Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 58)
Рядом с ней находился мужчина с седоватыми волосами, явно за пятьдесят, в строгом костюме, но на вид довольно интеллигентный.
В ложе неподалеку я разглядела Элен и Беллу. Взгляд малышки был прикован к сцене. Она придвинулась к самому краю балконного парапета, подперла подбородок руками и неотрывно смотрела на Ларри.
Элен махнула рукой и улыбнулась. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, что волнение всё ещё не утихло. Интересно, где Пол? Будет ли он смотреть всё шоу из-за кулис или присоединится к жене и дочке чуть позже?
Я, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания, присела на свободный стул и перевела взгляд на сцену, не собираясь сводить его ближайшие два часа — именно столько будет длиться грандиозное шоу певца Ларри Таннера! И, знаете, я очень горжусь, что знакома с ним лично. Не потому что он приятной внешности и с чувством юмора, хоть и раскрывается людям не сразу, а потому, что он очень талантлив и трудолюбив! Именно глядя на таких людей веришь, что мечты и правда сбываются. Не так, как в поговорке: «стоит лишь захотеть» или, в другой версии — «расхотеть», а когда прилагаешь к её достижению труд и терпение. Именно тогда всё случается. И другого пути к мечте нет.
С этой песни Ларри и начал — «Я верю»:
Нельзя удержать того, кто верит в мечту.
Тебе не нужно сдерживать себя
И скрывать это внутри.
Расправь свои крылья,
Позволь мечте нести тебя,
И ты увидишь, как твое сердце, пылая,
Зажигает тысячу других сердец.
Я верю, что нет невозможного.
Я верю, что мечты открывают нам мир.
Я верю, что у тебя получится тоже.
Ларри кайфовал. Я видела искренний восторг в его глазах. Как раскрепощается его поведение, походка, как ему придает сил гитара в руках, и эта живая реакция зала. Я была рада, что ему хорошо сейчас.
А как хорошо было мне!
Недаром один мудрец сказал: «Любовь — это такое состояние, когда счастье другого человека становится необходимым условием твоего счастья». В этот момент оно было общее — не только мое и Ларри, а всего зала. Его музыка несла людям свет, заставляла улыбаться и плакать. Под «Утро с тобой» пел весь зал, а на лиричной «Крылья любви» повсюду зажглись огоньки, и мир напоминал мини-космос — так невероятно красиво было вокруг в этот миг!
У Ларри действительно получилось невероятное шоу. Он то оказывался над сценой, сидя с гитарой на огромной декорации в виде окна, то усаживался прямо на краю, у динамиков, — такой простой и вроде бы близкий парень, который поет о несчастной первой любви. То вновь поднимался в воздух метров на десять вместе с небольшим прямоугольником сцены. Еще он трижды сменил одежду, каждый раз придерживаясь своего стиля — рубашки и брюки, часы на запястье — всё очень со вкусом, принц из девичьих грез.
А во время одной из пауз между песнями вдруг сделался задумчивым и, к моему удивлению, рассказал историю Роззи прямо со сцены. О том, что есть такой Центр помощи, где дети нуждаются в любви и поддержке, и что если в тебе, каждый присутствующий здесь зритель, есть свет и несколько фунтов в кармане, не пожалей их для тех, кто нуждается. Ведь все мы рождаемся в разных условиях, и весь путь нас сопровождают разные жизненные обстоятельства. Но есть люди, которые поддержат, есть добро, которое творится человеческими руками, и мы не должны забывать об этой нашей силе. Мы — то, что мы несем в этот мир.
Всё время, пока Ларри говорил это, позади на экранах транслировались фрагменты той передачи, что была снята в стенах Центра больше четырех месяцев назад, когда была жива Роззи. У меня сжалось сердце, но корить себя было поздно. И слез на щеках в темном зале было не видно.
Я очень гордилась Ларри, как, думаю, гордилась сейчас и его мама. Вот она — сила искусства, когда ты можешь нести в массы свет, или что-то еще — в зависимости от того, чего в человеке больше. И тебе верят. И за тобой пойдут. И, благодаря твоим словами, возможно, в мире станет хотя бы одним счастливым человеком больше.
Без перехода Ларри сыграл и спел грустную песню, одну из первых в своем репертуаре — «Время не ждет». Кажется, он написал её в шестнадцать лет, и лишь спустя годы её услышали — вот она, звучит с этой огромной сцены и вызывает слёзы.
Однако приятные сюрпризы в этот вечер ждали не только поклонников, но и Ларри. Фанаты постарались на славу и смогли удивить своего кумира. На одной из песен сидящие на балконе подняли над головой таблички, так что в итоге издалека можно было прочесть огромные буквы, складывающиеся в слова: «Мы любим Ларри».
От восторга Ларри даже прервался прямо посреди песни и воскликнул:
— Ребята, у меня просто нет слов! Спасибо вам! Я вас тоже люблю!
Не знаю, как время имеет свойство сжиматься и растягиваться в зависимости от того, какие события случаются в нашей жизни. Вот этот концерт, например, пролетел очень быстро, и я даже забыла о том, что собиралась вернуться за кулисы прежде, чем Ларри покинет сцену. Поэтому его прощальные слова слушала вместе со всеми, вскочив со своего места, не в силах больше сидеть неподвижно. Эмоции просто зашкаливали!
— Когда-нибудь всё подходит к концу…
Зал наполнился протестующими воскликами. Ларри рассмеялся, подхватывая гитару.
— Но когда затихнет музыка и погаснет свет, спроси себя, что ты чувствуешь. И если по телу бегут мурашки, если ты готов доказать этому миру, чего ты стоишь, и чувствуешь свет и силу внутри, то всё было не зря. Дерзай! Иди вперед, навстречу мечте! У тебя всё получится. Я верю в тебя!
Я бы в шестнадцать мечтала услышать такие слова от кумира со сцены, и знать (а почему нет?), что они посвящены именно мне. Я бы горы, наверно, свернула, и еще стремительнее рванула навстречу своей мечте.
И вот в этот самый миг, когда волшебство только-только закончилось, и ты еще чувствуешь его близость и хорошо его помнишь, хочется остановить время и отмотать назад пленку. Искусство творит волшебство. Музыка, если она талантливо написана и исполнена, способна взбудоражить сердца и изменить судьбы, я в это верю. Как верю и в то, что люди, побывавшие сегодня на концерте Ларри, смогут как можно дольше удержать в себе это счастье от волшебства, поверят в себя и, как призывал Ларри, будут творить добро.
Сделав глубокий вдох, я рванула в сторону кулис, пока фанаты всё ещё ждали повторного выхода Ларри. Насколько мне было известно, его не планировалось, но кто знает?
Ларри был там, за кулисами, обнимался с Полом, который кричал: «Мы сделали это!» и музыкантами. Я стояла в стороне и улыбалась, радуясь вместе с ними этому заслуженному по праву празднику.
Фанаты не стихали, скандируя его имя, и по задумчивому выражению Ларри и его застывшей на миг позе я догадалась о его намерениях всего за пару секунд.
Не предупреждая никого, он повернулся в сторону сцены и в два прыжка пересек расстояние, снова оказываясь перед фанатами и вызывая бурные аплодисменты.
— Я вас слышу, и мне очень приятно, правда. Я тоже люблю вас, очень сильно. Ну что, еще одну песню? Только придется под гитару, потому что музыканты уже отключили свои инструменты. Вам нужно быть очень тихими, ладно? — он приставил палец к губам — я видела это по транслирующим мониторам, и зал постепенно стал утихать, так что через десять секунд, если закрыть глаза, могло показаться, что здесь никого и нет.
И в этот момент раздались звуки гитары. И Ларри запел.
Глава 41
После концерта все музыканты, стилисты, постановщики шоу и многие люди — около сотни — причастные к подготовке концерта Ларри отправились на банкет. В темном тонированном Минивэне нас с Ларри и его родителей увезли от служебного входа, где уже дежурила охрана. Ларри приветливо махнул фанатам рукой, и словно кто-то в этот момент увеличил громкость приемника — вокруг стало невыносимо! Просто удивительно, как всего пара десятков девчонок может издавать такие оглушительные звуки!
И снова привычный маршрут по вечернему городу, когда ты не знаешь и не особенно интересуешься, куда тебя везут. Абсолютно счастливые глаза Ларри напротив, сияющие в темноте. Он посмотрел сперва на меня, затем на маму и отчима, и выдал самым обыденным тоном:
— Кстати, мам, Шон, это Энн.
Я готова была сжаться в комок от смущения и не знала, куда прятать глаза. Хорошо, что было темно, и никто не мог видеть, как я покраснела.
— Та самая Энн? — подыграла мама Ларри с улыбкой.
— Ага. Надеюсь, ты смогла разглядеть её хорошенько, когда она сидела рядом с тобой?
— Нет, потому что весь вечер я смотрела только на тебя, мой дорогой. Но я наверстаю, у нас же есть время, правда?
Эти наверняка традиционные для семьи Таннер шутливые разговоры были, с одной стороны, очень милыми, но с другой я, как чужая не только для этой семьи, но и для их страны и культуры, боялась понять что-то не так. Или показать себя с дурной стороны.
Однако, встретившись снова с глазами Ларри, увидела, как он счастлив, и тут же решила: это не важно. Я не смогу показать себя лучше, чем есть на самом деле. И время само рассудит, что будет дальше.