я обязуюсь тебе отчислять какую-то часть моей выручки — десять процентов, к примеру. Это не мало, ты сам знаешь.
— Подачки мне не нужны.
— Ты ведь и сам понимаешь, мы уже давно не на одной волне. А работать в таких условиях — только во вред.