Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 37)
В такие моменты понимаешь, к чему шел. И что всё было не зря.
Организационные вопросы заняли чуть больше получаса. Мэтт торопился, поэтому долго рассиживаться нам было некогда. Юрист компании вручил нам по экземпляру договора, мы чокнулись минералкой в честь начала сотрудничества, обменялись контактами, но, как и прежде, решено было, что всеми организационными вопросами с моей стороны будет заниматься Пол. Тот сиял как новенький пенни, и я понимал его, потому что чувствовал то же самое.
— Недельки через две устроим прослушивание, подготовьте материал. Будем записывать новый альбом под лейблом «Энджелс саундс», — с улыбкой сообщил Мэтт.
Новый альбом под лейблом «Энджелс саундс»! Фантастика!
Не мудрено, что весь день я летал, как на крыльях: с удовольствием раздавал фанатам автографы, посетил одно интересное кафе, стилизованное под средневековье, где было назначено интервью, и лишь в самолете, утомленный событиями прошедших дней, уснул.
Растолкал меня Пол.
Я протер глаза, огляделся. Попытался высмотреть в проходе Энн — обратно мы летели в разных частях самолета. Пол сказал, что и эти билеты удалось добыть с большим трудом.
Вот так и получилось, что расстались мы в Америке, а встретились вновь уже в Лондоне.
Я приобнял ее за спину и, привычным жестом натянув на глаза очки и откинув назад разметавшиеся от ветра волосы, двинулся вперед к выходу из аэропорта.
К счастью, выбраться нам удалось без происшествий, и в машине через пять минут Пол уже вовсю вещал о ближайших планах.
Я слушал его в пол-уха, а сам смотрел в окно на сгущающиеся тучи и думал о том, как замечательна жизнь. Какой я счастливый человек.
Я не замечал, что тучи сгущаются и в моей жизни.
Не знал, что безмятежного счастья, увы, не бывает. И если всё выстраивается ровно и хорошо в одной сфере жизни, то в другой непременно рушится. Потому что, увлекаясь строительством карьеры, ты теряешь баланс в личной жизни. И наоборот.
Есть ли счастливцы, которые одинаково хорошо преуспевают и в одном, и в другом? Не знаю.
Но в этот момент в машине я еще не мог знать грядущего. И потому чувствовал себя абсолютно счастливым и уверенно контролирующим свою жизнь.
Самое большое заблуждение человека — будто он сам контролирует свою жизнь. Будто он сам ее строит.
Ложь. Если бы не люди, которые нас окружают, не удачное стечение обстоятельств, которое мы называем случайностью, но на самом деле это дела Всевышнего — ничего бы не было. Мы бы даже не родились. Серьезно. Если вдуматься в это, становится слишком сложно. И слишком унизительно для того, кто привык всюду вставлять «я сам».
Я не боялся и не стыдился признать, что в моей судьбе сыграли свою весомую роль многие люди, которым я буду обязан всю свою жизнь.
Родителям — в первую очередь, моим рождением, во вторую — моим воспитанием. Пусть не всегда оно, может быть, было безупречным, и трудностей было много, но кто из нас идеален? Разве я не буду допускать ошибки в общении со своими детьми? Разве можно всегда быть сдержанным и рассудительным? И в-третьих — их безграничной поддержкой. Они никогда не говорили мне (мама, по крайней мере): «А давай-ка ты будешь юристом. Нет, певцом ты не будешь. Мало ли, что тебе нравится. Сейчас нравится, а завтра разонравится. Мужчина должен иметь серьезную должность, ездить на крутой тачке в престижный офис, одеваться там-то и там-то», — и еще длинный список того, что в обществе считается «достойным образом жизни».
Мама всегда говорила мне, что достойная жизнь измеряется не деньгами, а уровнем счастья внутри человека. Тогда и деньги к нему потянутся, и успех. А если человек несчастен, если его грустные глаза выдают его боль и страдания, он не способен двигаться дальше и видеть дорогу к цели.
Эту истину в меня вложили с раннего возраста, и, может быть, именно поэтому я стал тем, кем являюсь, и стараюсь своим примером и возможностью вещать миру со сцены и телеэкрана о том, что главное: слушать сердце и не бояться идти за этим голосом. Он лучше нас знает, на что мы запрограммированы. Ведь у каждого есть своя миссия.
Следующим важным человеком в моей жизни является (не удивительно) Пол. Сколько бы я еще мыкался в поисках своего пути на сцену? Он взял меня за руку и вывел к двери. Он научил меня открывать эту дверь и преподносить себя так, чтобы меня захотели услышать. Его заслугу трудно переоценить, поэтому я, хоть и ершусь порой, всё равно безмерно счастлив сотрудничать с ним.
Да взять хотя бы первых фанатов, подкарауливших меня у студии. Они вселили веру в себя, доказали, что не я один это слушаю. Что есть кто-то еще, кто совершенно меня не знает, но чувствует мою музыку так, как чувствую я.
Или девочку, которая отвергла мою любовь в шестом классе. Я тогда написал свою первую песню. А если бы этого не случилось? Всё могло бы пойти по другому сценарию. Я бы мог написать другую песню или не написать вообще. Вместо того, чтобы сколачивать школьную группу и до полуночи репетировать в гараже, ходил бы с ней на свидания. Тогда я этого не понимал. Тогда мне было больно. Но и боль бывает лечебная.
Машина застряла в пробке, и Пол недовольно цокнул языком и громко выдохнул. Машины впереди нас сигналили. Водитель пытался настроить радио.
И вдруг посреди всего этого шума раздался еще один звук. Звук открывающейся двери.
Сперва я подумал, что кто-то из фанатов узнал меня и решил пробраться в салон. Но окна были тонированными.
А когда обернулся, увидел, что Энн уже не со мной, а мчится в потоке машин.
Я выкрикнул ее имя, страшно перепугавшись, но Пол тут же цепко схватил меня за руку, повернувшись лицом и вперившись взглядом в мои глаза.
— Не смей! Перебесится и вернется. — А после отдал команду водителю. — Чего стоим? Не видишь, все тронулись.
— Дверь-то закройте, — недовольно пробормотал водитель с южным акцентом.
Я еще пару секунд смотрел вперед, стараясь отыскать взглядом Энн. Что ее спровоцировало на это? Я чем-то обидел? Был невнимателен? Был, потому что целиком погрузился в свои мечты. Но это же не повод…
Или повод?
Я ничего не знаю о девушках.
Тем более о девушках из России.
Глава 21
Свет в окне горел, и это придало мне уверенности. Энн дома. Отлично.
Этот маршрут — через окно — мне уже был знаком, поэтому я, оглядевшись в качестве мер предосторожности, почти без усилий вскарабкался вверх и постучал. Единственной трудностью стала роза, которую пришлось зажать зубами и почувствовать себя киногероем.
То ли мое внезапное появление нетрадиционным для нормальных людей способом, то ли эта картинка из говорящего ящика, где все романтичные парни непременно появляются с розой в зубах — что-то произвело на Энн неизгладимое впечатление, потому что глаза ее сперва распахнулись от ужаса, а затем, хоть она и пыталась злиться, я видел, что ее распирает смех.
— Ты сумасшедший!
— Всего лишь второй этаж, — пожал плечами, вынимая изо рта и протирая цветок. — Я старался быть романтичным.
— А если бы ты упал?
Я живо представил себе эту картину. Машина скорой помощи, папарацци, распахнувшиеся от ужаса глаза Энн, глядящей вниз из своего окна на втором этаже. Уверен, папарацци приехали бы раньше, чем скорая.
Мы пили чай, и мне казалось, что всё в порядке.
Тему моего будущего сотрудничества с «Энджелс саундс» обойти стороной тоже не удалось. Я ведь только об этом и думал! Только об этом и мог говорить. Как еще ведет себя человек, чья мечта только что наконец-то сбылась?
Энн моего восторга не разделяла. Я это видел — по ее потускневшим глазам, по тому, как она постоянно отводит взгляд. И не мог догадаться, в чем дело.
Когда я уже почти дозрел до того, чтобы прямо спросить, что случилось, до меня вдруг дошло. Я вспомнил.
— Ты из-за своего контракта переживаешь?
Точно! Теперь она думает, что я своего добился, и больше она мне уже не нужна. Чушь.
— Я договорюсь с Полом. Эта бумажка для меня давно уже ничего не значит.
Попытка притянуть ее в свои объятия закончилась крахом. Энн отстранилась.
— Сомневаюсь, что Пол заинтересован в том, чтобы нам с тобой помогать. Ему важна твоя карьера. И наш контракт запрещает быть вместе.
— Но ведь мы расторгнем его, и ничто нам не помешает…
Энн не дослушала:
— К тому же теперь у тебя есть продюсер, и его слово будет решающим. Вряд ли он выскажется в нашу пользу.
Чушь! Чушь!
Мэтт заинтересован в
Энн сомневалась. Она была твердо уверена в том, что нас не оставят в покое и ради моего успешного пути к мировой славе разгонят всех неугодных. И она якобы в списке.
Мы закипали. Оба.
Словно разучились друг друга слышать.
А потом она меня выставила.
В первый раз меня выгоняли. И я растерялся, не зная, что делать.
Было совершенно очевидно, что всё из-за нервов. Энн не уверена в моих чувствах, и, может быть, стоило сказать ей об этом прежде. Или сейчас. А я никогда этого не делал, полагая, что всё понятно и так: по поступкам, словам и взглядам. По тому, что чувствуют наши души, когда мы близко или далеко.
Выходит, чувствовали мы всё же по-разному.