Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 47)
И только через час двадцать нас наконец-то позвали на съемку.
В погоде особенных изменений я не заметила. Вокруг входа, правда, уже успели выставить свет, какие-то отражающие приборы, подключить камеры (что, даже съемка будет?).
Ларри по-прежнему не наблюдалось. Пол проскочил, лишь мельком кивнув мне.
Оказалось, суета была вызвана тем, что съемки проводил известный и очень популярный в Лондоне журнал. Об этом я случайно узнала из разговора всё тех же кореянок, который стояли неподалеку от меня и улыбались, восхищаясь своей работой — а ведь и впрямь было, чем гордиться. Если бы не мой унылый вид и дурацкое самочувствие, я бы тоже испытывала кайф от происходящего. Но, к сожалению, весь окружающий мир я ощущала словно сквозь пелену. Знала только, что подводить Пола и Ларри нельзя — надо держать лицо, спину и улыбаться.
И где, в конце концов, Ларри?
Появился он через пару минут, весьма феерично. Не вышел, не выехал, а… да, именно появился! Верхом на коне, с безупречной улыбкой, в костюме, достойном самого принца Уильяма: в длинном, как пальто, приталенном пиджаке темно-малинового цвета, с белым воротником, со специально отчеканенными металлическими пуговицами, в темных кожаных лосинах, шейным платком, в перчатках, высоких сапогах с отворотами и в черном головном уборе наподобие фуражки.
Только конь под ним был не белый, а гнедой — коричневого оттенка, с белой вертикальной полосой на морде.
— Ого, — только и смогла вымолвить я.
Надеюсь, Пол не запланировал таким образом нашу помолвку? Потом ведь не выпутаемся, это слишком серьезно.
Однако я тут же отмела эту мысль: у Ларри уже и так всё хорошо, лишний шум сейчас только спугнёт.
— Это была не моя идея, — останавливаясь рядом со мной и ловко спрыгивая с лошади, заявил Ларри, не переставая улыбаться.
Он взял меня за руку и невесомо коснулся губами щеки.
— Есть хоть что-то, что ты не умеешь делать? — притворно нахмурилась я.
— М-м-м…
— Я так и думала. Убедилась в этом после того, как ты вкрутил мне в квартире лампочку.
— Об этом лучше не распространяться, — наклоняясь ко мне, шепотом произнес он и рассмеялся.
Мне даже стало легче после того, как я увидела Ларри.
— Где ты был? Я писала тебе, — словно между дел бросила я, пока подоспевшие ассистенты под руководством фотографа поправляли одежду и говорили, как лучше стать. Ларри опять пришлось взобраться на лошадь.
— Дома забыл свой мобильный. Оно и к лучшему — не чувствую себя таким привязанным.
А после — началось. Ларри на лошади, я рядом. Мы оба держим коня под уздцы с разных сторон. Кормим его и смеемся. Гуляем, держась за руки, конь неподалеку.
— А можно я сяду? — не вытерпела наконец.
Ларри помог мне взобраться (о, пусть, пожалуйста, это вырежут!). Истоило мне только почувствовать этот кайф и выкрикнуть громко: «Ю-ху!», Ларри тотчас обломал мое удовольствие:
— Ну всё. Посидела? Слезай.
Но фотограф активно замахал руками, мол, нет-нет-нет, и скомандовал Ларри взбираться тоже.
Ларри заботливо придерживал меня за талию, мы то смотрели в одну сторону, то друг на друга, то я клала голову ему на плечо.
Потом мы снова спустились на землю.
Прошло уже, кажется, часа три. И у меня, кажется, начала подниматься температура. По крайней мере, самочувствие снова ухудшилось.
Я периодически ловила на себе подозрительные взгляды Ларри, но тут же выдавливала улыбку. Моим девизом сегодня стало: «Никто не должен заметить». Но в один момент, прямо во время съемки, Ларри, стоящий близко ко мне, наклонился и произнес, словно и не ко мне обращаясь:
— Совсем плохо?
— Что? — опешила я. А потом решила, что отрицать будет глупо. — Так заметно?
— Езжай домой, я договорюсь.
— Нет, — мой ответ позвучал слишком резко и громко, и я поспешила улыбнуться, чтобы не выдать себя. — Мы доведем это до конца.
Больше мы не общались. Даже во время десятиминутного перерыва, когда нам дали время немного поесть и согреться. Ларри снова увели в мужское крыло, меня — в женское. Оставалось лишь попозировать сорок минут на порожках и сказать пару слов о съемках на камеру. Всё.
После этого мне помогли вернуться в привычный образ и отправили домой. Ларри к тому моменту уже уехал — опаздывал на репетицию шоу.
Наконец оказавшись дома и измерив температуру, я пришла в ужас — 38,3. И чем лечиться, если в аптечке есть только средства первой необходимости? Пришлось обратиться к Полу, связаться с его помощью с врачом, который осматривал меня в доме Ларри, получить рецепт и заказать доставку лекарств через Интернет, выложив за это немаленькую для меня сумму денег. Но чего не сделаешь ради того, чтобы через пару дней снова быть на ногах?
Вот и встретила Новый год, называется.
Остаток дня я провела в полубреду, лежа на кровати, просыпаясь по будильнику для того, чтобы выпить лекарства и даже не чувствуя голода.
Вечером раздался звонок в дверь, и первой моей мыслью было — не открывать, кто бы там ни был. Но потом я подумала, что это может быть Ларри… И не прогадала.
Увидев мой вялый вид (я даже не приложила усилий, чтобы привести себя в порядок), парень присвистнул и тут же по-хозяйски ввалился в квартиру.
— Так я и думал. Ложись, я сейчас нарежу фруктов, налью шампанское, и будем лечиться.
— Я не хочу шампанское. Им не лечутся.
— Я тебе его подогрею. Нужно выпить за Новый год!
За то время, что Ларри занимался нехитрой сервировкой блюд, я успела немного привести в порядок комнату и себя заодно, включить телевизор и занять положение полулежа — это всё, на что я была способна. Температура благодаря таблеткам спала до 37,2, но сонливость и слабость никуда не делись.
Однако нужно отдать Ларри должное — он сделал всё, чтобы превратить мой самый ужасный Новый год в приятный и по-хорошему запоминающийся: много шутил, кормил фруктами, постоянно щупал мой лоб и обещал не беспокоить с работой до тех пор, пока я окончательно не поправлюсь. А я смотрела и думала, что, кажется, имею теперь представление, как выглядит мужчина мечты. Другой бы уже сбежал…
В половину первого ночи меня сморил сон, и я, не стесняясь, свернулась комочком рядом с сидящим на краешке дивана Ларри и быстро уснула. Да, этот Новый год я встретила не так, как обычно, и в не самом лучшем своем состоянии, но он не был плохим — об этом я теперь могла сказать со стопроцентной уверенностью. Он просто стал другим. По настоящему новым.
Проснувшись на рассвете, обнаружила, что нахожусь в комнате совсем одна. Перевернулась на спину, потерла глаза… Да так и застыла.
На потолке сияла люминесцентным светом небольшая звездочка, и я невольно расплылась в улыбке.
Повернувшись на бок, чтобы взять телефон и написать эсэмэску Ларри, обнаружила на столике рядом с моим мобильным клочок бумаги, исчерченной неровным почерком, так что пришлось приложить усилия, чтобы разобрать прописные английские буквы.
И разве может быть утро каким-то другим, когда получаешь с утра такие подарки и чувствуешь эту заботу? Я упала обратно в подушку и долго-долго смотрела на эту звезду, как будто она могла подсказать мне ответ на самый волнующий меня вопрос: что между мной и Ларри на самом деле?
Глава 34
Всю следующую неделю я провела в свободном полете. У Ларри была беспрерывная подготовка к шоу и небольшому турне перед ним, занятия вокалом и сценическим движением, примерки и репетиции.
У меня было достаточно времени, чтобы восстановиться, нормально поучиться хотя бы на этой неделе, и совершить несколько прогулок с фотоаппаратом по центру города.
С Ларри мы не встречались, лишь изредка обменивались сообщениями — обычно за полночь, когда он отправлялся спать. Заместить его отсутствие в своей жизни я пыталась любимым хобби и статьями в журналах, которые выходили теперь с завидной регулярностью. Спрашивали обычно одно и то же: про личную жизнь, турне, концерт, любовь фанатов и путь к успеху. Нестандартные вопросы встречались нечасто.
— Как бы сильно не изменилась моя жизнь, в некотором отношении всё осталось по-прежнему. Я остался обычным парнем, который нуждается во сне, еде, гигиене, любви и поддержке. Меня часто спрашивают: можешь ли ты сделать то, что делал раньше? Почему нет? Я гуляю, когда выдается свободное время, могу спокойно поужинать в ресторане. Просто теперь нужно продумывать это тщательнее, чтобы не доставлять неудобств моим друзьям. Я не хочу, чтобы журналисты и поклонники преследовали их, пытаясь узнать что-то обо мне. Такую жизнь выбрал я, но не они. При этом я стараюсь не сильно заморачиваться по этому поводу. Я ничего из себя не строю на сцене, поэтому у меня нет опасений, что кто-то увидит меня настоящего и изумится: это тот самый Ларри? Так что, да, я вижу Лондон не только из окна машины и по телевизору. Если мне куда-то нужно, я просто иду туда. Ведь можно сойти с ума от мыслей, будут ли там фанаты и как мне от них сбежать, что они подумают, если увидят меня в старом свитере из коллекции позапрошлого года. Всё это бред. Нужно просто жить своей жизнью.