Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 66)
Да и живот мой уже довольно очевиден…
Так, со сбивчивыми мыслями и грустным настроением я сидела в нашей с ним спальне в день до открытия и чувствовала, как опускаются руки. А потом вспомнила и достала шкатулку. Там хранились всякие памятные вещицы вроде подвески-ключа, который подарил мне Ларри, его свадебного письма, моего первого билета в Лондон, когда ещё не знала, куда лечу и к кому, и как оно всё обернется.
Вот как бывает: затевалось как временное прикрытие, а стало постоянным положением вещей. Мы думаем, что властны над судьбой, а на самом деле играем по её правилам. И мне это даже нравится.
Послушав любимую музыку и погрузившись на полчаса в ностальгию, я убедила себя, что всё не так уж и плохо, и, значит, к лучшему.
Когда Ларри пришёл за вещами, я проводила его с улыбкой, заверив, что не обижаюсь. Так оно и было. Почти. Чуть-чуть всё-таки грызло изнутри. Но и это пройдет. Я знала, за кого вышла замуж.
Хотя иногда раздражает, когда он говорит только о своих планах, концертах, записи альбома и съёмках клипа. И хочется накричать и сказать: «Неужели карьера тебе важнее?». Но это важная часть его жизни, и я учусь принимать её, а не быть эгоисткой.
На следующий день мне нужно было вставать в шесть и ехать на причёску и макияж, улыбаться и стараться не обращать внимания на любопытные взгляды на свою внешность от тех, кто не был в курсе моего положения. Я знала, что эта публика в составе почти пятидесяти человек – приглашенные организаторами для того, чтобы привлечь внимание и распространить в сети и СМИ отзывы, а вовсе не интересующиеся моим творчеством. Но имя нужно завоевать. И любовь. И признание.
А я искренне люблю своё дело и готова трудиться дальше. Небольшая плата, которую мы установили, предназначалась для Центра реабилитации. Мы надеялись собрать хотя бы некоторую сумму, чтобы помочь одному или двум детям, но уже в первую неделю удалось собрать столько, сколько мы предполагали получить до конца выставки за шесть недель! И это внушало надежду.
Конечно, приходилось слышать и гадости, которые в глаза, конечно, никто не решался сказать. Про то, что я – всего лишь новый проект Ларри Таннера и с удовольствием этим пользуюсь. Но обиднее всего было слышать, что фото детей здесь – для пиара, а не для реального оказания помощи.
Конечно, не обошлось без слёз. И Мэл с Катей меня утешали, вновь напоминая о том, как это может сказаться на здоровье малыша и моих собственных нервах.
Но были и плюсы. На выставку приехала Мэй со своим парнем. И Люда с Костей – сюрпризом, остановившись в городе на два дня, которые я с удовольствием провела с ними.
И, да, за эти шесть недель Ларри всё-таки выкроил время, чтобы посмотреть на мои работы. Был вечер, и официально экспозиция уже была закрыта, но для звёзд такой величины нет ничего невозможного. Поэтому мы были только вдвоём, и Ларри комментировал почти каждую фотографию, так что я поймала себя на мысли: это даже весьма неплохо, что у него не получилось приехать на открытие. Теперь я получила больше, чем могла бы.
Мы провели в этом месте около часа. Я рассказывала истории о некоторых фотографиях, Ларри внимательно слушал. Иногда он делился ассоциациями. Какие-то кадры подолгу рассматривал, и я вглядывалась в его лицо и пыталась понять, что он чувствует и о чём думает. Мне всегда это было интересно. Не только в случае с собственным мужем. Когда люди смотрят на частичку твоего мира, твоей души, когда проникают в твой мир через твоё видение, что они чувствуют? О чём думают? То же, что ты сам? Наверняка нет. Уверена, эти цветные истории вызывают у них свои особые чувства. Может быть, ностальгию. Может быть, пробуждают фантазию. Может быть, заставляют улыбнуться или сердце – сжаться.
Я никогда этого не узнаю. Но если что-то в душе хоть на миг встрепенулось, значит, не зря это всё затевалось.
Я ежедневно смотрела отзывы, читала комментарии, переходила по хештегам. И большинство слов в адрес выставки были положительными, что не могло не радовать. Несколько человек уже вели переговоры с организаторами, желая после выставки приобрести некоторые из фотографий и повесить у себя дома или в офисе. Все эти деньги сразу же переводились на счёт Центра.
Я знала, что и Ларри с каждого выступления переводил определённую сумму, но мы не говорили об этом. Знала только наверняка, что за каждое десятое выступление они с командой не получали не копейки, переводя всю сумму в счёт Центра. И от этого моя любовь к мужу становилась лишь крепче. Ведь, задуматься только: ты покупаешь себе
Я не всегда бываю такая сознательная. Я тоже позволяю себе всё это, и материальные условия у меня хорошие, так что нельзя сказать, что я отдаю последнее. Но порой я всё-таки побеждаю свой эгоизм и новой помаде предпочитаю отдать деньги тем, кто нуждается. Это сложно. Сложнее, чем может казаться. Ведь я не вижу их лиц и не знаю имён – это не адресная помощь, а в счёт фонда. После истории с Роззи я стараюсь не привязываться к детям, понимая, что финал историй может быть разным – кому-то лекарства помогают, кто-то получает лишь недолгое продление жизни, у кого-то получается справляться с болезнью долгие годы. Но какие же сильные эти дети и их родители! Каждый день справляться со стрессом, вставать через силу, через «не могу», через отчаяние, и идти вперёд шаг за шагом, радуясь жизни. В то время как мы – живые, здоровые, живущие в мирное время, счастливые – не ценим всего этого. Ворчим, что лень вставать на работу (Но у нас есть работа! Мы можем кому-то принести пользу, можем зарабатывать сами!), что надоело стирать и готовить мужу (Но у нас есть муж! И у него столько хороших качеств, которые почему-то кажутся нам привычными и разумеющимися сами собой!). Я вообще стала больше ценить свою жизнь и просто возможность дышать, смотреть, узнавать что-то новое, общаться с людьми. Если хотя бы один день прожить, прислушиваясь к себе и за всё благодаря Бога – попробуйте! – вы поймёте, как счастливы на самом деле. Попробуйте всего один день не жаловаться, а замечать мелочи и принимать их с улыбкой и благодарностью. Не унывать, а принимать как урок. Это сложно, и с первого раза вряд ли получится. Но уже после первых попыток вы поймёте, как хорошо жить. И что
После посещения выставки мы с Ларри отправились в ресторан неподалёку. Было уже довольно поздно, и народу было немного. Мы поели, много говорили, Ларри шутил, как всегда. И совершенно очаровал двух официанток, которые нас обслуживали в этот вечер.
Одна из них даже сказала мне:
– Вам, наверное, весело с ним?
– Ещё как, – подтвердила я.
То, что нашу жизнь нельзя назвать ровной и гладкой – это точно. Сплошной взрыв эмоций, вулкан. Но иногда в ней бывают такие приятные вечера и моменты, как в этот день.
После ужина, пока нам готовили чай по какому-то особенному рецепту, мы с Ларри вышли на балкон. Смотрели на звёздное небо, я прижалась спиной к его груди, он положил сплетённые в замок руки мне на живот. Невероятное объединение, когда ты чувствуешь это слово – семья – на физическом уровне.
Я накрыла его руку на животе своей ладонью, и в этот момент малышка топнула ножкой. Этот удар прошёл сквозь наши руки, и мы улыбнулись друг другу, чувствуя что-то новое, неповторимое.
Ларри был счастлив как никогда. Как мальчишка, которому подарили желанный подарок: глаза широко распахнуты и полны удивления. И восторга. И трепета.
Сразу столько эмоций! Я бы могла смотреть на него бесконечно.
Это был первый момент их «знакомства» с Эмили.
– Знаешь, что я хочу? – неожиданно спросил он.
Догадаться было довольно сложно, поэтому я не стала строить догадки и сразу спросила:
– Что?
– Хочу быть рядом с тобой, когда наша дочь появится на свет.
До меня не сразу дошла суть сказанного. Пару секунд в воздухе висела пауза. Я ещё пыталась сообразить, не перепутала ли снова что-то в английском – может, неправильно поняла? Мы никогда не говорили об этом прежде. И я не предполагала такой ход событий. Даже не знала, как относиться к услышанному.
– Ты правда хочешь присутствовать на родах?
– Да. А ты против?
– Нет, просто… Ребёнок рождается в муках. Не думай, что я буду лежать и улыбаться, а он в это время вылезет через пупок.
– Я знаю, откуда появляются дети! – возмутился Ларри.
– Фух! Хоть это объяснять не придётся.
Вообще-то, эта идея казалась мне довольно сомнительной. Поэтому я решила выпутаться с ловкостью дипломата и дать себе время подумать.
– У нас же ещё есть время, так что давай мы пока просто будем наслаждаться вечером. Пойдём, там, наверное, чай уже приготовили.
Вечер завершился благополучно, и уснули мы – в кои-то веки – вместе в одной постели и в одно время.
Правда, наутро я снова проснулась одна, потому что у Ларри была запись сингла, а вечером самолёт до Берлина.
Проснулась я в каком-то странном состоянии. Даже не могла описать его, и уж тем более – объяснить. Подумала даже, что вчера просто «перегуляла» и утомилась. Слишком много хороших эмоций.