Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 78)
– Есть сомнения? – хмыкнул Ларри.
– Сейчас проверим.
– Будешь предлагать мне вещи и спрашивать, принадлежат они моей жене или нет?
– Нет. Пусть Энн сама расскажет. Какой подарок запомнился тебе больше всего?
– Из последних, пожалуй, неожиданное свидание.
– Вот как? Вы даже ходите на свидания?
– По-моему, это романтично, – вставил Ларри.
По-моему, он слишком вжился в свою роль артиста. Но мне нравится, что он романтик. И сценой дело не ограничивается.
– Да. Он утром уехал в Париж на три дня. У него были съёмки. Я проснулась позже, и когда застилала кровать, под подушкой нашла билет и записку: «Жду тебя завтра утром в Диснейленде. Я буду в тёмных очках и с ушами Микки Мауса, так что ты должна меня узнать».
– Подождите, а Эмили?
– Она осталась с моей подругой. А мы с Ларри целые сутки провели вместе и сами были как дети.
Мне, правда, в тот период так не хватало ярких эмоций! Мой мир замкнулся на доме и парке, на стирке, кормлении, укачивании. А тут вдруг – другая страна, другой мир, свежие ощущения. Мы потрясающе провели время!
– Я думаю, когда Эмили вырастет и посмотрит этот эфир, она на вас точно обидится: «Эй, а как же я? Я ведь уже была в вашей жизни!»
– Мы непременно свозим её в Диснейленд прежде, чем она это увидит, – засмеялся Ларри.
– А я ей прямо сейчас расскажу, – шутливо пригрозил Чарли и махнул рукой за кулисы.
Я напряглась. Вот он – первый «выход в свет». Может, здесь, как и в спорте, чем раньше начнёшь, тем уверенней будешь себя чувствовать дальше? Во взрослом возрасте столько зажимов, преобладает неуверенность в себе и страх: «Что люди скажут?»
Какая разница? Вот мои главные люди, рядом со мной: один держит за руку, а другая неуверенно топает нам навстречу рядом с девушкой-редактором. Похожа на принцессу: в светло-коричневом платье с узорами, с пышной юбкой. Сверху кофточка, застёгнутая на одну верхнюю пуговицу. Жиденькие ещё волосы русого цвета аккуратно уложены, а справа у уха заколка – пчёлка. Сама милота!
Увидела нас, улыбнулась, бросилась к папе – ещё бы!
Пока нас не снимали – Чарли брал Эми себе на колени – я успела шепнуть мужу:
– У меня такое ощущение, что пока я приходила в себя в роддоме, а ты ходил к ней в реанимацию, вы успели о чём-то договориться, и поэтому она привязана к тебе больше.
Он засмеялся.
– Не ревнуй. Родим тебе сына.
Ведущий вновь отвлёк нас друг от друга и отдал Эми. Мы посадили её между нами, но ей не сиделось. Она всё норовила переползти на колени к Ларри, теребила его рубашку и волосы.
– Похоже, у вас растёт модный критик, – наблюдая за ней, высказался Чарли.
Долго пообщаться нам не удалось, и через пару минут ведущий в шутливой форме объявил, что Эмили пора собираться на вечеринку, и вообще, оплаченные на эфир тридцать секунд давно истекли, а у канала больше нет денег. Все посмеялись, и на этой весёлой ноте мы попрощались.
Домой возвращались уставшие, но с чувством выполненного долга что ли. Есть такой тип усталости – когда, несмотря ни на что, ты всё выдержал, смог, и теперь можешь выдохнуть. Но ненадолго. Потому что завтра игра начнётся опять. И за новым поворотом могут ждать новые, совершенно неожиданные приключения.
Лос-Анджелес понемногу начинал зажигать фонари и витрины. В это время город мне нравился больше. Как будто новомодные и слишком резкие его черты скрывались, смягчались, уступая место приятному, мягкому, золотисто-красноватому очертанию.
Мы втроём сидели на заднем сиденье просторного автомобиля. Сегодня нас вёз водитель. Ларри по-прежнему держал дочь на коленях, шутил, показывал ей какие-то фокусы, и оба смеялись, заставляя улыбаться не только меня, но и водителя «при исполнении».
Я смотрела на них и размышляла. Позади осталось так много прогулок, встреч, игр в «шпионов», поездок по миру, радости и слёз, успехов и неудач, которые сделали нас сильнее. Несмотря ни на что, мы всё-таки вместе. И будем ещё – целую вечность.
Пока Ларри традиционно готовил для Эми ванну и присматривал за ней, я заказала ужин, пожарила блинчики (Ларри их любит), приготовила картошку-пюре для дочки. Мы поужинали, извазюкались в соусе, конечно, потянувшись в тарелку к папе, так что пришлось идти мыться повторно. А потом Ларри укачивал дочку, я наконец-то, оставив суету дня, погрузилась на десять спокойных минут в чтение. Раньше хваталась за английскую литературу, стремилась познать язык и прочесть всё в оригинале, а сейчас больше – русскую. Скучаю. Но выбор сделан.
И я не жалею. Потому что как можно жить без любви? А у меня она есть. Мой самый большой подарок в жизни, который я поначалу не принимала и упорно отталкивала от себя. Глупая. А если бы Ларри сдался? Если бы не стал меня разыскивать и отпустил? Не хочу знать, что было бы.
Босые ступни Ларри ступали совсем неслышно, так что я не распознала сразу, что нахожусь в комнате не одна.
Заметив, наконец, улыбнулась и протянула навстречу руки, тотчас убрав книгу в сторону.
– Ну что, идеальный муж и отец, – это звучало с лёгким сарказмом, но я могла себе это позволить, не опасаясь, что будет звучать не так, как я предполагала. Мы научились понимать друг друга даже без слов.
– А разве не так? – подмигнул он, забираясь в кровать под одеяло и обнимая меня. Так тепло.
– Так, конечно, – многозначительно протянула я. – Но вот один недостаток у тебя всё же есть.
– Какой? – удивился он и даже привстал, вперившись в меня взглядом.
Я засмеялась. И, потянувшись, поцеловала его в щёку.
– Ты вечно стаскиваешь с меня одеяло, – выдала наконец.
Теперь засмеялся он. И поцеловал в губы.
– Ты же знаешь, я люблю тебя.
Я блаженно закрыла глаза и кивнула.
– И, да, я всегда буду стаскивать с тебя одеяло. Прости.