Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 6)

Я думал, в этот раз речь снова пойдет о творчестве, поэтому весело откликнулся.

— Да, Пол. Хорошо отдохнул?

— Более чем! И у меня есть для тебя отличная новость!

— Слушаю, — я был весь внимание и не скрывал этого. Мы оба горели творчеством, и в этом, наверное, главный секрет успеха. Нужно быть нацеленным на победу и посвящать работе над своей целью много сил и все мысли.

— Я всё думал, как нам исправить то, что ты наворочал, и вот в Москве меня осенило. Я увидел одну девушку…

— Что, прости? Что это ты имеешь в виду — я наворочал?

— Ту твою драку. Видел, как разлетелась в СМИ эта новость? Журналюг этих, мать их, хлебом не корми, дай в грязном белье покопаться, да всю подноготную на свет Божий вытащить.

— Вроде же одна только статья вышла, — моему недоумению не было предела. Давно же забыли об этом.

— Ларри, — махнул рукой Пол, как будто разговаривать со мной было напрасно. — Ты телевизор хоть иногда включай. И журналы пролистывай. Ну, так, чтоб хоть знать, пишут ли о тебе, и если пишут, то что. А то привык, что я тебе все новости горяченькими приношу. А вот не было папочки несколько дней, ты совсем из современного мира выпал.

— Не выпал я ничего, — даже обиделся немного, если честно.

Я-то всегда себя продвинутым во всех современных технологиях парнем считал. Только всякие сплетни читать в последнее время забросил, потому что на них уходит слишком много времени и сил, которые можно направить в другое русло, что я и делал.

— Ларри, так жить нельзя. Но если ты хочешь, я тебе расскажу. Тебя даже звали в одну скандальную передачу — «Голые звезды», знаешь такую?

— Ты отказал, надеюсь? — поморщился я.

Эта программа имела дурную славу, и туда часто приходили за черным пиаром. Те, кому всё равно, как и что о них говорят, лишь бы не забывали. И обсуждали там такие подробности, что программе впору было иметь маркировку «21+».

— Ага. Но их очень заинтересовала та ситуация и твои отношения с Кенди Джонатан.

— Кенди?

Да что за день потрясений такой!

— Она-то здесь при чем?

— А разве ее не было рядом?

— Ну, мы виделись в клубе, и я подвез ее домой. Всё. Больше ничего не было. Я даже не видел ее в эти дни.

— Я тебе верю. А теперь попробуй пойти и разубедить весь мир.

— Да какое это имеет значение? Поговорят и забудут. Моё дело — писать хорошую музыку.

— А вот и нет. Писать хорошую музыку и давать концерты — это то, что лежит на поверхности. А есть еще много другой работы, за которую такие одухотворенные творчеством лица как ты предпочитают не браться.

— Например?

— Например, общение с прессой и вся административная работа. Разруливание таких вот эксцессов, в которые некоторые неразумные молодые люди иногда влипают. Я знаю, Ларри, ты не самый проблемный артист: у тебя нет проблем с наркотиками и полицией, — но всё же хотелось бы удержать тебя и от такого рода ошибок. Думаю, на будущее ты возьмешь это на заметку и впредь будешь себя контролировать. Общество, в котором ты находишься, тоже влияет на ситуацию и накладывает определенный отпечаток на твой сценический образ.

— Так что мне теперь, дома сидеть и не высовываться? Ни с кем не общаться? — вскипел я.

— Заметь, об этом я не сказал ни слова. Просто есть люди хваткие, которые из всего извлекают пользу. Смотри, Кенди вон не проспала, быстренько воспользовалась ситуацией, оказавшись рядом, и теперь все журналы пестреют статьями о том, что из-за нее подрался аж Ларри Таннер. Уверен, теперь ее ценник в качестве модели поднимется на несколько сотен фунтов уж точно.

— Я должен дать опровержение? — обреченно вздохнул я, закидывая ногу на ногу. Честно говоря, весь этот разговор меня утомил. Пол прав, я гораздо больше люблю заниматься творчеством, чем всеми этими тактиками возрастания популярности.

— Нет, зачем же. Мы поступим хитрее, — он с хитрой полуулыбкой уселся напротив. — Мы могли бы связаться с представителями Кенди и работать совместно, но есть способ лучше. Оставим всё как есть и подбросим свой козырь в колоду. Когда я был в Москве, я понял, что именно нужно. Тебе нужна любовь, Ларри! Представляешь, как по-другому начнет звучать твоя музыка для тех, кто слушает! Твою историю мы строим на честности: все артисты скрывают девушек, а ты будешь делиться со слушателями своим счастьем.

— Ага, крутая идея, Пол. Только девушки у меня нет, и ты об этом знаешь. Или предлагаешь начать мутить с первой встречной?

— Уже есть, Ларри. Уже есть, — довольно сообщил он, поднимаясь и снова меряя шагами комнату. Наконец остановился у окна, дождался, пока я переварю информацию.

— Что? Что значит «есть»?

— Она из Москвы, её зовут Энн.

Я весь напрягся. Упер локти в колени, подался вперед.

— Пол, ты точно трезв?

— Послушай меня! Это самый лучший выход из ситуации! Никто не узнает, кто она и откуда, даже если начнут копать. Ваша история любви сразу же отвлечет на себя внимание. Что может быть лучше загадки? А она и станет загадкой! Как познакомились, где проводите время, в какой стадии ваши отношения, и откуда она взялась вообще? У твоих заграничных фанаток появится шанс стать одной из многих, потому что ты выбрал девушку из другой страны. Тобой заинтересуются. А где интерес — там и спрос. Твои песни начнут раскупаться как горячие пирожки, и это прямо перед самым стартом продаж альбома!

Пол говорил и говорил, вдохновленный своей идеей, а мне всё больше казалось, что это бред.

— И как мы будем «встречаться»? По скайпу? — хмыкнул, надеясь вернуть его с небес на землю.

— Нет, зачем? Всё будет по-настоящему. Она приедет сюда через несколько дней. Максимум через неделю. И будет жить в Лондоне.

— Пол, ты в своем уме? — тут уж и я не выдержал, тоже вскочил. — А если она расскажет всю правду? Ты предлагаешь фиктивные отношения?

— А что такого? Многие «голубые» прикрываются этим.

— Но я не такой!

— Я знаю, знаю, — он надавил мне на плечи, заставляя вновь сесть на диван. — Ларри, успокойся.

— Ты предлагаешь быть честным с фанатами, а на самом деле мы будем водить их за нос!

— Не кричи! Сядь и выслушай, — голос Пола стал резче и жестче. — Это пиар. Хороший пиар для начинающего исполнителя. Им мало кто пользуется — в таком виде, поэтому тебя и не заподозрят. Насчет девушки не беспокойся, с ней я сам разберусь. Подпишем контракт, она будет получать свою долю, и все будут довольны. Она довольно милая, твоего возраста. Умеет держаться на публике. Не серая мышь.

— Пипец. Пол, ты молодец, у меня просто слов нет! — взмахнул руками в отчаянии. Но что я мог сделать?! — А потом ты прикажешь на ней жениться?

— Ни в коем случае. Да, и, кстати, не вздумай влюбиться в нее, — пригрозил он.

— Да я и не думал влюбляться! Мне вообще отношения сейчас не нужны!

Я не мог поверить, что это правда. Что он до такого додумался.

— Я могу отказаться?

— Только если придумаешь план получше. А я уверен, что у тебя его нет, — с видом победителя произнес менеджер.

Ну всё. Полный провал.

Если нас разоблачат, меня никто не станет воспринимать всерьез.

Почему для того, чтобы писать свою музыку и просто быть на одной волне со слушателями обязательно нужно столько лишних, ненужных телодвижений? Зачем все эти хитросплетения, раздутые до размеров вселенной новости?

— А общаться мы как будем? — выдвинул последний аргумент я. — Она по-английски хоть что-нибудь понимает?

— Она отлично владеет языком. Ещё и тебя русскому научит.

Я закрыл руками лицо. Если б я сразу знал, что будет столько проблем…

То что, отказался бы от сотрудничества с Полом? Ни за что.

— Да, тебе надо заполнить анкету. Это чтоб вам познакомиться друг с другом лучше. Оттягивать долго не будем — как только приедет, сразу устроим вам «первую встречу».

— Ты же видишь, как я счастлив, да? — на всякий случай уточнил я.

— Потерпишь, — как ни в чем не бывало ответил он. — А теперь пойдем репетировать. Сколько там времени? Двенадцать есть? Отлично. Через пять минут начинаем.

Вечером, измотанный не столько от репетиций, сколько от свалившихся новостей, я созвонился со своим другом Найлом, договорившись встретиться в пабе. За что я люблю его, так это за то, что он может бросить свои дела и встретиться со мной сразу же, а не через два дня, когда ему будет удобно. Ну а еще за то, что он мой друг уже восемь лет. Лучший друг, я бы сказал.

Парень выслушал мой монолог с совершенно серьезным лицом, так что я уж было подумал, он меня понимает, но потом выдал совершенно нелепую фразу:

— Парень, воспринимай всё как Божий дар. Всё что ни делается — к лучшему. Может, она ничего себе так, — он подмигнул мне и засмеялся.

— Ты идиот, — я покачал головой и уставился на картину за его спиной. Какая-то размазня. Похоже на лодку в море, но я не уверен. Как будто трехлетний ребенок кисточками повозил. — Ну вот ответить мне, почему я должен врать? Почему не могу просто петь?