Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 19)
Ларри недоуменно взглянул на меня, а потом его лицо посетила слабая полуулыбка.
— Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — улыбнулась я и по порыву сердца потянулась к нему и чмокнула в щеку.
Просто потому, что девушка имеет право поцеловать своего парня. А раз с нами есть посторонний, то мы и должны играть, правда?
Дома вся магия вечера окончательно утратила силу. Оставшись в одиночестве, я буквально физически ощутила на себе, насколько тяжелым оно бывает.
Где-то неподалеку завывала собака. Изредка по асфальту шумели шины. Телевизор, обычно служивший мне фоном, в этот раз не спасал.
Я сидела одна в чужой квартире, в чужой стране, и рядом не было ни одного человека, который мог бы ко мне прийти.
Проворочавшись с боку на бок десять минут, я включила ночник и зашла в Интернет с телефона. Побродив по сайтам, зашла в посвященную Ларри группу. Там уже было достаточно наших фото, в том числе с только прошедшей премии фильма — с красной дорожки.
Выглядела я, на собственный весьма придирчивый взгляд, неплохо. Но вот комментарии… Они снова убили всю веру в себя. И я в сотый раз поклялась никогда больше их не читать, заранее зная, что нарушу обещание и в сто первый. Было несколько и приятных — вероятно, от тех поклонниц, которые ценят музыку Ларри, а не его самого как заветного принца из сказки. Но в основном… зависть, ревность, ущемленное чувство гордости. Особенно задел меня ответ на вопрос предыдущего комментатора:
«
«
Это же надо — оскорбить с такой изощренностью!
И, словно этого мало, телефон в моих руках завибрировал, и на экране высветился незнакомый, но местный номер. Сердце предчувствовало неладное, но палец уже уткнулся в кнопку «ответить».
— Алло.
— Это Энн? — без предисловий выдали на том конце провода.
Худшие опасения подтвердились.
Это уже не первый звонок, и не первый мой номер. Не знаю, как они вычисляют. В ФСБ им не было бы цены.
И плевать им, что на часах уже полночь и для звонков время не самое лучшее. Кажется, доставить мне дискомфорт стало их целью жизни.
— Да, а вы кто? — осторожно спросила я.
— Я — подруга Ларри.
— Что-что?
Это что-то новенькое. Так и представляю себе эту шестнадцатилетнюю школьницу с крашенными прядями, которая сидит сейчас на кровати, поджав под себя ноги, напротив на стене — плакат Ларри Таннера, и, что самое страшное, она сама почти в это верит.
— Я — подруга Ларри. Знаешь, куда он поехал после премьеры? Он не любит тебя! Мы были вместе. И будем.
Похоже, насчет возраста я всё-таки промахнулась. Не больше тринадцати.
Девушка явно ждала истерики, ревности, визга, расспросов или угроз. Но, обламывая все её коварные планы, я равнодушно сказала:
— Да? Ну поздравляю, — после чего повесила трубку и, поставив телефон на полную беззвучку и убрав подальше, погасила свет, повернулась к стене и неожиданно быстро уснула.
Удивительно, но этой ночью я спала абсолютно спокойно, и даже бегущие за мной толпы разъяренных фанаток и хмурое лицо Ларри не снились. Иммунитет, что ли, стал вырабатываться?
Глава 18
Утром меня ждала эсэмэска: «
И пока я задумчиво пялилась на сообщение, пытаясь понять его смысл, мне позвонил Пол и сообщил, что сегодня нас снова ждет фотосессия. И не одна. Рождественская (хотя католическое Рождество только через полгода!) — как будто мы в нашем доме. Хм… Может, они думают, что к этому времени мы соберемся жениться, а тут они — бац! — первые с горяченьким материалом. Интересно, обрадовалась бы мама, узнав, что я «живу» в Лондоне с парнем?
Вторая фотосессия была назначена на последобеденное время в гольф-клубе. И так как я никогда в жизни в гольф не играла и имела весьма слабое представление о том, как это делается, решено было выстроить концепцию так, будто Ларри обучает меня этому.
Так как времени на то, чтобы добраться в неизвестное мне место съемки было мало, пришлось вызвать такси.
Домик оказался весьма привлекательным, в исконно английском стиле, с небольшим садиком, почтовым ящиком, доверху забитым корреспонденцией, в два этажа, с балконом.
Войдя внутрь, и гадая, действительно ли здесь живет Ларри, я обнаружила прямо в холле большую разномастную команду мастеров своего дела, среди которых были Ларри и Пол.
Ларри на удивление не был угрюм. Увидев меня, улыбнулся и помахал рукой. И только сделав ещё пару шагов вглубь дома я поняла, что причина не в его хорошем расположении духа, а потому что фотографы уже здесь.
Парень сделал пару шагов навстречу, приобнял меня за талию и чмокнул в щеку.
— Это твой настоящий дом? — спросила я шепотом.
Девушке, вообще-то, это полагается знать.
Ответить Ларри не успел. К нам подскочила невысокая девушка с высоко поднятыми и уложенными в прическу волосами, с мишурой в одной руке и стаканом воды в другой. Поприветствовав меня улыбкой, она затараторила на бодром английском, так что я едва могла разделять слова и вникать в их смысл:
— Привет, я Глория. Ну как вам здесь, нравится? Жаль, что мы не можем снимать в вашем настоящем доме, потому что это запрещено контрактом Ларри, но зато постарались всё сделать так, будто это реальный дом двух влюбленных. Если есть идеи — будем лишь рады. Пока нет? Ну ладно, осматривайтесь. Скоро начнем. И пусть это будет нашей маленькой тайной, — подмигнула нам девушка (кем она тут являлась?), и убежала также неожиданно, как появилась.
Вокруг суетилось много народа: осветители, стилисты, декораторы, которые уже заканчивали украшать необыкновенно красивую елку. Фотограф, который делал первые пробные кадры.
— А почему нельзя проводить съемку в твоем доме? — воспользовавшись моментом, шепнула я Ларри. — Боишься пускать посторонних?
— Потому что никто не знает, где я живу. И я не хочу, чтобы это всплыло.
— На Итон Террас, верно? — словно между дел вставила я.
Он удивленно моргнул и смотрел на меня пару секунд в недоумении.
— Откуда ты знаешь?
— Мне уже довелось пообщаться с твоими фанатами. И, как ни странно, это не я им сказала, где ты живешь, а они меня просветили.
Ларри закусил губу, и, помолчав немного, произнес:
— Однажды меня уже вычисляли. Я тогда жил по-другому адресу. Фанаты караулили меня за забором, выкрикивали мое имя, даже разбили под окнами лагерь и провели там почти двое суток. Соседи начали жаловаться, а я не мог даже выйти из дома. Пришлось вызвать полицию. И поменять место жительства.
— Сочувствую. Наверное, это не очень приятно, когда всё время приходится быть начеку и притворяться.
— Ты это скоро узнаешь, — «подбодрил» он.
Несколько часов практически без перерыва мы позировали у елки, притворяясь влюбленной парой. Переодевались и снова позировали.
Нас заставили перемерить кучу одежды, в том числе и весьма нелепой на мой взгляд.
— Мне как-то не по себе в этом, — честно призналась я, оглядывая безразмерный свитер грубой вязки почти до колен, к которому прилагались белые носочки. Даже боюсь взглянуть в зеркало.
— Тебе идет, — едва сдерживая смех и подтверждая худшие мои опасения, выдавил Ларри. — Прямо девушка с обложки.
И я поспешила в импровизированную гримерку, потому что сниматься в этом не согласилась бы ни за какие коврижки. Даже если в Лондоне это — самый пик моды.
— О, эта футболка клевая, — оттягивая на груди изображение радуги и какого-то нелепого сказочного героя в экстазе, и разглядывая её со всех сторон, произнес Ларри. — Может, остаться в ней?
— Футболки будешь носить дома, — был дан ему категоричный ответ. — Где ты её вообще откопал?
— У вас тут.
И, через минуту:
— О, а это в стиле: «Кошелек или жизнь?» — меняя голос, прохрипел парень, заставив всех вокруг улыбнуться. — Теперь у меня есть ночная подработка.
— Вот в этом круто, — ткнула в него пальцем костюмер, когда Ларри появился в очередной раз в новом образе.
Светлая рубашка с маленькими голубыми снежинками и джинсы смотрелись на нем весьма недурно.
— Я должен оставаться самим собой. Такое вы заставите меня надеть разве что на красную дорожку.
— Ну и в чем ты ходишь дома? Дай угадаю, в одних только шортах? Что ж, твои поклонницы будут рады, — ответила женщина лет сорока — главный стилист, как я поняла.