Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 4)

Я же весь день сидел в студии, писал песни, по вечерам продолжал выступать в клубах, которые теперь уже лично отбирал для меня Пол. А еще расклеивал листовки с рекламой первого концерта в маленьком зальчике.

Площадка была размером со спальню. Скромненько. Но я подумал: «Сделаю всё, чтобы те, кто пришел сюда, к концу вечера были счастливы». И у меня получилось. Мне хлопали стоя, и это был настоящий успех.

Пол пригласил на концерт какого-то корреспондента, который обещал за умеренную плату сколотить неплохую хвалебную речь в мою честь и выпустить в большой журнальный мир. Не скажу, что после этого вечера я проснулся знаменитым, но сдвиг наметился.

Следующее выступление состоялось через полмесяца. Это был уже гораздо больший клуб, где выступали ди-джеи и многие начинающие исполнители. Там было гораздо больше людей — как раз той аудитории, на которую, как предполагал Пол, была нацелена моя музыка.

Я так переволновался, что выступил просто чудовищно. Профальшивил целый куплет и припев первой песни, потому что не знал, как работать с напольными мониторами и внутриканальными наушниками. Это было кошмарно! Боюсь представить, что подумали зрители. Наверно, ни один из них с той поры меня больше не слушал.

Потом был еще ряд выступлений, с которыми я справился несколько лучше. Репетировал день за днем, забросив работу официанта. Только об этом и думал. Я должен был стать профессиональным певцом. Уметь работать в любых условиях. Отлично владеть своим голосом. Оттачиванием этих вещей я и занимался.

А потом нам вдруг позвонили из одного уважаемого в Лондоне журнала о жизни звезд и предложили интервью. Это событие мы отмечали до утра. Пол был уверен: теперь дело сдвинется.

И ведь правда, сдвинулось. Не само по себе, конечно.

Мы соглашались на все интервью, ходили на все радиостанции, куда приглашали. Я появлялся на телевидении так часто, как получалось. Я во всём слушал Пола, потому что он тот, кто поверил в меня. И я знал, что он приведет меня к успеху.

В первый же день после выхода того первого интервью у входа в студию стояли две девушки. Я прошёл мимо них, не придавая значения, даже не подозревая, что они могут ждать меня. А они мне крикнули вслед:

— Ларри, можно с тобой сфотографироваться?

Я был поражен. Они знают мое имя? Хотя сфотографироваться? Серьезно?

— Конечно, не вопрос.

Это было так странно!

Я спросил, откуда они. Оказалось, из Дартфорда. Они приехали на один день и простояли тут два часа, просто чтобы увидеть меня. Это стало для меня новым шоком.

Мы пообщались минут пятнадцать, а потом разошлись. И я весь день чувствовал себя окрыленным.

C этой поры жизнь завертелась, как бешеная карусель.

А потом в моей жизни возникла Энн — именно так она и представилась.

Верите ли вы в теорию половинок и любовь, способную преодолеть любые трудности?

Я не думал об этом. Не думал ни о чем, кроме музыки.

А теперь могу сказать точно: я верю. Потому что то, что случилось с нами, не оставляет мне выбора.

Глава 3

Дверь за менеджером громко захлопнулась, и я по его лицу видел — что-то стряслось.

— Что это такое? — разделяя каждое слово, произнес он.

Я изумленно приподнял бровь. Пол не орал, но его ледяное спокойствие и метающий молнии взгляд был гораздо красноречивее крика. Он умеет давить. Только раньше я этого не замечал.

— Что случилось?

Мне на колени шлепнулся свежий выпуск журнала, от которого еще пахло типографской краской. Прямо на обложке красовался анонс: «Ларри Таннер: рабочие будни и разгульные вечера». Что?

Я быстро перелистал страницы. Статейка была небольшой, на полстраницы. Но по единственной прикрепленной к ней фотке я понял, о чем будет речь.

Мне хватило минуты, чтоб ознакомиться с текстом.

— Ну? — осведомился Пол, когда я поднял глаза и уставился на него с выражением полнейшего непонимания, как это может быть. Ведь там никого не было! Ни одного папарацци с камерой!

— Насколько всё плохо?

— Думаю, это нам ещё предстоит узнать. Не сомневаюсь, все желтые газетенки и телеканалы возьмут информацию на вооружение. Ты мне одно скажи: ты чем вообще думал?

— Я просто хотел расслабиться. Я был там с друзьями.

— Хорошо провел время? Нам теперь не отмыться! Ты помнишь, о чем мы договаривались, подписывая контракт? Ты — положительный герой, рыцарь в сияющих доспехах. Разве хорошие парни дерутся? Ответь мне! — вновь рявкнул Пол.

— Ну, подрался, с кем не бывает, — промямлил я в свое оправдание, чем рассердил Пола еще сильнее.

— Что? С кем не бывает? С тобой не должно быть, Ларри! Это рокерам можно и двенадцатилетним мальчишкам. Ты уже взрослый парень и должен нести ответственность за свои поступки.

— Хорошо, я всё понял, — ответил, лишь бы скорей от него избавиться.

Пол помолчал, застыв посреди комнаты с упертыми в бока руками. Затем шумно выдохнул и произнес:

— Не забудь, завтра у тебя репетиция и запись в студии. Не опаздывай.

— Ладно, — ответил, поднимаясь с дивана и закидывая рюкзак на плечо.

— И принеси мне свои наброски. У тебя ведь есть что-то новенькое? Нужно подумать, как отвлечь внимание публики.

Я снова кивнул и, попрощавшись, вышел.

Вдохнул полной грудью, надел солнцезащитные очки, огляделся. Куда бы пойти?

Решил направиться в книжный Libreria — мой любимый магазин в городе. Вот где рай для книголюбов. Концепция магазина мне по душе: множество разной литературы на любой вкус, удобные кресла для чтения и ряд зеркал, создающих иллюзию бесконечного пространства. Полное единение с книгами.

Я с детства приучен читать, и делаю это с большим удовольствием. Это было одно из немногих доступных мне развлечений наряду с игрой на гитаре. И теперь я даже рад, что воспитывался именно в то время, и в той обстановке.

Мне нужно было выбросить из головы разговор с Полом. Но пока дошел до цели, успел перемолоть ситуацию еще двадцать раз.

Я не собирался с ним драться.

Я даже не собирался туда идти.

Но в последнее время в моей жизни так мало привычных вещей. Да, я посвящаю жизнь музыке и на всё готов ради мечты, но иногда хочется вспомнить и о друзьях, и о девушках. О том, что есть клубы, и туда кто-то ходит.

У меня выдался единственный свободный вечер за последние два месяца, и, так уж совпало, что двое приятелей как раз позвали меня потусить. Это был приличный клуб, не какое-то галиматье. Там часто бывали звезды — в вип-ложе — и никто никогда не выносил на всеобщее обозрение, чем они занимаются. Так — из уст в уста, среди корифеев.

Сначала всё шло хорошо. Мы выбрали напитки, много смеялись. Это была мужская компания, и хоть я не знал никого, кроме двух пригласивших меня приятелей, всё равно было весело.

Это была та — другая жизнь, которую я проживал до знакомства с Полом. И мне хотелось воскресить её на один вечер. Не потому, что я слишком её любил или успел соскучиться. Нет. Просто иногда бывает приятно вспомнить что-то, что познается в сравнении, предаться ностальгии на пару часов, и снова вернуться в свое настоящее, как в теплый уютный дом.

Мы немного поговорили о футболе, о девушках (тут мне особо хвастаться нечем), затем как-то плавно скатились к работе. Моя популярность была далека еще от беспредельной, и даже внутри страны не многие знали меня в лицо. Так что для кучки парней, собравшихся помериться своими успехами в разных сферах, я был вроде мелкой сошки. Многие так размышляют: музыка — это хобби, а зарабатывать на жизнь нужно чем-то серьезным, чтобы денежки сами плыли тебе в руки, а ты бы сидел в своем кожаном кресле, включал свой мозг и делал так, что с каждым годом этих шуршащих купюр вокруг становилось всё больше.

В этом наши мнения сильно разнились, поэтому я молчал, потягивая свой коктейль, пока какой-то придурок — Дик, не вцепился в меня орлиным взглядом.

— Ну что, ты уже записал дуэт с Мадонной?

Его смешки поддержали несколько таких же тупоголовых приятелей. Я предпочел промолчать. Сделал вид, что это вообще меня не касается.

Но Дик с заинтересовавшей его темы съезжать не хотел. Есть такие люди, которые считают, что они становятся круче, показывая свою псевдо-значимость и осведомленность в тех вопросах, которые их вообще не касаются.

Вот и этот парень стал разглагольствовать на тему: чего можно добиться, став артистом. В итоге сделал умозаключение: если ты не великий артист, всю жизнь будешь петь для блондинок и их собачек размера pocket[1]. А это почти то же самое, что побирушка. Или альфонс. Потому что зависеть от женщины — худшая мука. А стать великим артистом мне не суждено. Ну, хотя бы потому, что их единицы, и в таких кругах, как это злачное местечко, где мы сидели сейчас, их быть не может. Всех современных певцов он называл однодневками, а кто в понятии Дика «великий» я так и не понял.

Это в кратком и цензурном пересказе то, что я от него услышал. Разглагольствовал он долго, не особо стесняя себя в выражениях и не беспокоясь о том, что лезет, вообще-то, не в свое дело.

— А сам-то чем занимаешься? — не выдержал наконец я.

Обстановка между нами заметно накалилась. А Дик… Я видел, что он уже пьян, поэтому плохо себя контролирует. Но не мог ничего с собой сделать. Внутри клокотала злость, потому что затронули мою самую главную тему — музыку, и всячески пытаются опорочить ту сферу, о которой имеют лишь смутное понятие, и мою жизнь, которая уж точно не касается тех, кто видит меня первый раз в жизни.