Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 77)

– Я люблю вас, ребята.

Я перевела, и он повторил.

– Ну как?

Я подняла палец кверху.

– Без акцента?

– Ну, нужно потренироваться, – тактично ответила я.

– Так, давай ещё… – он на секунду задумался, а потом снова ожил: – Давай передадим привет моей жене на русском. Значит, так: Эйвери, я люблю тебя и с нетерпением жду встречи.

– Это будет длинная фраза.

– Да-а, я её уже даже на английском забыл.

В зале послышались смешки, но мы всё же в два этапа произнесли и это. Ведущий остался доволен.

– Слушай, я буду приходить к тебе и брать частные уроки.

– Энн ещё и крутой фотограф, – вставил Ларри.

Эй, мы что, про меня пришли говорить?

– Да-а, – ухватился за мысль Чарли. – Ведь эти первые фотографии вашей малышки – дело рук Энн?

На экране тотчас появилась наша прелесть в трёхмесячном возрасте, и публика в зале умилённо заахала. А ведущий достал из нагрудного кармана платок и притворно смахнул с лица слёзы.

– Подожди, ты её ещё не видел такой, как сейчас, – засмеялся Ларри.

– Уже вот такая? – ведущий изобразил в воздухе примерный рост – выше себя сидящего. – Нет? Тогда ты вряд ли меня удивишь. Я часто вижу детей. У меня самого дома трое.

– А по реакции так и не скажешь.

Они ещё побросали друг в друга фразами, а потом Ларри предложили пройти игру, чтобы выяснить, какой он отец и как много смыслит в вещах, касающихся детей.

Сперва предложили по фото трёхмесячных детей угадать, кто изображен – мальчик или девочка. Он выиграл в двух случаях из трёх, и то лишь потому, что во всех случаях говорил «девочка», не изменяя своему выбору.

Потом ему принесли кучу вещей, и он должен был определить их назначение. Некоторые, ну, правда, даже я не знала.

Когда Чарли и Ларри вновь вернулись на свои места, ведущий спросил у меня, хороший ли Ларри отец.

– Отличный, – ничуть не слукавила я. – Всё гораздо лучше, чем я себе представляла.

– Он кормит Эмили?

Я задумалась. Не припомню. Отрицательно качнула головой.

– Поёт колыбельные?

– Сейчас уже нет, но раньше пел.

– Хорошо, а что сейчас делает?

– Плетёт косы.

– Серьёзно?

Кривые, но ладно. Главное, что им обоим этот процесс доставляет какое-то особенное удовольствие. И Эмили часто бежит со своей маленькой зелёной расческой не ко мне, а сразу к папе. И вообще она папина дочка, так что я порой шучу (а может, и нет), что пора рожать сына, потому что в семье должно быть равновесие.

Вот буквально перед выходом сюда сидели в гримёрке втроём. Эмили попросила попить и зависла с бутылкой в руках – о чём-то задумалась.

– Попила? – спросила я. – Дай маме попить.

И что вы думаете? Она протянула папе!

– Нет, папа попьёт.

Папа, конечно, у нас джентльмен. Даже не отрываясь от телефона (ему там варианты обложек альбома прислали, снова горячая пора), протянул мне бутылку:

– Пусть мама попьёт.

Так и живём.

Дочь у нас непоседа. Прежде чем с ней куда-то идти, нужно полпузырька валерьянки выпить. На днях говорила я с мамой по телефону, бежит наше чудо:

– Мам, я пол помыла.

Захожу в гостиную, а там лужа от двери до дивана. Ну как тут сдержаться, когда ты присесть даже толком не успеваешь? Но я учусь. Самоконтроль, любовь и терпение – движущая сила материнства.

Достаётся «подарков» и Ларри. Эмили уже пресекла фишку с языками, и теперь, когда не хочет слушаться папу, начинает говорить с ним по-русски. И смеётся.

А вчера я пошла встретить Ларри и оставила Эми на кухне. Три минуты, туда и обратно.

И чем бы вы думали занималась в это время наша дочь? Разобрала мамин фен и кухонный комбайн, чтобы в дальнейшем построить машину времени. Если бы не папино чувство юмора, закончилось бы всё слезами Эмили и моей истерикой. Но у Ларри хватает сил объяснять ласково и доходчиво, а у меня уже нет. Может быть, потому, что он бывает дома гораздо реже, а мои нервы порой на пределе?!

Вообще, у меня есть тысяча доводов, чтобы доказать, что Ларри и впрямь идеальный отец.

Когда дочка только училась ходить, он купил ей специальный смешной шлем, и все углы в доме сам облепил мягкой защитой.

А какие игры он порой выдумывает! Я сама хочу в них поиграть!

Ещё он может приготовить для Эмили ванну, где мыльных пузырьков больше, чем воды. А после душа надевает ей халат, который специально подогревает на батарейке, и носочки – их греет феном. Британская отцовская любовь просто необъяснима.

А потом перед сном они всё шептались, и, заметив меня у двери, умильно любующуюся на эту семейную идиллию, Ларри сказал:

– Не подслушивай. У нас тут свои планы.

Ну что тут попишешь? Так бы я и не выведала их секрет, если бы Эмили тут же его не «слила»:

– Мы с папой хотим мне братика. И скоро он съездит и привезёт лекарство, ты его выпьешь и у тебя в животике будет расти малыш. Правда?

Чуть не упала, честное слово.

Конечно, жизнь – это не сладкая конфета в подарочной упаковке. И я не каждый день в сказке. Просто вспоминать хочется именно эти приятные мелочи – вот что главное.

Я так и не научилась любить Америку. Просто привыкла. Лондон гораздо душевнее. А уж Россия, которую я вижу лишь пару раз в год – и подавно моя большая слабость. Каждый день включаю русское радио или телепрограмму, смотрю новости, говорю с мамой и Людой и предаюсь ностальгии.

Я так и не научилась принимать расстояния. Хотя полдня в самолёте – не так уж и много. Но бывало такое, что настроишься уже на поездку, а всё срывается. Или у Ларри меняются планы, или Эмили заболела, или погодные условия не позволяют.

А раз возвращалась из Лондона в Америку с Эмили, и нас аж на два часа упекли в распределительный отдел с допросом: кто я такая, к кому лечу и сколько у меня с собой денег. Приняли за шпионку? Привязались к тому, что нет гражданства? Не знаю. Ларри потом рвал и метал, обещал нанять лучших адвокатов, чтобы взыскать ущерб, да только что толку? Отпустили, не побили, не ограбили – и на этом спасибо.

А ещё раз летела в Москву из Лос-Анджелеса, когда в аэропорту мне сказали, что я не могу лететь. Причём без конкретных причин. Когда выяснилось, что могу, самолёт уже улетел. И нам с Эмили пришлось возвращаться домой без сил и на нервах. Улетели через двое суток.

А когда открывали магазин в Лондоне? Это вообще была эпопея! Люда решилась открыть свой бизнес. Идей было много, финансов – не очень. Мы как раз говорили об этом на ужине в Лондоне, когда подруга с мужем прилетели к нам в гости на пару дней. И Ларри неожиданно для всех заинтересовался этой идеей и предложил свою помощь. В итоге он выступил в роли соучредителя, Люда получила возможность воплотить свои идеи и получать за это прибыль пополам с Ларри, а мне и Мэл – уже год как жене Найла – выпала «честь» организовать открытие бутика. На это ушло почти полгода, я и зареклась, что больше никогда в жизни не свяжу себя с бизнесом.

А вот Ларри в роль вжился. Контролировать процесс доверял Людмиле, а сам занимался пиаром. Один раз появился на сцене в свитшоте бренда, там как раз была русская надпись («Улыбнись», что ли – у них там целая серия их с хештегами вышла). И на следующий же день все свитшоты, которые были в наличии, раскупили.

Я же предпочла заниматься тем, что люблю и умею: фотографировать на заказ, самостоятельно регулируя часы работы, и воспитывать дочь.

Теперь вот у нас новая задача. Для детей ведь масса возможностей (за ваши деньги, конечно): можно записаться на теннис – большой и настольный, на волейбол, баскетбол, футбол, гимнастику, верховую езду, фигурное катание, парусный спорт, танцы, плаванье, театр, музыку, пение, игры на свежем воздухе, исследование окружающей среды, лепку из глины, шитьё, кулинарию – причём с ранних лет. Так что мы с Ларри даже растерялись. А определяться уже пора.

Ещё нужно выбрать школу. Планировать обучение ребенка здесь принято с трёх-четырёх лет. Хотя есть развивающие занятия и для малышей.

Ларри хотел, чтобы у Эми был ещё один дополнительный язык, но я пока против. С двумя бы справиться. Лучше куда-нибудь в спорт или танцы – она у нас очень активная.

– Хорошо, я понял: Ларри супер-отец, – Чарли поднял вверх руки, сдаваясь. А ведь я описала лишь малую часть «развлечений». – А муж?