Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 50)

— А она там зачем?

— Просто. Она же моя девушка.

— У тебя концерт. Ей там быть не обязательно, — ответил Пол так, что стало ясно — разговор окончен.

Мне стало ясно, видимо, но не Ларри.

— У тебя что, не найдется лишнего билета? Давай я его оплачу.

И снова тишина. Ларри смотрел на Пола, тот — на Ларри.

Через минуту стало ясно: Пол проиграл.

— Ладно, — смирился он, но по реакции видно: не слишком доволен. — А теперь собирайся, потому что если ты опоздаешь, этот дон Карлеоне влепит нам такие санкции, что…

— Да понял я, понял, — увертываясь от удара подушкой от менеджера, засмеялся Ларри и подмигнул мне.

Хм… Всё слишком странно.

Повернувшись к Элен чтобы посоветоваться насчет наряда к грядущей премии (ну кто готовится к таким событиям за два дня?), поймала её улыбку и снова смутилась.

— Ну что, время пройтись по каталогу? — не стала вгонять меня в еще большую краску она, предупреждая вопрос. — Не переживай, мы всё успеем. У меня есть знакомая, которая может достать любой наряд в считанные часы.

Собственно, этим мы и занимались последующие два дня.

Не сказать, что я получила большое впечатление от премии. Организована она была довольно неважно — и в плане качества звука, в котором я уже научилась чуть-чуть разбираться, и в плане отношения к гостям и артистам, и из-за постоянных заминок и абсолютно бездарных ведущих, способным только к плоским и совершенно не цепляющим шуткам, сводящимся к одной и той же банальной теме, которую не обсудил уже только ленивый.

Я откровенно скучала, Ларри всё время сидел в телефоне, а под конец сказал, что ему пора бежать на репетицию (этот человек вообще отдыхает?) и предложил мне два варианта на выбор: остаться здесь или воспользоваться его добротой и добраться до дома на его машине. Я выбрала последнее.

И пусть мы почти не общались, я всё равно чувствовала себя хорошо рядом с ним. Ведь вовсе не обязательно всё время смотреть друг на друга и постоянно о чем-то говорить, чтобы чувствовать эту гармонию. Порой достаточно просто быть рядом.

Притормаживая у моих скромных апартаментов, Ларри наконец-то мне улыбнулся:

— Жду-не дождусь нашей поездки в Нью-Йорк.

— Я тоже, — произнесла чуть слышно.

И поддалась очередной накрывшей меня слабости — позволила поцеловать себя снова, как только он потянулся ко мне. И это сразу же придало вечеру совсем иные краски.

Глава 36

Эту поездку я ждала, как настоящее чудо. Да ладно, Нью-Йорк? Неужели в моей жизни это случится?!

Всё время сборов и весь полет я была вне себя от радости и нетерпения, что не укрылось от Ларри, который сидел рядом со мной и постоянно подшучивал по этому поводу. Я недовольно косилась на него, но потом сквозь скептическую маску вновь прорывался смех. Нью-Йорк!

Да, он оказался именно таким, как я себе представляла! Ожившая картинка. Мегаполис мечты.

Я даже в самых смелых фантазиях не могла бы подумать, что однажды окажусь здесь. Так скоро. Но это правда. Я здесь. Вместе с Ларри. И нет ни единого повода, способного испортить сейчас мое настроение.

Приземлились мы в полдень по местному времени в аэропорту Джона Кеннеди. Это значит, что в Лондоне в это время уже проводили время за традиционным чаепитием. Так здорово получалось, что в сутках вдруг резко прибавилось пять часов! Правда, летели мы целых восемь часов, но, получается, что потеряли всего-то три. Да и можно ли считать потерянным время, которое провел в пути в приятной компании Ларри Таннера, совершенствуя свой английский и представляя себе, как всего через пару часов ступишь на солнечную землю Нью-Йорка!

С погодой нам тоже повезло. Ослепительно-яркое солнце и плюс пять градусов в январе! Вчера общалась с Людой — в Москве минус двадцать. Есть с чем сравнить, неправда ли? Я вообще люблю больше солнце. А Ларри признался, что мечтает здесь жить.

Кстати, о Люде. У нее через месяц свадьба. Зимой! Они просто герои. Или это любовь — героиня, если она настоящая.

Разместились мы в не самой роскошной гостинице по двум причинам. У той, где планировали останавливаться изначально, со вчерашнего дня дежурили фанаты. А здесь обещали полную конфиденциальность и безопасность — что немаловажно. И, плюс, никто не заподозрит так быстро, что Ларри здесь. Звезды обычно предпочитают пользоваться роскошными апартаментами в центре города.

Побросав чемоданы и даже не удосужившись их распаковать, мы сразу же решили отправиться осматривать город. Ларри здесь был уже дважды, но впервые — давно, еще в детстве, и мало что помнил. А второй раз с гастролями на полдня.

В этот раз ему повезло куда больше: половина оставшегося дня — выходной, завтра с утра можно выспаться и прогуляться, вечером — выступление на открытой площадке и съемка, и на третий день — снова съемка и выступление на дне рождении какой-то девушки — очередной «заказник». Утром снова вылет в Лондон и возвращение к плотному графику с бесконечными репетициями, затем, спустя десять дней, начало мини-тура, затем еще две недели на подготовку к концерту и выступление в огромном зале, к которому он шел столько лет, начиная с тех самых времен, когда играл в переходах и был ведом вперед только своей мечтой.

С одной стороны, великолепные перспективы и осуществление долгожданной цели, но, с другой, это, как ни крути, работа. Каждодневный, напряженный, выматывающий труд. Теперь я понимала артистов и даже могла объяснить их не всегда самые хорошие поступки — от такой жизни, слишком уж наполненной событиями, можно сойти с ума. Когда каждый твой шаг может обернуться очередной газетной заметкой или интернет-бомбой. Когда просыпаешь утром с мыслью «Я должен». Когда боишься потерять то, что достиг. Когда на тебя смотря тысячи глаз и возлагают такие надежды — ты не можешь их подвести.

Но какой бы прекрасной не была твоя жизнь, иногда из нее всё равно хочется вырваться. Хотя бы на пару дней. Просто сойти с пути на обочину. Просто вздохнуть. Дать время себе оглядеться, и понять, что помимо бесконечного пути есть небо и звезды, зеленая трава в росе, яркое солнце и искрящийся снег.

Иногда хочется почувствовать время. Услышать стук сердца.

Именно таким стал первый наш день в Нью-Йорке.

— Я пойду с вами, — заявил Пол, оставляя нас одних в коридоре отеля и направляясь в свой номер. — Зайду через полчаса, будьте готовы.

Ларри поджал губы и кивнул. Я застыла в растерянности.

Но, стоило менеджеру скрыться из виду, Ларри мгновенно «ожил» и быстро прошептал мне:

— Встречаемся тут через пять минут.

Он быстро умчался со своим чемоданом, и я поспешила последовать его примеру. С трудом отыскала свой номер, поставила у окна чемодан, на секунду позволила себе помедлить, любуясь видом и счастливо вздыхая. А затем схватила сумочку с самым необходимым и направилась к месту встречи.

Мы просто сбежали. И Ларри со смехом показывал мне экран телефона, считая пропущенные от Пола. Прекратил нас вызванивать он на седьмой раз, но я могла предсказать, что ожидает нас по возвращении.

— Итак, куда мы направимся? — хватая меня за руку и, довольный совершенным правонарушением, поинтересовался Ларри. Ребенок.

Я засмеялась, чувствуя и в себе самой это чувство. Азарт? Может быть.

— Хочу увидеть всё самое лучшее.

— Оно уже перед тобой, — расправляя плечи и принимая позу Аполлона, заявил Ларри.

— А что на втором месте? — рассмеялась я.

— Статуя Свободы.

— Хочу! — тут же отозвалась я.

Ларри нерешительно повел плечами, раздумывая.

— Понимаешь ли, там слишком много туристов в любое время года и суток.

— Ну хоть издалека? — обиженно поджала я губы.

Мы оба были в солнцезащитных очках, я — в красном шифоновом шарфике (как в старых французских фильмах!), Ларри — в любимой серой шапке. В общем-то, если не слишком приглядываться, нас вряд ли можно было признать за тех самых, с обложки. Двое городских сумасшедших.

Но издалека мы всё же её увидели с причала Бэттери Парк в Манхэттене. А еще Ларри затащил меня на американские — пардон, русские — горки. Всё-то у них не так, как у нас! Да-да, в Америке американские горки называются русскими. И это было о-о-очень страшно! И очень высоко! Но невероятно захватывающе! А Ларри рядом со мной постоянно хохотал. Очки и головные уборы нас попросили на входе снять, так что под конец «путешествия» его волосы и моя прическа напоминали сущее безобразие. А Ларри называл это «творение ветра» и тут же подметил, что это крутое название для новой песни.

Вечером мы оказались на концерте. Не спрашивайте, как.

Раз уж день получался спонтанным и руководствовались мы исключительно зовом свободного сердца, Ларри, увидев афишу какой-то самобытной культуру, решил сходить. Я поддержала. Но в итоге всё оказалось не тем, что мы ожидали. Странные танцы, люди с барабанами, превозношение плотских отношений и полное отрицание любви в мире. Не углубляясь в подробности, скажу, что с нашим мировоззрением этот «спектакль-концерт» не совпал, и, взглянув друг на друга, мы с Ларри всё поняли и без слов и вновь сбежали. Бродили по ночному, мерцающему и ни капли не притихшему городу, много смеялись, держались за руку, делали фотки — и это было простое, но самое искреннее счастье.

Вернувшись в отель в начале третьего ночи, мы потихоньку прошмыгнули мимо двери Пола и, расставшись всего на пару часов, завалились спать абсолютно без сил.